Георгий Казаков 
Чародей друидов

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/
«Георгий Казаков. Чародей друидов»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-69508-9
Аннотация

Колдун Мордок, поклоняющийся Арше – владычице самой смерти, завоевывает одно королевство за другим. Покровительствующая ему богиня одарила Мордока огромной магической мощью. И теперь ни одна армия не в силах остановить черного колдуна. Но если Мордок победит, на мир людей опустится тьма. Единственным, кто осмелился бросить вызов зловещему слуге Арши, стал чародей Лин. Но так ли уж предрешен исход схватки, когда против отважного друида поднимается темная рать? Лин не мучил себя этим вопросом, он предпочел сражаться…

Георгий Казаков
Чародей друидов

Сражение!

– Мой король, северная стена… Нам ее не удержать, – еле дыша от усталости, прохрипел лорд Прест. – Да и городские ворота долго не выдержат. Они вот-вот рухнут. Нужно отвести войска в цитадель. Здесь мы еще какое-то время продержимся, а там, глядишь, и подкрепление поспеет.
– Ты прав, Прест, – отозвался король Сорша Радорс Победоносный.
Ни разу до сегодняшнего дня король Радорс не терпел поражения на поле брани, за что и получил свое прозвище, но сегодня удача, сопутствующая ему в былых битвах, видно, отвернулась от него. Тысячи кочевников внезапно напали на жемчужину королевства, на его столицу – город Торос. И Радорс как никто другой понимал, что в этот раз ему не победить. Наблюдая с высокой башни цитадели за ходом сражения, Радорс видел, как гибнут его воины. Лучшие из лучших! Элита его армии! Великолепно обученные, опытные, прошедшие не одно сражение вместе с ним рыцари Сорша погибали сейчас на стенах Тороса. Погибали, но остановить врага не могли. Отвага, опыт, самоотверженность его воинов разбивались об тупую злобу и огромное численное превосходство врага. Это был конец, конец Тороса, конец величию Сорша.
– Видно, дни моих славных побед прошли, – решил он. – Что ж, пусть, но и смерть может быть славной, если встретить ее достойно с мечом в руке. Только вот Торос… Нет, я еще жив, живы и мои рыцари, и каждый из них скорее падет от клинка врага, чем сдастся на милость победителя. Прочь, отчаянье, мы еще живы!!!
Радорс обернулся. Тень отчаяния, еще мгновение назад накрывшая его открытое благородное лицо, слетела бесследно, словно и не было ее. Первые рыцари королевства ожидали его решения. Их всегда было трое: лорд Кайем Седовласый, или Белый лорд, он служил верой и правдой еще отцу Радорса и уже тогда был абсолютно седым; лорд Карш, бессменный победитель всех турниров как в Сорше, так и за пределами его; и самый молодой из них лорд Прест, во всем подражающий своим кумирам Радорсу и Каршу. Радорс смотрел в их суровые, усталые, но решительные лица и вдруг вспомнил слова отца: «Сорша можно убить, но нельзя сломить, Сорш можно захватить, но нельзя завоевать. А значит, пока жив хотя бы один из нас – Сорш непобедим!»
– Итак, други мои, другого выхода у нас и впрямь нет, – задумчиво произнес Радорс. – Что ж, так тому и быть… Лорд Кайем, прикажи трубить отступление. Хотя нет, подожди… Пусть сначала отойдут лучники. Лорд Прест, ты возьмешь на себя оборону цитадели. Прикажи откатить в цитадель все катапульты и установи их, где сочтешь нужным. Как только расставишь лучников, пусть тотчас же трубят общее отступление. Делай, что хочешь, но враг не должен ворваться в цитадель вслед за отступающими войсками. Отсеки их! Пусть каждая пущенная стрела пронзит вражеское сердце. Лорд Кайем, королевский рог. Отдай его Престу.
Лорд Прест бросил полный тоски взгляд в сторону северной стены. Именно там, из последних сил сдерживая атаку за атакой, бились его рыцари. Четыре дюжины – все, что осталось от отряда в три сотни латников.
«Успеют ли они отойти? Продержатся ли? Или все, как один, падут в неравной битве? – в отчаянии подумал он. – И главное, должен ли я, лорд Прест, выполнять такой приказ? Оставить свой отряд, а самому спрятаться за стены цитадели? Этому ли я учил своих воинов? Но ослушаться государя все равно, что изменить ему! Нет… Нужно объяснить королю, он поймет, обязательно поймет. Я должен быть со своим отрядом…»
Радорс, словно почувствовав, что творится в душе его верного вассала, угрюмо добавил:
– Ты все еще здесь, Прест? Я что же, и тебе должен дважды отдавать приказ?
– Нет, ваше величество, я все сделаю, – эхом откликнулся лорд и, отвесив поклон, удалился быстрым шагом.
– Лорд Карш? – провожая взглядом Преста, рявкнул он.
– Я здесь, мой король.
– Возьми сотню гвардейцев и помоги рыцарям Преста. Они славно бьются. Не зря Прест так дорожит ими. Но как услышишь звук королевского горна, сразу же отступай к цитадели. Ты меня понял? Чтоб никакого геройства мне.
– Как прикажете, мой король.
– И вот еще что…
– Я слушаю, ваше величество, – откликнулся Карш.
– Это хорошо, что слушаешь, – пробормотал Радорс. – А потому, я надеюсь, ты не дашь этим тварям убить себя.
Карш скупо улыбнулся.
– Ни в коем случае, мой король. Во всяком случае, не сегодня.
– Ну, вот и отлично. Значит, мне не придется искать нового командующего конницей. Все, иди, да пребудет с тобой Великий и Всемогущий Орин!
Проводив взглядом лорда Карша, Радорс обернулся к Кайему и заговорщицки подмигнул ему.
– Ну, что, старый вояка, теперь дело за нами. Что у нас осталось в резерве?
– Сотня вашей личной гвардии да три сотни солдат ополчения.
– Ну, что ж, и этого немало. А гвардейцами командует, если я не ошибаюсь, твой племянник? Э-э… Эврис, лорд Эврис, кажется. Не так ли?
– Совершенно верно, ваше величество, – кивнув седой головой, ответил рыцарь.
– Ну, вот и отлично. Бери всех и пошли за мной. Нам с тобой тоже предстоит кое-что сделать, старый друг. Мы встретим врага у городских ворот, когда… Если они все же падут.
– Но, мой король…
– И хватит об этом. Я уже все решил. Или ты думал, я весь бой так и простою здесь? С меня хватит! Нет у меня больше сил смотреть, как гибнут мои воины. Я король Сорша и должен быть с моими рыцарями, а не трусливо прятаться за стенами.
– И все же, если бы лорд Карш был здесь, он бы не позволил вам так рисковать своей жизнью…
– Вот потому-то он сейчас на северной стене, вместе с рыцарями лорда Преста. Все, хватит болтать, пошли. Достаточно с меня и одной няньки.
– Как прикажете, мой король, – тяжко вздохнув, согласился Кайем.
– Вперед, друзья, покажем этим дикарям, как умеют сражаться соршцы!
Радорс, Кайем и Эврис в сопровождении гвардейцев короля и ополченцев покинули цитадель и направились к вратам города. И вовремя. Вражеский таран все же сделал свое дело, но, на счастье защитников города, пробив врата, он намертво застрял в них. Тщетно варвары пытались выдернуть застрявший таран, дергая его то в одну, то в другую сторону, тот не поддавался. И вот уже на головы им полетели камни со стен Тороса, а затем кипящее масло и факелы. Варвары и их союзники-кочевники падали с расколотыми черепами, заживо горели, умирали под градом стрел, но не отступали. Ослепленные, обваренные, обожженные, они, обезумев от боли, метались под стенми Тороса, пока тень богини смерти не накрывала их, спасая от боли и страданий, но убитых тут же сменяли живые.
– К бою, соршцы, – крикнул Радорс во все горло, обнажая свой клинок. – Бей врага, сыны Сорша, бей, пока сердце бьется и рука способна держать меч.
Казалось, в пылу сражения, лязга мечей, криков одних и стонов других голос Радорса должен был утонуть, потеряться в безумной какофонии сражения. Но нет, рыцари Тороса все же услышали призыв своего короля. Услышали и ответили на него.
Король!!! Король у ворот. Король с нами! Защитить короля!!! Не дать врагу прорваться за ворота города!!!
Защитники Тороса лишь на мгновение обернулись, посмотрели на короля и вдруг все как один отсалютовали ему, и вот уже вновь падают камни на головы врагов, льется масло, и летят стрелы. Торос все еще держался.
– Я с вами, сыны Сорша, я с вами, герои. Я горжусь народом, которым правил. Я горжусь страной, которая вырастила таких воинов!!! – пытаясь проглотить комок, внезапно подступивший к горлу, тихо произнес Радорс. – Эврис, приготовиться к бою!
– Гвардейцы короля, к бою! – выкрикнул лорд Эврис. – Боевое построение!
– Так, Эврис, ты бери на себя правый фланг. Лорд Кайем возьмет левый. Ну, а мне достанется центр. Как и подобает королю. Возьмем их в клещи. Что ж, их стратегия ясна. Сейчас они вытянут застрявший таран и полезут в пролом. Вот тут-то мы их и встретим. Если нам повезет и кочевники не смогут сразу свалить ворота, у нас появится неплохой шанс задержать их здесь. А значит, остальные войска смогут без больших потерь отойти к цитадели… Конечно, таран они рано или поздно выдернут, тут много ума не нужно. Но вот что они станут делать потом? Во всяком случае, всей толпой сразу не попрут, не пролезут. Чего уж легче, встречай их да руби.
Сам Радорс слабо верил в то, что говорил. Но главное сейчас, чтоб в это поверили остальные. Нет, он нисколько не сомневался в отваге и преданности своей гвардии. Это испытанные, умелые и бывалые воины, многих он знал по имени. Но большую часть его маленькой армии все же составляли ополченцы. Впрочем, по их хмурым сосредоточенным лицам можно было с уверенностью сказать: они скорее умрут, но не отступят. Радорс понимал, им не устоять, ни в этот раз, ни сегодня, ни в этом бою. Для них, для каждого из защитников Тороса, завтра уже не наступит никогда. Как, впрочем, и для него!
– Мой король, дозвольте спросить? – осторожно произнес лорд.
– Валяй. Пока у нас еще есть время на разговоры, – бросил в ответ Радорс, напряженно наблюдая за воротами.
– Я вот чего не понимаю, аргаши и гурны заклятые враги, и так было всегда. Как могло случиться, чтоб кочевники объединились с варварами для того, чтоб пойти войной на нас? К тому же, Сорш (насколько я знаю) никогда не предъявлял свои права на ничейные земли. В отличие от аргашей. Ну, с аргашами понятно, на то они и кочевники. Но гурны? Чего им-то здесь понадобилось? Чего им не сиделось на своих горных пастбищах?
– Хороший вопрос, – задумчиво протянул Радорс.
Совсем недавно он и сам спрашивал об этом у мага Эверлинга, своего первого советника и друга. И то, что ответил ему верховный маг Сорша, ввергло его в уныние. Но Радорс все же смог взять себя в руки и не поддасться отчаянию.
– Страх, мой король! Первобытный, всепоглощающий ужас! Именно он заставил их забыть вековую вражду и объединиться. Все тот же страх повел их и на Торос.
– Страх? Но перед чем?
– Вот этого я как раз в точности и не знаю, – устало, качая головой, ответил старый маг. – Хотя их страх имеет вполне человеческое лицо. И определенно, этот некто – маг, и маг сильный. Во всяком случае, его магия гораздо сильнее моей. И вот еще что: Радорс, ты должен знать, помощи не будет! Я не смог дать знать лордам городов о постигшей нас беде. А значит, лорды Джурм, Гарнон и Бранс не приведут свои войска. Впрочем, если б и мог, то при нынешнем положении дел все равно не стал бы это делать.
– Что значит, ты не стал бы? Ты что же, совсем из ума выжил, старик? Там, на стенах города, сейчас погибают, защищая Торос, мои воины. Да разве только они? Все жители Тороса пришли на стены. А ты говоришь, что помощи не будет? Не испытывай моего терпения, Эверлинг! Если это измена, то у тебя еще есть шанс все исправить, иначе…
– Неужто ты решил, что я предал тебя? – с укором взглянув на короля, тихо произнес маг. – Пойми, Радорс, он только того и ждет. Ты думаешь, я не пытался вам помочь? Пытался и едва не поплатился за это. Он чуть было не пленил меня. Я с большим трудом смог вырваться. В противном случае ты бы сейчас не говорил со мной, поскольку был бы мертв. Как я уже говорил тебе, их ведет очень сильный маг. Кочевники и варвары подчинены его воле и теперь готовы ценою своей жизни выполнить любой его приказ. Но все же кое-что мне удалось понять. Ему нужен не ты и даже не твое королевство. Ему нужно вот это.
И Эверлинг протянул Радорсу два свитка.
– Что это?
– Это древние манускрипты. И он хочет, нет, пожалуй, так: он жаждет заполучить их, во что бы то ни стало.
– Что же в них такого ценного? Неужели два клочка папируса могут стоить стольких жизней?
– О-о, эти, король, стоят много больше! Я знаю магов, готовых ради этих свитков ввергнуть весь наш мир в пучину безумия. Но впрочем, о них после. Хм, если, конечно, это после наступит для нас, в чем лично я очень сомневаюсь. Итак, вернемся к свиткам. В этих манускриптах говорится о загадочной, легендарной и очень могущественной расе. Крахты, так они себя называли, они населяли этот мир задолго до появления человека, как, впрочем, и любой другой расы, включая даже самых древних из них, друидов. По сути, только благодаря им этот мир и стал колыбелью для многих рас, в том числе и для человечества. До недавнего времени мне доподлинно было известно только о существовании еще трех таких манускриптов, и в каждом из них говорится о крахтах. Я потратил многие годы, пытаясь понять язык крахтов и перевести эти манускрипты. И в конце концов мне это все же удалось. И то, что я узнал о них, полностью перевернуло мое мировоззрение. Крахты, что означает «первородные, первые и последние создания Великого Жнеца», наидревнейшая раса сверхсуществ, просто поразили меня своей силой и мудростью. Я…
– Крахты? Великий Жнец? О ком ты говоришь, Эверлинг? – перебил мага король. – Дикари вот-вот захватят Торос, а ты мне талдычишь о каких-то древних письменах.
– Ах да. Я, я сейчас, – забормотал Эверлинг, перебирая манускрипты. – Вот! Здесь упоминается о некой наивысшей силе, я бы даже сказал об абсолютной силе, создавшей небесные тела, Солнце, Луну, а заодно и наш мир. Ее, или, если угодно, его крахты величали не иначе как Великим Жнецом. Впрочем, за точность перевода я не поручусь, наш язык слишком скуден в сравнении с языком крахтов. Но, думаю, суть это вряд ли меняет. Я сейчас прочту тебе небольшой отрывок, это не займет много времени. Во всяком случае, ты поймешь, о ком идет речь. А заодно тебе станет ясно, почему эти свитки так важны. Так вот здесь сказано следующее: «ОН воплощение зла и добра, милосердия и жестокости, созидания и разрушения. ОН многолик и всемогущ, ОН первый и последний, ОН мрак и свет, ОН жизнь и смерть, и имя ему Великий Жнец». И вот еще: «Во времена, когда в великом и необъятном космосе еще не мерцали звезды. Когда Луна и Солнце не возвещали о приходе дня или ночи. Когда космос был покрыт беспросветным мраком, пробудился Великий Жнец, и содрогнулась вселенная от его поступи. Но всюду, куда бы ни кидал ОН свой взор, видел Великий Жнец лишь мрак, отступающий перед его горящим взором. И тогда создал Он звезды, что мерцают сейчас в небе, и стало светлее в бескрайнем космосе. Вновь окинул ОН взглядом космос и создал Солнце и Луну, чтоб ночь сменила день, а день ночь. Оглядел Он свое творение и решил создать мир. Создал ОН землю, на которой стали расти деревья и возвышались, упираясь в небо, горы, создал моря-океаны, а затем озера и реки, создал множество разных существ, чтоб смогли они жить и размножаться как на земле, так и в воде. И вновь оглядел ОН свое творение и остался доволен тем, что сделал. Но перед тем как вновь заснуть, возможно, на многие и многие тысячелетия, создал ОН существ разумных и бессмертных, одарил ОН их мудростью своей и указал им путь к совершенству. Дабы хранили они то, что сотворил ОН, и жили в благоденствии и мире». Как ты понимаешь, речь идет именно о крахтах. Но создания его, постигнув знаний, для разума смертных непостижимых, возгордились и сами решили стать равными своему создателю. К сожалению, остальной части древнего манускрипта у меня нет. Я так и не смог узнать, что именно произошло. И теперь, видимо, уже никогда и не узнаю. Но одно могу сказать с уверенностью. Крахты были очень могущественной и непостижимо мудрой расой. Настолько, что даже если половина из сказанного в этих манускриптах соответствует истине, то… – Эверлинг неопределенно взмахнул руками. – Одним словом, эти существа были не просто бессмертными и даже не богами. Нет! Крахты, или первородные, это уж как тебе будет угодно, и есть истинные создатели! Именно они посеяли в мирах, созданных Великим Жнецом, зерно разумной жизни и дали возможность многим расам появиться на этот свет. И они же создали хранителей этих миров! Как сказано здесь – могущественных, высших существ! Догадываешься, о ком идет речь? Ну, а затем по только одним им известным причинам ушли! Вот так вот просто ушли, как говорится, в никуда! Выходит (если конечно, верить этому манускрипту), наши боги не что иное, как создание крахтов. Но это еще не все. Покидая наш мир, они построили храм, в котором и по сей день хранится мудрость древних. Величайшее хранилище великих знаний и силы. Любой, кто получит даже часть этой силы, станет почти всемогущим. Ну, вот, собственно, и все, что я хотел тебе поведать. Теперь ты понимаешь, зачем ему нужны эти свитки. Уверяю тебя, он не остановится ни перед чем и сделает все, чтобы добыть их. Ясно одно, он рвется к силе, которая скрыта в этом храме. К силе, сути которой он, возможно, и сам до конца не понимает. Впрочем, я могу и ошибаться. Все может быть как раз наоборот. Тогда все намного хуже, гораздо хуже, чем я мог бы предположить. Эх, мне бы еще немного времени, хотя бы год, полгода. Ну да чего уж теперь.
– Так. Значит, если он сможет заполучить эти свитки, то сможет узнать, и где находится этот храм? А если так, то, значит, и тебе известно его местонахождение, верно?
– Не совсем. В этих свитках нет прямого указания о месторасположении хранилища древних знаний. Для этого нужна карта. Шестой и последний свиток. Лишь тогда, получив власть над магией, что хранят древние манускрипты, можно будет узнать, где находится храм крахтов, и главное, суметь войти в него.
– Шесть? Помнится, ты упоминал о пяти, включая эти два.
– Так и есть. До того как в руки мне попали эти свитки, я был уверен, что их всего пять. Но, судя по тому, что я узнал, прочтя манускрипты, их вполне может быть и шесть. Видимо, шестой свиток – это свиток, соединяющий все остальные, и он в руках того, кто напал на Торос. Получается, что у него есть ключ, а у меня замок, который можно открыть этим самым ключом. Радорс, если ему удастся соединить все свитки… – Эверлинг многозначительно покачал головой.
– Да-а, ясно. Ясно, что дела мои обстоят не лучшим образом. Но почему ты не хочешь, чтоб мои лорды узнали о постигшей нас беде? Они бы привели свои войска. И кто знает, может, все же нам бы удалось отстоять Торос?
– Нет, не удалось бы. Прости, Радорс, но участь Тороса предрешена. Как, впрочем, и всего Сорша! Ни тебе, ни твоим лордам с их воинами не остановить нашествия. Во всяком случае, не сегодня. Сорш ждут тяжелые времена! И все же это не конец, Радорс! Нет, не конец! У меня было видение. Да, я видел падение Сорша. Но я видел и его возрождение. Спустя годы, возможно, десятилетия Сорш все же восстанет из пепла поражения. И враг, ужасный и жестокий враг будет повержен и изгнан навсегда!
– Повержен, говоришь? Это, конечно, хорошо. Но сейчас там, на стенах моего города, погибают все те же соршцы. Гибнут от клинков варваров, умирают под копытами их коней, здесь, сегодня, сейчас. И все ради чего? Ради призрачного будущего, которого у них, возможно, никогда не будет. А если учесть то, что сейчас происходит под стенами Тороса, то больше половины торовцев так и не увидят этого самого будущего. Почему бы тебе просто не отдать ему эти свитки? Если неведомый маг пришел за ними, так пусть забирает их и убирается прочь. А еще лучше просто уничтожь манускрипты. Нет свитков, значит, нет причины осаждать Торос.
– Уничтожить? – хмыкнул Эверлинг. – Да ты взгляни на них. Время не властно над ними, прошли тысячелетия с того дня, как они были написаны, а они даже не пожелтели от времени. Разве не ясно, что их хранит древнейшая магия, магия самих крахтов. Нет, их нельзя уничтожить, просто невозможно. Во всяком случае, мне это не по силам. Что бы ты с ними ни делал, они вновь восстановятся. В них заключена огромная сила, способная либо низвергнуть наш мир в пучину безумия, либо одарить этот самый мир великой благодатью. Все будет зависеть от того, в чьих руках окажутся сии манускрипты. Что же касается того, чтоб просто отдать их… Хм, а что, собственно, это изменит? – вновь невесело ухмыльнулся Эверлинг. – Торос все равно уже не спасти. А вот последствия… Ты представляешь, что будет, когда он соединит воедино все манускрипты? Думаю, нет! Король Радорс, соединив все части, он получит силу древних свитков, станет могущественнейшим магом на земле. Но, тем не менее, останется смертным, а значит, его все же можно будет победить. Сколь ни огромна сила, заключенная в манускриптах, она все же ничтожна по сравнению с теми силами и знаниями, что хранятся в храме первородных. И зная это, он сделает все, чтоб попасть туда. И тогда уже ничто и никто не сможет его остановить. Он сможет по собственному усмотрению менять законы мироздания. Ему будет подчинено само время, а это значит, и прошлое, и будущее, не говоря уж о настоящем. Все народы без исключения станут его рабами. Лишь он один будет решать, жить им или умереть. Даже боги не в силах будут остановить его. Знания, знания крахтов опасны для нас, мы не готовы к ним. Обладание такой силой, таким могуществом может привести к гибели всего и вся в нашем мире. Неужто ты этого хочешь?
– Да нет, не хочу, – вздохнув, устало бросил Радорс. – Но если в этих свитках скрыта такая сила, почему ты сам не воспользуешься ими? Сокруши наших врагов, уничтожь мага, а потом спрячь их, да так, чтоб никто не смог найти манускрипты крахтов.
– Ты невнимательно слушал, – покачал головой Эверлинг. – Лишь соединив все манускрипты, можно использовать их силу. А как я уже сказал, их у меня нет. Теперь ты знаешь все, что я хотел тебе поведать. Прости, мой король, но на этот раз я ничем не смогу тебе помочь.
– Что ж, мне все ясно. Только вот, что мне сейчас сказать моим воинам? Впрочем, им-то как раз объяснять ничего не нужно. Есть враг, и они будут драться. Что мне сказать простым жителям, тем, что бьются сейчас там, на стенах города? И верят, верят, что мы победим! Ведь их король всегда побеждал! Как сказать им, что помощи не будет? Что нам всем сегодня придется умереть! И за что? За два измятых листка пусть даже очень древнего, но всего лишь манускрипта?
– Нет! Не за манускрипты, о них как раз им лучше будет не знать вовсе! Они сложат головы, защищая Торос, а значит, защищая весь Сорш. Впрочем, ты король, тебе лучше знать, что нужно сказать своему народу в такой день. А я верховный маг Сорша, и только мне известно, как я должен сегодня поступить. Иди, мой король, твои воины ждут тебя, твой народ ждет тебя. Да и мне многое еще нужно сделать.
– Эверлинг, а как же мой сын? Что будет с принцем?
– О его судьбе не переживай, я уже позаботился о нем. Все, что я могу сейчас тебе сказать, так это то, что он останется цел и невредим. И, что главное, не попадет в руки врага. С ним все будет хорошо, мой король, я клянусь тебе в том. И хотя будущее его скрыто от меня, возможно, он единственная и последняя надежда Сорша!
– Мой король, ваше высочество, с вами все в порядке?
– Что? Ах да! Все хорошо, я просто задумался, – встрепенулся Радорс. – Так ты спрашиваешь, чего этим кочевникам и варварам не сиделось на своих пастбищах? Ну, тут как раз все просто. Как ты сам только что вполне справедливо заметил, они кочевники, думаю, этим все и сказано. Вот то-то им и не сидится на пастбищах. Что же касается варваров и того, что им здесь понадобилось, да и всего остального… Так это вопрос не ко мне. А скорее к ним. Да ты и сам вот-вот сможешь задать им его, – кивнув на пробитые ворота, напряженно ответил Радорс.
К королю подбежал гонец от лорда Карша.
– Ваше величество, лорд Карш велел мне передать вам, что атака на северную стену отбита.
– Хорошая весть, молодец, Карш. А как вообще обстоят дела у командующего? Много ли убитых?
– Много, мой король, почти половина, не считая раненых.
В этот момент воздух прорезал протяжный гул королевского горна. Лорд Прест подавал знак, что готов прикрыть отступление короля и его войска.
– Вовремя, – не скрывая облегчения, выдохнул Радорс. – Беги и передай лорду Каршу, что он может отступать к цитадели. А мы с лордом Кайемом и лордом Эврисом прикроем общее отступление, здесь у ворот города.
Отсалютовав королю, гонец стремглав помчался назад.
– Да, и передай ему, пусть не медлит, нечего ему более торчать на стене. Скажи, чтоб поспешил, – крикнул вдогонку Радорс.
А затем тихо, почти шепотом добавил:
– Долго, боюсь, нам не продержаться.
Застрявший в воротах таран дал пусть небольшую, но все же передышку защитникам города. А кочевники после ряда безуспешных попыток выдернуть застрявший намертво в городских воротах таран изменили тактику. Они не пытались больше выдернуть его. Наоборот, используя длину и вес тарана, они пытались сорвать с крепежей пробитые так неудачно врата города. А те все стояли, скрипели, содрогались от могучих ударов варваров, но стояли. Но, в конце концов под яростным напором осаждающих ворота вздрогнули и медленно, словно нехотя, с глухим и стонущим скрипом рухнули на землю.
– Ну, теперь держитесь, – крикнул Радорс, вскинув меч.

Эверлинг и Карш

– Айрис, что там Карш? Сколько еще его ждать?
– Я все передал ему, все как ты велел, учитель. Даже добавил от себя: это, мол, приказ короля.
– Ну и что он ответил?
– Отмахнулся поначалу, но потом, подумав, сказал, что сейчас будет.
– Вот и отлично! А что с королем? Он уже в цитадели? Или все еще бьется у городских ворот?
– Да нет, он успел отойти. Но город во власти кочевников. Они уже начали грабить Торос. Боги, я и представить не мог, что Торос может постигнуть такая участь. Да смилостивятся боги над теми, кто не успел спрятаться в цитадели. Их участь незавидна.
В этот миг в комнату магистра ворвался Карш. Он был вне себя от ярости. Вместо того чтоб крушить врагов и защищать город и короля, он был вынужден все бросить и явиться в башню магистра Эверлинга. К тому же, он никогда не скрывал свое недоверие, даже нелюбовь, ко всему, что связанно с магией. Карш всегда полагался только на свой клинок и дарованную богами недюжею силу. Могучий Великан Карш – так за глаза его величал народ Тороса. И надо сказать, было за что. Ему было уже за сорок, а силы в его руках не только не убавилось, а казалось даже, наоборот, с каждым прожитым годом только прибавлялось. Суровый, почти всегда хмурый Карш, тем не менее, был любимцем торовцев, да и всего народа Сорша. Не говоря уж о рыцарях. Те всегда и с готовностью выполняли любой приказ командующего Сорша. Служить под командованием Карша было честью для каждого из них. Оно и понятно, постоянный и неизменный победитель всех турниров, и не только в самом Сорше. По нему вздыхали как благородные матроны, так и их кокетливые дочери, не говоря уж о вечно веселых хохотушках трактирных девках. Впрочем, если с последними он был неизменно учтив и даже галантен, то вот с придворными кокетками, в ответ на их порой весьма недвусмысленные намеки, всегда вежливо сух. Да и общества простых воинов командующий Сорша никогда не чурался и нередко пировал с ними. Радорс не раз пенял ему за то, что тот никак не хотел остепениться.
– Когда же ты, наконец, женишься? То и дело торчишь в тавернах, словно безродный наемник. Да ты разуй глаза, посмотри, сколько достойных невест в королевстве, одна ведь краше другой. Неужели ты не хочешь семьи? Жены, что верно будет ждать тебя с походов, наследника, наконец? Кто-то же должен продолжить твой славный род!
Но Карш, лишь слабо улыбнувшись, пожимал плечами.
– Видно, семейное счастье не для меня. Так бывает, мой король. Не каждому дано продолжить свой род.
После чего, сославшись на неотложные дела, он, испросив дозволения короля, уходил. А придворные дамы в очередной раз, горестно вздыхая, провожали его взглядом. Каждая из них, не задумываясь, отдала бы командующему Сорша и руку, и сердце, а заодно и весьма приличное приданое. К тому же при всей своей суровости Карш был довольно привлекателен. И если б не кривой почти во всю щеку шрам на лице, полученный им еще в пору его юности, Карша вполне можно было назвать красивым. Возможно, кого-то могло и испортить такое всеобщее внимание и любовь, но только не Карша. Единственно кому он поклонялся, это богу Орину. Грозному богу огня и покровителю рыцарства. И единственно кому он был предан всей душой, так это королю Радорсу.
– Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Эверлинг, зачем ты звал меня?
– Успокойся, лорд Карш. Раз я велел тебе прийти, значит, на то была воля короля.
– А мой долг быть рядом с ним. Там на стене…
– Лорд Карш, я не собираюсь с тобой спорить, – резко оборвал его Эверлинг. – Еще раз повторяю, на то была воля короля. Ты был нужен здесь. И слава богам, ты здесь. Так стоит ли тратить время на препирательства?
– Времени и впрямь мало. Проклятые дикари, да пожрут их души демоны смерти. Они подожгли город, Торос в огне. Великий Орин, они подыхают сотнями, тысячами под ударами наших воинов, но их словно не становится меньше, – проворчал Карш, заметно успокаиваясь. – Хорошо, зачем я понадобился верховному магу Эверлингу? Я, слава Орину, ничего не смыслю в магии.
– И впрямь слава Орину. Уверен, из тебя бы вышел никудышный маг, – язвительно ответил Эверлинг. – И потом, ты нужен не мне, ты нужен Соршу. Карш, ты должен спасти принца. А для этого ты должен немедленно покинуть вместе с ним осажденный Торос. Отныне твой долг, твоя обязанность – это безопасность сына Радорса, принца и наследника короны Сорша!

Двадцать лет спустя

– Ты быстро учишься, мой дорогой Лин, я бы даже сказала, слишком быстро, – весело рассмеявшись, произнесла Наир-На, дева священного леса богини Гарины. – Арас-тор-кар, – выкрикнула она.
И Лин мгновенно окаменел, причем в буквальном смысле. Он превратился в каменного истукана.
– Крат-абор-танис, – мысленно произнес Лин, освобождаясь из каменного капкана. – Инн-ватар-торр, – в свою очередь крикнул он, и все тело Наир-Ны буквально рассыпалось на сотни тысяч лепестков белой лилии.
– Благодарю тебя, о прекраснейшая и несравненная Наир-На. За добрые слова и за твою мудрость, которой ты делишься со мной. Но я лишь скромный ученик, жаждущий знаний и внимающий слову твоему. Ибо в них я черпаю мудрость, коей ты делишься со мной, о, великая дева леса, – произнес Лин, внутренне ликуя.
И тому была причина. Еще бы, духу леса понадобилось гораздо больше времени, чтоб преодолеть и снять заклинание, наложенное Лином. Но вот лепестки, превратившись в миллиарды бело-желтых бабочек, одновременно вспорхнув, закружились в причудливом танце. И через мгновение перед Лином вновь предстала прекрасная хранительница священного леса.
– Льстец, – фыркнула та в ответ. – Льстец и самоуверенный хам. Ты прекрасно понимаешь, что мне понадобилось чуть больше времени, чем нужно, лишь по одной причине. Мне необходимо было воссоздать мое платье, которое ты коварно превратил в лепестки лилии. Будь это настоящий бой, я бы ни за что так не поступила. И это, прошу заметить, сыграло бы мне только на руку.
– Странно, что же помешало божественной Наир-Не поступить так и в этот раз, – словно не понимая, о чем идет речь, задумчиво произнес Лин.
– Во-первых, не называй меня божественной, моей повелительнице богине Гарине это не понравится. А во-вторых, ты еще слишком молод, чтоб созерцать обнаженное девичье тело.
– Ой ли, если ты забыла, то я напомню, мне уже минуло двадцать весен, – гордо вскинув голову, заявил Лин.
– Не уже, а всего лишь, и в твоем возрасте люди только начинают постигать уроки жизни. Впрочем, в одном ты, безусловно, прав. Ты уже достаточно взрослый, чтоб понимать, что так поступать нельзя, – хмурясь, закончила она и отвернулась, обиженно сопя.
– О, светлоликая Наир-На, прошу простить меня, признаю, ты права, я победил нечестно, – сдался Лин.
– Что значит, ты победил? – резко обернувшись, возмутилась та в ответ.
– Ну ладно, ладно, хорошо, победила ты, – тут же согласился Лин.
– Нет, вы посмотрите на него, он еще мне одолжение делает, – не на шутку разошлась Дева леса.
– Ну, все-все, хватит. Каюсь. Был не прав. Обещаю, больше никогда так не поступлю. Во всяком случае, с тобой. Я не хочу ссориться. Тем более из-за такого пустяка. Поверь, для меня совершенно очевидно твое превосходство в магическом поединке. Ты же знаешь, как я дорожу твоей дружбой. Поэтому еще раз искренне прошу простить меня. Больше так ни-ни! Клянусь! – приложив правую руку к груди, покаянно склонил голову Лин.
Но если б дева священного леса взглянула на юного чародея, то непременно заметила бы озорную искорку, вспыхнувшую в уголках его глаз.
– Очень надеюсь, что ты говоришь искренне, Лин. В противном случае в следующий раз ты горько пожалеешь об этом. И вот в этом тебе лучше не сомневаться.
– Верю! Тебе верю! – еле сдерживаясь, чтоб не рассмеяться, поспешил он заверить Наир-Ну. – И потом, я же попросил прощения. И очень надеюсь, что ты простила меня?
– А я еще не решила, – смягчившись, произнесла Наир-На. – Впрочем, ладно, так и быть, я больше не сержусь на тебя. Можешь считать себя прощенным.
– Благодарю тебя, о, золотоволосая повелительница священного леса, – поклонившись, весело произнес Лин.
– Шут! – беззлобно огрызнулась та в ответ.
Но вдруг озабоченно и тревожно нахмурилась.
– Что опять не так? – встрепенулся Лин, заметив беспокойство хранительницы Вечного леса.
– Ты не обязан это делать, Лин, – тихо произнесла дева леса, при этом голос ее дрогнул. – Пойми – ты не друид. Никто и никогда не проходил посвящение, не будучи друидом. Никто и никогда, понимаешь? Я уже жалею о том, что рассказала тебе о нем. Это безумие! Да и с чего ты взял, что сможешь пройти испытание?
– Ну, почему же безумие, Наир-На? – возразил Лин. – Дамир и ты научили меня многому, если не сказать всему. И потом, что плохого может со мной случиться? В моей душе нет места злу. А значит, священное древо мудрости не причинит мне вреда.
– Да, но…
– Я все уже решил. К тому же верховный жрец Дамир вряд ли еще раз даст на это свое согласие. Отказавшись сейчас, я в первую очередь поставлю под сомнение свое право на это самое испытание. К тому же есть еще одна причина, из-за которой я иду на это. Вот скажи мне – кто я? Как и почему я попал в лес богини жизни? И что главное, кто мои родители? И почему они бросили меня здесь, и бросили ли? Столько вопросов, и ни на один из них я до сих пор не получил ответа. Ни от кого! Даже ты не знаешь, как я попал сюда, не так ли? Так! А священное древо знает, должно знать, не может не знать. Ведь все, что происходит в этом лесу, известно ему. И потом, ты, что же, не веришь в меня? Ты же сама говорила, что лишь пройдя посвящение, я смогу пробудить дремлющую и по сей день силу. Или я что-то не так понял? А может, ты говорила не обо мне? Или просто ошибалась на мой счет? Но разве дух леса, сама посланница богини Гарины может ошибаться? Думаю, нет. Тогда о чем мы говорим? Нет, Наир-На, пришла пора проверить на деле все то, чему я у вас научился. Да ты ведь и сама все прекрасно понимаешь. Не так ли?
– Ты прав, – сдалась Наир-На. – Что ж, видимо, другого пути у тебя и в самом деле нет. Остается лишь надеяться, что ты и в самом деле готов пройти посвящение.
– Не переживай, Наир-На, у меня все получится. Просто не может не получиться.
– Надеюсь, – выдохнула та в ответ. – Очень надеюсь, что Отец Древо не только пробудит твою силу, но и поделится с тобой хоть толикой другой своей мудрости. Возможно, тогда ты научишься наконец воспринимать жизнь всерьез. Иногда мне кажется, что ты все тот же сопливый малыш, которого я встретила в лесу шестнадцать лет назад. Игры закончились, Лин, настала пора взрослеть.
– Ну, во-первых, я уже давно не тот малыш и, как ты справедливо заметила, прошло ни много ни мало, а шестнадцать лет. А во-вторых, я еще никогда не был столь серьезен, ты уж поверь мне на слово.
– Что ж, может, ты и прав, – произнесла та, бросив на Лина задумчивый взгляд. – Тогда иди, тебя уже ждут. Тебя ждет верховный жрец друидов. Дамир и остальные жрецы уже собрались в священной роще и ждут только тебя. Поспеши, дорогой Лин. Наступил день, которого ты так ждал.
– Ты хочешь сказать…
– Да, уже сегодня тебе предстоит пройти посвящение. Беги, все старейшины уже собрались у древа мудрости. Но прежде еще раз подумай, так ли уж нужно тебе это? Знания не всегда приносят в душу умиротворение. Возможно, вместо ожидаемых ответов у тебя появится еще больше вопросов.
– Я уже все давно решил, Наир-На, – качнув головой, ответил Лин. – Как бы то ни было, я должен пройти это испытание. Как думаешь, у меня есть еще немного времени, я бы хотел забежать домой?
– Есть, беги, до заката жрецы будут ждать, таков закон.
– Вот и чудесно, тогда до скорого, прекраснейшая Наир-На! Я побегу.
И махнув на прощание рукой, Лин убежал, а потому не слышал, как Наир-На тихо прошептала:
– Беги, Лин, беги навстречу своей судьбе, твое будущее не предопределено, а потому и скрыто от меня. Возможно, иногда даже дух леса богини Гарины может ошибаться.

Лагерь армии Мордока

Из шатра новоявленного повелителя аргашей и гурнов доносилось монотонное бормотание, порой плавно переходящее в призывное восклицание. Любого, в независимости от его статуса в огромной армии колдуна, ждала неминуемая смерть, посмей он потревожить Мордока в такое время. А в том, что тот был могущественнейшим чародеем, никто из кочевников не сомневался. Что, впрочем, вполне соответствовало истине. Мордок, а повелителя кочевников звали именно так, взывал к самой кровожадной и темной богине из всего сонма богов. К самой Арше!
– О, великая и всемогущая богиня Арша, повелительница смерти и владычица тьмы. К тебе, о Арша, внемлет твой ничтожный слуга Мордок. Прошу тебя, ответь мне. Подай мне хотя бы знак. Ожидание, неизвестность изводят твоего слугу изо дня в день. О, великая и несравненная богиня, червь сомнений вгрызается в мой разум все глубже и глубже. Прошу тебя, молю, ответь своему слуге. Я лишь хочу знать, когда заклинания этого проклятого Эверлинга (пусть вечно горит его душа в бездонной и необъятной пропасти небытия) спадут? Когда я смогу наконец попасть в его башню и овладеть древними манускриптами? Когда, о Арша, я смогу завершить постройку твоего алтаря? Скоро ли, о моя богиня, настанет тот миг, когда исполнится моя мечта и твоя воля? И я, Мордок, вернейший из твоих слуг, смогу наконец принести тебе самую великую и кровавую жертву, имя которой этот жалкий мир смертных. Молю тебя, о великая и несравненная Арша, ответь мне, – преклонив колено и склонив голову перед пентаграммой, при этом воздев руки, вновь и вновь взывал он к богине смерти.
Все тщетно, время шло, но ничего не происходило. Мордок уже было отчаялся и хотел встать. Вопросы, на которые он не знал, не мог знать ответа, один за другим рождались в голове, ввергая его во все большее отчаяние. Неужто богиня отвернулась от него? Но почему? Что он сделал не так? Но тут язычки пламени свечей, расставленных в круг пентаграммы, вдруг задрожали, заметались из стороны в сторону, словно готовые вот-вот погаснуть. Но спустя мгновение выровнялись и вспыхнули ярким, почти нестерпимым светом. Богиня ответила на зов своего слуги.
– Склонись, ничтожнейший колдун, склонись перед волей той, в чьей власти не только твоя жизнь, но и твоя душа, – раздался в комнате леденящий душу шепот, даже не шепот, а скорее зловещее шипение.
Сам не зная почему, Мордок тут же бросил взгляд на пентаграмму и оцепенел. В самом центре пентаграммы в объятии бледно-голубого сферического сияния стоял огромный даже по меркам обитателей нижнего мира демон. И хотя демон-посланник явно не собирался причинить колдуну вред (к тому же, Мордок считал, что границы пентаграммы не дадут этого сделать грозному гостю), он все же внутренне содрогнулся. Да и немудрено, ведь перед ним предстал один из демонов богини смерти! Монстр чем-то походил на горных великанов, когда-то безраздельно владеющих этими землями, а теперь ушедших далеко в горы, доживая свой срок в этом мире. Но лишь на первый взгляд. Он явно превосходил их как по силе, так и по размерам. Мощные мускулистые руки и ноги, огромный торс, плечи, словом, все в нем говорило о том, что любого, кто дерзнет бросить ему вызов, ждет ужасная и, что главное, мучительная смерть. И, тем не менее, больше всего на колдуна произвело впечатление лицо демона. Оно отнюдь не было ужасным или бесконечно тупым, как у великанов. Нет. Но однозначно грозным, хищным и… прекрасным. Холодная, безучастная, безразличная, бесстрастная, абсолютная, а потому идеальная красота существа, не знающего сострадания. И хотя в глазах его светился разум, это, безусловно, был разум жестокого, коварного, не знающего милосердия создания. Весь его облик говорил о невообразимой, демонической мощи. В своих лапах-руках чудовище держало тяжелый молот, поднять который смогли бы, наверное, только с десяток сильных воинов. Огромный, в два человеческих роста, монстр уставился на него своими кроваво-красными глазами, и Мордок вдруг ясно понял, сколь ничтожен он перед величием посланца богини Арши. Мордок никогда не считал себя трусом, и не без оснований. Но сейчас при виде посланника богини его буквально трясло от страха. Колдун хотел было отвести взгляд, но с ужасом понял, что не в силах сделать этого. А демон все молчал, молчал и смотрел на Мордока, не отрывая своего ужасного взгляда, продлевая его мучения и наслаждаясь ими. И когда колдуну показалось, что разум его вот-вот помутится, посланник богини наконец прекратил пытку и произнес:
– Склонись и внемли, – прошипел демон богини смерти. – Великая и всесильная Арша услышала твои стенания, смертный. Моя повелительница снизошла до того, что велела мне, Каргару Вестнику Смерти, передать тебе ее волю. Внемли же, властитель Мордок, внемли, ничтожнейший раб моей повелительницы. Великая Арша одарила тебя огромной для смертного силой. Но не стоит испытывать ее терпения. Помни это и никогда не забывай. Иначе тебя ждет ужасная кара. Впрочем, великая богиня сегодня милостива. Ты жаждешь власти над всем живым в этом мире? Что ж, ты ее получишь. Но в чрезмерной гордыне своей ты возжелал познать мудрость и силу древних крахтов. Что ж, великая Арша поможет тебе и в этом, ты познаешь силу древних, а затем отдашь ее богине. Твоя ничтожная плоть не выдержит и дня мощи древних крахтов. Страшен гнев Арши, и кара за ослушание ужасна, но и благодать ее бесконечна. Сейчас моими устами с тобой говорит сама богиня смерти. Слушай же и повинуйся. Ты должен будешь построить башню на самой высокой вершине этого мира, на горе Шарт. Там ты построишь алтарь богов и окропишь его кровью во славу великой богини. Там, на вершине горы, где когда-то по воле крахтов зародилась жизнь, ты, Мордок, начнешь свой путь к безраздельному величию над смертными этого жалкого мира. И в конце пути ты получишь то, чего жаждешь так страстно. Безраздельную силу и власть, но взамен… Но взамен ты до скончания времен останешься смиренным рабом моей госпожи. Такова воля богини Арши. Ты, Мордок, очистишь этот мир от скверны и не почитающих несравненную богиню Аршу смертных. Чем заслужишь милость повелительницы смерти. Что же касается башни мага Эверлинга и его манускриптов, то заклинания, защищающие башню, еще очень сильны, даже мне не удалось проникнуть в нее. К сожалению, сама богиня Арша не может открыто вмешиваться в дела смертных. Пока не может. Но очень скоро все изменится. Очень скоро настанет великая ночь воздаяния. В эту ночь все небесные тела выстроятся в ряд, приветствуя пришествие великой и несравненной Арши. И именно в эту ночь заклинания мага Эверлинга ослабнут, и я, Каргар, помогу тебе проникнуть в его башню и найти манускрипты крахтов. Я сказал все, что велела тебе передать моя повелительница. Запомни все, что услышал, и выполни беспрекословно, иначе… Иначе я вновь навещу тебя. Но уж тогда… Стоит ли говорить, чем закончится для тебя эта встреча?
Затем, вскинув молот, демон проревел:
– Да восславится имя богини Арши во веки веков.
Бесстрастное лицо вестника богини смерти на мгновение исказила маска ярости. Но следом тут же исчезла, словно демон незаметно для Мордока снял ее. После чего он, бросив напоследок взгляд своих ярко-алых глаз на сжавшегося от страха колдуна, исчез, словно его и не было. А линии магической пентаграммы вдруг вспыхнули и сгорели, не оставив и следа на земле.
– Пусть славится имя ее, – прошептал Мордок, дрожа всем телом. – Да настанет царствие ее. Отныне и навсегда!
Пораженный и измученный, колдун с трудом встал с колен и зачем-то огляделся. Затем на почти негнущихся ногах он поплелся к куче сложенных шкур, служивших ему ложем, а при необходимости и троном. Дойдя, Мордок буквально рухнул на них и прикрыл глаза. Все, что произошло с ним сейчас, было столь неожиданным и столь пугающим, что он на мгновение усомнился в правильности выбранного им пути. Именно пути, а не самой цели. От нее он не отказался бы ни за что. Слишком многое он поставил на кон в этой игре, слишком многое. Нет, ничто и никто не заставит его остановиться. Никто! К тому же, до желанной цели уже почти рукой подать. Еще немного усилий, и он повелитель этого жалкого мира. Да, вестник богини Арши до смерти напугал его. Но в том нет ничего удивительного. Уж очень могущественны те силы, к которым он воззвал. И в служении им и только им теперь его судьба. Все! В сторону сомнения, да и поздно теперь отступать и, что главное, некуда. Выбор сделан! А значит, будь что будет, и хватит думать об этом. Он получит то, чего жаждет больше жизни. Власть. Власть и могущество. И безграничную, почти божественную силу. Впрочем, почему почти? Мордок даже вскочил и возбужденно заходил по шатру. Нет! Нет! Он сам станет богом, и тогда никто не сможет приказывать ему. Никто, даже сама Арша! Но пока пусть все идет, как идет. Ему нужна помощь богини смерти, просто необходима. И теперь она ему обещана. Так не стоит ли все это парочки-другой не совсем приятных ощущений? Без сомнений, стоит. Так в чем же дело? Он будущий повелитель мира! И пусть его потом ненавидят, пусть его именем будут пугать детей, пусть. Глупцы! Они и понятия не имеют, что значит настоящий вселенский ужас. Что ж, скоро, очень скоро он разует им глаза, он покажет им истинный лик мрака. Его бездонную, безмерную всепоглощающую сущность и его милость. Милость, которую им окажет единый и всемогущий бог, имя которому всесильный Мордок. Хорошее настроение постепенно стало возвращаться к нему, стирая остатки испытанного им совсем недавно ужаса.
– Да, если не считать не совсем лицеприятную встречу с демоном Каргаром, все остальное пока складывается как нельзя хорошо. В день, – тут колдун усмехнулся, – да нет, вернее будет сказать ночь, когда он получит силу всех трех башен, этот мир узнает своего истинного повелителя. И тогда врата вечности откроются для него, и он, Мордок, станет повелителем всего сущего в этом мире. И с той же ночи все те, кто еще недавно молились своим божкам, узрят властный лик истинного бога. Ну, а величайшей повелительнице самой смерти, наипрекраснейшей богине Арши придется смериться и… немного потесниться! Как, впрочем, и всему остальному сонму небожителей.
Но тут его размышления прервал тихий шепот у входа в его шатер. Некто, видимо, пытался войти, но личные телохранители Мордока, два огромных варвара гурна из горных кланов, не пускали никого к повелителю Мордоку без на то его позволения.
– Кто там еще? – проворчал он.
– Дозволено ли будет войти твоему покорному слуге, о великий император и вестник самой блистательной Арши, – раздался заискивающий голос.
Мордок, конечно же, узнал голос одного из вождей горных кланов гурнов Монгура, своего первого лорда. Тщедушный, трусливый, мстительный интриган Монгур ни за что не стал бы вождем клана, если б не Мордок. Люди его клана недолюбливали Монгура за трусость и склочность да постоянное нытье. К тому же Монгур был седьмым сыном своего отца. Именно был. Поскольку теперь ни его братьев, ни его отца уже давно не было среди живых. Вот так Монгур стал вождем одного из самых могущественных кланов горных гурнов. Доблесть и сила оказались беспомощными перед коварством и подлостью. Монгур прекрасно понимал, что без покровительства повелителя Мордока он не удержится на троне вождя и одного удара своего коварного сердца. Понимал и страшился этого. А потому лез из кожи вон, лишь бы угодить своему повелителю. И Мордоку это нравилось. По сути все, что делал Монгур, в армии Мордока, ограничивалось наушничеством, для чего Монгур собрал вокруг себя несколько сотен таких же, как и он, подонков, готовых продать всех и вся ради пары-другой монет. Конечно, в его империи многие были достойны почетной должности первого лорда. Например, командующий тяжелой конницей сильный, храбрый, хотя и не очень далекий Терорк. Или суровый стратег Архис, не говоря уж о маге Карнусе. Этот в отличие от других обладает всеми достоинствами лидера. Хитрый, коварный и в то же время прекрасный дипломат, при необходимости может найти подход к любому. Всегда знает, чего он хочет и, что главное, как достичь желаемой цели. К примеру, он сразу почувствовал, что рядом с Мордоком его ждут огромные возможности и власть. А потому без лишних раздумий присягнул Мордоку. Впрочем, повелитель империи не спешил делиться властью со своими подданными. Это совсем не входило в его планы. Вот потому-то Мордока и устраивал именно трусливый Монгур. Он слишком глуп, чтобы плести интриги против своего господина. Но, что самое главное, патологически труслив, чтоб в них участвовать. А вот разнюхать, где, что, как и кем сказано, это он мастер. И, что немаловажно, умеет вовремя донести обо всем своему повелителю. Вот на это у него ума и духа хватает в самый раз.
– Я, кажется, велел не беспокоить меня, – рявкнул Мордок. – Клянусь гневом Арши, если меня побеспокоили зря, я жестоко покараю. Разрешаю войти.
– Это я, Монгур, великий император, – низко склонившись, пролепетал вошедший.
– А, это ты, лорд Монгур, – благодушно произнес Мордок. – Рад тебя видеть во здравии. Ну, что скажешь? Есть ли новости от твоих лазутчиков из северных королевств?
– Есть, мой господин, – с готовностью ответил тот. – Монархи трех государств заключили меж собой соглашение о взаимной помощи на случай войны с вами, мой повелитель. А именно король Брендании Логар Железный, король Лимерии Оскор Леворукий и король Аскании Эсканур I. Глупцы! Они возомнили себе, что смогут остановить ваше восхождение, мой повелитель, на трон владыки мира!
– Отличная весть, мой друг, – радостно потирая руки, воскликнул Мордок. – Отличная! Что ж, мы не заставим себя долго ждать. Они готовятся к войне? Так они ее получат. Передай войску мою волю. С рассветом мы выступаем. Мои воины заскучали, а их скакуны застоялись. Слишком давно не лилась кровь во славу великой Арши, а предсмертные стоны побежденных не ласкали ее слух.

Дворец короля Логара

– Зинар, ну сколько можно? Неужели ты до сих пор так и не понял простую истину? Я не собираюсь изучать все эти ваши магические штучки. Мне это ни к чему. Да и нет у меня к ним никаких способностей. Я принц крови. Мне ли корпеть над магическими книгами? Да вот хоть Патриса спроси. К чему все это? К слову, магистр Гарноус даже и не пытается обучать азам магии кронпринца Велентара. И ничего. Более того, хочу тебя заверить, он нисколько не переживает по этому поводу.
– Много знает ваш Патрис, – фыркнул маг Зинар. – А что касается принца Велентара, то тут я ничего не могу сказать. Кто я такой для кронпринца Брендании? И потом, в Брендании, и в частности в столице ее Лотиморе, за безопасность короля и кронпринца отвечает именно магистр Гарноус. Он мудрый, сильный и опытный маг. И кое-кто, между прочим, еще недавно ходил у него в учениках.
– Как и ты, дорогой Зинар, – флегматично вставил маг Патрис. – Как и ты. Хочу напомнить уважаемому Зинару, что мы оба обучались у Гарноуса. Так что вы, ваше высочество, абсолютно правы. Вам ни к чему, как вы справедливо заметили, «все эти магические штучки». Для этого у вас есть мы.
Со стороны могло показаться, что оба мага терпеть друг друга не могут. Но принц Аркадиас знал, что это не так. Близнецы (а маги, ко всему прочему, являлись братьями) были очень привязаны друг к другу. Сколько он себя помнил, при нем всегда находились Зинар и Патрис. Редкий день, когда они не ворчали друг на друга. Точнее ворчал только Зинар. Рассудительный и всегда спокойный Патрис большей частью отмалчивался. Но иногда (на радость Зинару) и его прорывало.
– А я говорю, в походе все может пригодиться, – настаивал Зинар. – Вот, к примеру, меня ранят, а тебя убьют, что тогда будет делать принц Аркадиас? А так он себе царапину-другую всегда залечить сможет.
– А с чего это ты взял, что меня должны будут убить, а тебя только ранить? – возмутился Патрис.
– Да какая разница, кого убьют, а кого ранят, важен сам факт, – отмахнулся от него Зинар.
– Да нет, уважаемый Зинар, разница есть, и я ее прекрасно вижу, – теперь уже завелся Патрис. – Ты всегда…
– Все, хватит. Как дети, право слово, – оборвал перепалку двух магов Аркадиас. – Неужели вы не можете не ссориться хотя бы один день? В конце концов, кто из нас принц? Я! И я принял решение – мне нет необходимости учить заклинания. Ведь для этого у меня есть вы.
Но, заметив победную ухмылку Патриса, добавил:
– Но, думается мне, Зинар все же отчасти прав. В жизни всякая мудрость может пригодиться. А потому, дорогой Патрис, будь любезен, возьми перо и запиши мне парочку простейших заклинаний. Я буду носить их с собой, так, на всякий случай.
– Но, мой принц, это Зинар…
– И будь любезен, сделай это сегодня же, – перебивая Патриса, жестко добавил Аркадиас.
– Как вам будет угодно, мой принц, – понимая, что спорить бесполезно, буркнул тот в ответ.
Теперь уже у Зинара на губах заиграла победная улыбка, но следующая фраза Аркадиаса мгновенно стерла ее с его лица.
– К тому же, мой дорогой Патрис, мне более понятен твой почерк, чем каракули Зинара. А я желаю завтракать. Зинар, вели подать еды.

* * *

– Ты уже встал? Отлично! Значит, и на сборы уйдет меньше времени, – произнес, войдя в покои Аркадиаса, кронпринц королевства Брендании Велентар.
– На сборы? Ты это о чем? Я вообще-то собирался поесть. Не составишь мне компанию? К тому же мы вроде бы никуда сегодня не собирались. Да и для охоты вроде бы уже поздновато. Полдень. И скажи на милость, зачем ты напялил на себя доспехи? Жара ж стоит неимоверная. И если не съесть немедленно вот э-этого замечательного кролика, – разрывая того на две почти равные части, с нажимом произнес Аркадиас, – его мясо может протухнуть. Держи, я не жадный.
– Да нет, друг Аркадиас, благодарю. Есть мне что-то не хочется. Да и на охоту я не собираюсь, хотя… Хотя, с другой стороны, как посмотреть. Словом, я отправляюсь в Арташ. Не хочешь присоединиться? Уверен, мне б не помешала твоя помощь и трезвый во всех отношениях ум.
– Ты решил наведаться к барону Жигару? Нет, дорогой Велентар, уволь. Лицезреть его рожу после такого завтрака… Да и с чего вдруг? Насколько мне известно, ты всегда его недолюбливал.
– Вот именно недолюбливал. А теперь ненавижу. Ты представь, Аркадиас, этот плебей, этот выскочка, видимо, решил, что повеления короля Брендании его не касаются. И что он может позволить себе игнорировать указ моего отца и своего государя. Я послал ему с гонцом письмо, в котором предупреждал его о последствиях, но он даже не удосужился подобающе ответить мне. Негодяй! Он позволил себе ухмыляться, читая мое письмо. И знаешь, что он ответил гонцу? При этом заметь, ни строчки в ответ, все на словах! Что он-де исполняет свой долг так, как сам считает нужным. И еще он заявил, что никто не вправе запретить ему вершить суд на своих землях. Никто, даже король Брендании. Мерзавец!
– Да, барон и впрямь зарвался! – глотнув вина, задумчиво произнес Аркадиас. – Такое, тут я с тобой полностью согласен, прощать нельзя. Но затевать междоусобицу… Уверяю тебя, мой друг, при нынешнем положении дел в стране это не самый лучший выход. К тому же отсутствие короля лишь подольет масло в огонь. Ты уж мне поверь. Конечно он всего лишь барон. А потому не имеет права голоса в королевском совете. Но, видишь ли, дорогой Велентар, есть одно, нет, даже несколько очень веских «но». Барон Жигаро богат. Очень богат. И, насколько мне известно, парочка-другая наших доблестных лордов должны ему немалые деньги. И если он обратится к ним за помощью, а он непременно так и поступит, они ему вряд ли откажут. Тем более если таким образом они смогут расплатиться с ним. А может, и добавить пару сотен монет в свою казну. Впрочем, как я уже сказал, подобную дерзость ему прощать нельзя. А потому я хотел бы знать, что ты решил предпринять?
– Как что? Мы отправимся к нему и заставим горько пожалеть о своих словах. А заодно на месте выясним, что происходит в Арташе.
– Подожди, Велентар, не горячись, – успокаивающим тоном произнес Аркадиас. – Ты всерьез думаешь взять Арташ приступом? С каким войском? Пять сотен рыцарей, которыми ты распоряжаешься, и близко к воротам замка не подойдут. А если и подойдут, то понесут немыслимые, а главное, неоправданные потери. Нет, дорогой Велентар, тут нужно крепко подумать прежде. Не стоит принимать поспешных решений. Согласен, Жигара нужно проучить. Вопрос в том, как это сделать и не потерять при этом лицо самим. Я бывал в Арташе единожды и ненадолго, но успел многое увидеть. Замок хорошо укреплен, даже слишком в нашем случае.
– И когда это ты успел побывать в Арташе?
– А ты вспомни. Два года назад твой отец Логар Железный отправил нас в рейд во главе пограничных отрядов. Тебя на юг, меня на север страны. Вспомнил?
– Как же такое забудешь. Я столько пыли никогда не глотал. Весь день в седле, жара, пот ручьем, а ночью у костра, обернувшись плащом, засыпать под байки бывалых воинов. Такое не забудешь, – почти мечтательно произнес, вздыхая, Велентар.
– Так оно и было, – кивнул Аркадиас. – Пограничный рейд не прогулка верхом. Но не суть. Так вот, наш путь пролегал как раз через земли барона. Вот я и решил напоить наших коней в замке, а заодно и разузнать, спокойно ли в окрестностях. Вот и рассмотрел я тогда укрепления замка. Да что там замок, не каждый город так укреплен, как Арташ. Две стены, Велентар, защищают замок. Между стенами расстояние небольшое, может, шагов десять. Ворота внешней стены открываются не вовнутрь, а наружу, весьма предусмотрительно на случай осады. С такими воротами врагу придется повозиться. Но и это не главное. Внешняя стена и внутренняя стена никак, кроме нескольких подъемных мостов, между собой не связаны. То есть, если, к слову, враг смог захватить внешнюю стену, защитники замка просто отходят по тем самым подъемным мостам в сам замок, и все. Мосты вновь поднимаются, и враг, по сути, вынужден будет все начинать заново, но при этом задача у него намного усложняется. Дело в том, что внутренняя стена немного, правда, но все же выше внешней. К тому же внешняя стена построена так, что враг, захвативший ее, оказывается абсолютно открыт для лучников замка. А оказавшись за воротами внешней стены, войско захватчика и вовсе попадает в капкан. Узкое расстояние между стенами напрочь лишает любое войско какого-либо маневра. И все, лей на головы врага раскаленное масло, поджигай, расстреливай из луков и арбалетов, он ничего не сможет предпринять. Все, что ему останется, так это в спешке отступить, понеся при этом огромные потери. Так что уверяю тебя, барон Жигаро знал, что делал, когда укреплял свой замок.
– Вот слушал бы тебя и слушал. – буркнул Велентар и, пододвинув к себе стул, уселся за стол. – Все-то ты знаешь, все-то тебе известно. Ну, положим, с замком все понятно, а потому опустим. Но что касается остального, ты меня поразил. Я говорю о лордах и их долгах. Как вообще тебе удалось добыть столь ценные, главное, глубокие и, безусловно, важные сведения? Ты столько знаешь о бароне, сколько не знает, наверное, и сам король. Давай делись. И кроликом, к слову, тоже.
– Да, пожалуйста! Как говорится, на здоровье. Ну, насчет короля не знаю, возможно, и ему сие ведомо. Что же касается остального, слушай, коль есть желание. В отличие от тебя, мой дорогой Велентар, я предпочитаю знать как можно больше о твоих, да и моих недругах. И как ты сам убедился ныне, не зря. Теперь о том, как наказать зарвавшегося барона. Ясно, что мы пока не готовы к открытым военным действиям. Что ж, ничего страшного тут нет. Да, да, и не спорь. Сам посуди. Сейчас весь гарнизон Латимора составляет тысячу воинов. Это включая твоих и моих гвардейцев. Значит, взять с собой мы сможем только гвардейцев, не оставишь же ты город без гарнизона. Так?
– Ну, так, – вынужден был согласиться с другом Велентар.
– Далее, предположим, мы все же заберем половину. И что с того? Как я уже сказал, с пятью, даже семью сотнями нам под Арташем делать нечего. Над нами просто посмеются со стен замка. И это, заметь, в лучшем случае. К тому же я слышал, Жигар в Арташе постоянно держит при себе около тысячи или даже более рыцарей. А при необходимости может собрать и больше, денег на это у него хватит. При таком соотношении сил штурм невозможен. А это значит, что мы вынуждены будем отправиться восвояси. Повторяю, это в лучшем случае. Не исключено и то, что он попытается пленить нас. И если это ему удастся…
– Ты допускаешь, что он может решиться на открытое противостояние? Он что, сумасшедший? Да когда отец вернется из похода…
– А почему бы нет. К тому же, как ты сам только что заметил, короля сейчас нет в Брендании. А Жигар потом заявит, что мы вероломно напали на его крепость, и он просто вынужден был защищаться. А ты, Велентар, кронпринц Брендании, будущий король, и не можешь, не имеешь права потерять лицо. А это произойдет, если ты не сможешь взять Арташ.
– Уф, – осушив кубок, выдохнул Велентар. – Я и не знал, что так был голоден. Впрочем, я не отказался бы и от десерта. Ну да ладно. Вот слушаю я тебя, Аркадиас, и в очередной раз убеждаюсь – из кого и выйдет отличный король, так это из тебя. Клянусь богами, если б отец принял такое решение, я бы с радостью подчинился ему. Поверь, брат, все эти государственные дела навевают на меня просто смертельную тоску.
– Велентар! Ты опять? Я в который раз…
– Все, все. Я пошутил. Уж прям и пошутить нельзя. Нет, ну кому ни расскажи, ведь не поверят. Ему, можно сказать, корону наипрекраснейшей страны на свете предлагают. А он…
– Простите меня, ваше величество, дозволено мне будет ответить за принца Аркадиаса, – произнес до того хранивший молчание Зинар. – Если, конечно, принц Аркадиас будет не против.
Аркадиас неопределенно развел руками. Приняв этот жест как выражение согласия, маг Зинар продолжил:
– Простите еще раз, ваше величество, но, по-моему, принц Аркадиас абсолютно прав. К тому же, вы еще не король и не можете предлагать ему то, чем пока не владеете.
– Вот как? – фыркнул Велентар и, обернувшись к Аркадиасу, продолжил: – Теперь я понимаю, почему ты так орал, когда я подходил к твоим покоям. Нелегко тебе с ними, ой нелегко. Сочувствую, брат.
– Да я уже привык, – улыбаясь, ответил Аркадиас и ободряюще подмигнул Зинару. – К тому же маг Гарноус сказал бы тебе то же самое.
– Ну, что ж, может, оно и так. Так как ты все же предлагаешь поступить с бароном Жигаром?
– Да очень просто. Нужно отправить преданных тебе людей к лорд-маршалам Сейлору и Иврашу. Когда лорды границ узнают о поведении барона, они (я в этом уверен) не останутся безучастны. К тому же, они тоже недолюбливают барона. Словом, как только лорды отправят тебе войско, мы сможем с твердой уверенностью идти на Арташ. И думаю, нет, я, кажется, знаю, как взять Арташ без боя.
– Но, ваше величество, вы не можете… – начал было возражать Патрис, но Велентар перебил его, отмахнувшись, как от назойливой мошки.
– Отлично! – радостно воскликнул он. – Что ж, так тому и быть. Ну, что, маги-советники, – обернувшись к Зинару и Патрису, произнес кронпринц. – Поможете нам проучить барона Жигара?
Зинар и Патрис, переглянувшись, обреченно выдохнули и кивнули в ответ.

Арташ

– Что ж, Аркадиас, надеюсь, твой план сработает, – с трудом разлепив засохшие губы, произнес Велентар. – Клянусь богами, я прескверно чувствую себя. Нутро мое горит и мутит одновременно. Какой же дрянью напоили меня твои маги?
– Сочувствую тебе всем сердцем, брат, – покачал головой Аркадиас. – Если честно, то я и сам не знаю. Да и что бы это изменило? Но хочу напомнить тебе, что ты сам одобрил сей план. А Патрис и Зинар лишь позаботились о том, чтоб все выглядело правдоподобно. Жигар далеко не глуп. Вся наша затея может рухнуть в один миг, если он заподозрит неладное. Все это продлится недолго. Действие отвара кратковременно, во всяком случае, так утверждают маги. Словом, потерпи еще немного, будь добр, – ободряюще хлопнув по плечу кронпринца, произнес Аркадиас.
– Ох, скорее б, – выдохнул Велентар. – Только одно мне душу греет. Это мысль о том, что когда все закончится, я припомню барону каждый миг своих мучений.
– Припомнишь, обязательно припомнишь. Только пока вам нужно меньше двигаться и говорить. Вы, ваше величество, можно сказать, почти при смерти. Между прочим, ровно так и выглядите, – усмехаясь, закончил Аркадиас.
– Тьфу на тебя. Еще изгаляется, – выдохнул в сердцах Велентар и обессиленно откинулся в паланкине.
– Осторожнее несите кронпринца, олухи, – прикрикнул на гвардейцев Аркадиас. – Его величеству дурно, – и чуть тише добавил: – А то как бы он вас всех сейчас не облевал.
– Я все слышал, – раздался измученный голос из паланкина.
Гвардейцы, несшие паланкин, удивленно переглянулись, но промолчали. Они и так несли паланкин, словно младенца, вымеряя каждый шаг.
К полудню отряд добрался до стен крепости Арташ. Твердыня барона выглядела внушительно. Высокие стены, ров, крепкие обитые железом ворота должны были впечатлить любого неприятеля, случись тому встать у стен крепости. Но не в этот раз. Аркадиас и Велентар не собирались брать крепость приступом. Нет, в их планы кровопролитие не входило. Во всяком случае, в отношении защитников крепости.
– Капитана гвардии ко мне, – рявкнул Аркадиас.
– Капитана гвардии к принцу, – стали раздаваться голоса, передавая по цепочке приказ принца.
Во время марша место капитана личной гвардии кронпринца во главе отряда. А потому Аркадиасу пришлось некоторое время провести в ожидании.
– Ваш приказ, мое исполнение! – приложив, правый кулак к груди и чеканя слова, выкрикнул подскакавший капитан.
– Саркарий, мне нужен воин, порасторопней да посмышленее, словом, нужен гонец. Не дело кронпринцу Брендании ожидать у стен Арташа, пока барон соизволит отворить ворота. Пусть гонец скачет вперед и объявит Жигаро, что кронпринц Велентар изволит остановиться у него. Да, и передай, чтоб приготовили покои для него, его величеству нездоровится.
Саркарий молча кивнул и, развернув коня, помчался к голове колонны.
– Ну, вот, ваше величество, все и началось, – с напряжением в голосе буркнул Аркадиас. – Теперь все зависит от того, что ответит нам барон.
Из паланкина выглянул принц, мутным взором посмотрел на Аркадиаса, потом на несущих палантин гвардейцев, а затем раздались весьма характерные булькающие звуки.
– Все-таки укачали кронпринца, оболтусы, – делано хмурясь, бросил Аркадиас. – Осторожнее, олухи, не видите, что ли, его величество изволит блевать.
Велентар ненавидящим взглядом посмотрел на Аркадиаса, хотел было что-то сказать, но его вновь вывернуло.
– Видите, до чего вы довели кронпринца, – с укором произнес Аркадиас. – Я… впрочем, об этом после. Та-ак, вот, кажется, и Саркарий возвращается с вестями. Быстро. Что ж, послушаем, что ответил нам барон Жигаро.
И пришпорив коня, Аркадиас поскакал тому навстречу.
– Принц Аркадиас, гонец вернулся с ответом от барона.
– Что же ответил нам Жигаро?
– Барон Жигаро передал следующее, а именно, что он де считает, что его величество кронпринц Велентар выбрал не самое лучшее время для путешествий. Но как преданный вассал его величества короля Брендании Логара Железного он, безусловно, сочтет за честь принять у себя в замке кронпринца. И еще, я послал к барону в качестве гонца Левара, нашего следопыта и разведчика. У него глаз зоркий, всегда и все примечает. Так вот, он доложил, что в замке не менее тысячи воинов, а может, и более, и все при броне. Хоть сейчас в бой. Что-то нехорошее затевает барон. Я бы поостерегся.
– Благодарю, капитан, мы это учтем. И непременно поостережемся, будь в том уверен. А сейчас вперед. Нам как можно скорее нужно сопроводить кронпринца в Арташ.
– Ваш приказ, мое исполнение, мой принц, – ответил капитан, после чего ускакал.
Аркадиас направил коня в середину колонны, туда, где находились Зинар и Патрис.
– Зинар, Патрис, кажется, барон клюнул. Сколько еще продлится действие снадобья?
– Об этом не беспокойтесь. Снадобье тут ни при чем, – улыбаясь, ответил Зинар. – Мы дали ему простую воду.
– Как воду? – опешил Аркадиас. – Велентара выворачивает наружу всю дорогу. Он, что же, и впрямь отравился?
– Успокойтесь, принц. Кронпринц, если хотите знать, совершенно здоров, все дело в магии. Одно заклинание, и все. Но как только в том будет необходимость, кронпринц Велентар вновь будет чувствовать себя превосходно.
– Заклинание? Магия? Но ведь Гарноус защитил Велентара и меня от любой магии.
– От любой, да не от любой. Ну, сами посудите, как же вас, если что, лечить? К тому же вы забываете, что мы сами были учениками магистра Гарноуса.
– Вот оно как. Ну, что ж, тем лучше. Сейчас как никогда важна правдоподобность. Как я и предполагал, у барона Жигара в крепости тысяча, а то и больше воинов. Итак, теперь будьте неотлучно рядом с кронпринцем. Вы его лекари, а значит, от него ни на шаг.
– Мы помним, мой принц, – хмурясь, ответил Патрис. – Хотя видят боги, не нравится мне все это. Авантюра, ни больше ни меньше. Все это сплошная авантюра.
– Ну, вот, заладил опять, – фыркнул Зинар. – Говорил же я вам, не нужно было его с собой брать. Всю дорогу бурчит что-то себе под нос. Слушать тошно.
– А ты не слушай, – отрезал Патрис. – Я за принцев в ответе, как, впрочем, и ты. Только это тебя, я погляжу, совсем не волнует. Ты…
– Все, хватит, – рявкнул Аркадиас. – Мне сейчас не до вас. И уж кому сейчас и впрямь тошно, так это Велентару. Все мы почти на месте. Будьте рядом с принцем, а мне самое время поговорить с бароном. – После чего Аркадиас, пришпорив коня, поскакал к воротам замка.

* * *

Барон встречал кронпринца согласно этикету у ворот замка. И внешне вроде все выглядело весьма пристойно, если не сказать пышно, но только на первый взгляд. Ну, во-первых, согласно все тому же этикету, вассал должен был приветствовать наследного принца или принца крови пешим. Во-вторых, сопровождающая его свита не может быть числом выше, чем свита принцев. В-третьих, барон не должен стоять на пути высоких особ, преграждая тем самым въезд в замок. Ну и, в-четвертых, не будучи лордом, а лишь только они имели такую привилегию, он должен был обнажить голову. Аркадиас все это заметил, но решил не подавать виду. А потому остановился в пяти шагах от барона, при этом храня молчание и буравя Жигара взглядом.
Барон понял, чего ожидает от него принц Велентар, но, желая показать, кто хозяин в Арташе, не спешил первым произнести приветствие. Ожидание затянулось, грозя перерасти в открытое противостояние.
– Барон, что вы делаете? Вы хотите оскорбить наследного принца? Да и оскорбление принца крови вам не простят, – зашептал ему на ухо Барклай, правая рука барона и его личный телохранитель.
В прошлом наемник, Барклай за долгие годы службы барону заслужил многие привилегии. И будучи правой рукой барона, служил тому верой и правдой. Он единственный, кто мог позволить себе говорить с бароном почти на равных. Но при этом никогда не злоупотреблял этим. Самолюбивый, жестокий и властолюбивый Жигаро ценил эти качества в Барклае и часто прислушивался к его советам. Все, кто жил в замке и на обширных землях барона, называли Барклая не иначе как «черной тенью» Жигара. И не без оснований. Барклаю были чужды такие простые, казалось бы, человеческие чувства, как жалость или сочувствие. Что и говорить, оба, господин и его слуга, были схожи почти во всем, даже внешне. Оба низкорослые и коренастые, да и черты лица у обоих были в чем-то схожи. И тот и другой обладали тяжелыми выступающими подбородками да маленькими, как у свиньи, злыми глазами, которые из-за густых, нависших на веки бровей превращались и вовсе в черные, постоянно бегающие бусинки. И тот и другой стремились к власти, причем особо не выбирая средств ради достижения своей цели. Сходство было почти во всем, за исключением характера. Барон был импульсивен и быстро приходил в ярость, отчего был прозван Бешеным. Барклай же, наоборот, старался взвешивать каждый свой шаг и оценивал возможные нежелательные последствия, как для себя, так и для своего господина. И объяснялось это не столько преданностью, сколько элементарным инстинктом самосохранения. Барклая устраивало все в этой жизни, и менять ее, лишиться всего, чего добился за многие годы службы барону, он не желал. Вот и сейчас, трезво оценив ситуацию, он убеждал барона одуматься.
– Плевать, – сквозь зубы процедил Жигаро. – Это мой замок, мои предки правили этими землями задолго до появления первых Деваров. Я здесь олицетворяю закон и этикет. Что же касается Аркадиаса, этого бастарда и выродка, так я не признавал и не признаю в нем принца Брендании. Логар привез младенца непонятно откуда и ни с того ни с сего вдруг объявил его принцем крови. Дескать, он является потомком самого Яскольда Основателя, пращура всего рода Деваров. Чушь. Пусть глупцы лорды верят в этот обман, но я не стану.
– Но Гарноус предоставил королевскому совету лордов все необходимые документы, подтверждающие истинность слов короля, – возразил Барклай.
– Подделка! – отрезал Жигаро.
– Пусть так. Возможно, все именно так и есть. Но у вас, мой господин, насколько я знаю, нет пока доказательств, не так ли? А посему еще раз прошу вас подумать. Ярость не лучший советчик. Уверяю вас, одумайтесь, пока не время открыто заявлять о ваших подозрениях. К тому же мы даже не знаем истинных причин приезда принцев. Более того, наследному принцу нездоровится, случись с ним что, да еще и у ворот вашего замка… Это, конечно, если верить тому, что нам поведал гонец. Я думаю, для нас сейчас разумнее всего выждать. Я не сомневаюсь, у вас еще будет шанс показать всем, кто истинный хозяин Арташа. Но молю вас, не поступайте опрометчиво, да еще и при всех ваших воинах. Конечно, они мало что знают об этикете, но то, что вы делаете, может вызвать неудовольствие и среди них.
– Зачем мне этот сброд, если я не могу ему доверять? Они едят мой хлеб, пьют мое вино и тратят мое золото. А что взамен?
– Тише, мой господин, прошу вас, тише. Ваши воины преданы вам. Но есть предел и их верности. Нанесение оскорбления наследному принцу Брендании сведет их преданность на нет. Вот если кто-то из его окружения, даже если это будет принц крови Аркадиас, оскорбит вас без всяких на то причин, тогда совсем другое дело. А пока выжидайте, барон, узнайте, что им понадобилось в Арташе, зачем они явились сюда. Не дайте им ни малейшего повода объявить вас предателем короны. Кто знает, возможно, скоро все изменится, причем в лучшую для вас сторону. Надо лишь немного подождать.
– Подождать, говоришь? Выждать? – задумчиво прошептал Жигаро. – Может, ты и прав. Вот и Карнус говорит то же самое, – прошептал Жигаро.
– Простите, господин? – опешил Барклай. – Карнус? Но кто это?
– Забудь на время об этом, дорогой друг Барклай, – буркнул барон. – Придет время, и ты все узнаешь, обещаю. Ты вновь доказал мне, что твои советы не только верны, но и своевременны. Что ж, так и поступим. Но с коня я слезу только тогда, когда подъеду к нему, – кивнув в сторону принца Аркадиаса, упрямо заявил Жигаро.
Барклай в ответ молча склонил голову в знак согласия. Провожая барона взглядом, Барклай сосредоточенно размышлял над словами, сказанными его господином. Сказать, что он был удивлен, значит не сказать ничего. Барклай был подавлен. Он всегда считал, как ему казалось, справедливо считал, что у Жигаро нет и не может быть тайн от него. Но вот оказалось, что ошибался.
– Что ж, подождем, когда придет это самое время. Только отныне я сам буду решать, когда именно оно настанет, – зло прищурив глаза, шепотом произнес он, по понятным причинам не желая, чтоб Жигаро услышал его.
Впрочем, совершенно зря. Барону было уже не до него, слегка пришпорив коня, он направился к поджидавшему его принцу Аркадиасу. Приблизившись, он откровенно медленно, желая показать, с каким нежеланием он это делает, спрыгнул с коня и, обнажив голову, снял шлем.
– Я рад приветствовать вас и наследного принца Брендании в замке Арташ, принц Аркадиас, – слащаво улыбнувшись, произнес он.
– И я рад видеть вас в добром здравии, любезный Жигаро. Видимо, слухи о вашем недуге сильно преувеличены?
– О моем недуге? – недоуменно спросил барон.
– Ну, да! Я слышал, правда уже не помню от кого, что вас замучила подагра, да и с головой что-то не так. Как эта болезнь зовется? Э-э-э, а, все, вспомнил, мигрень, кажется. Но к чему все это теперь? Ведь вы, как я вижу, совершенно здоровы? Не так ли?
– Абсолютно, принц Аркадиас, чего и вам желаю, – еле сдерживая ярость, процедил Жигаро. – Но меня в свою очередь расстроила весть о том, что мои искренние пожелания не достигли желаемого результата. Во всяком случае, в отношении кронпринца Велентара. Наследный принц, как мне доложили, занедужил.
– Так и есть, дорогой барон, – огорченно выдохнул Аркадиас. – А потому велите сей же миг приготовить покои для его величества. Он, к сожалению, не сможет продолжить дальнейший путь. А ведь принц так ждал этого дня.
Барон, не понимая, о чем говорит Аркадиас, хотел было спросить, что тот имеет в виду, но, спохватившись, обернулся к Барклаю.
– Покои для наследного принца! – выкрикнул он. – И лучших, моих личных лекарей к нему! Быстро!
– О, не стоит беспокоиться, любезный барон. Его величество всегда выезжает в сопровождении своих личных магов-лекарей.
– Магов? А, вы изволите иметь в виду магистра Гарноуса?
– Нет, что вы, барон. Маг Гарноус, как вы верно заметили, магистр и верховный маг Брендании и все такое. У него, безусловно, и своих дел немало. Конечно, если вдруг в нем будет нужда, он непременно будет призван к наследному принцу. Но пока… А вот, кстати, и паланкин принца Велентара. Ваше высочество, мы уже на месте, так что скоро вы отдохнете, – склонив слегка голову, произнес Аркадиас.
В ответ из паланкина донесся приглушенный стон и все то же характерное бульканье. Пока паланкин не трогался с места в ожидании, когда наследному принцу станет лучше, барона все одолевали сомнения. Ему очень хотелось заглянуть в паланкин, чтоб лично убедиться в том, что в нем именно наследный принц. И, что еще важнее, увидеть воочию, истину ли говорит принц Аркадиас или все это искусно разыгранный фарс. К тому же в замок вместе с паланкином наследного принца въезжали и его гвардейцы. Пусть их было немного, но Жигару все равно это не нравилось. Но сомнения барона рассеялись через мгновение и сами собой. Точнее, благодаря случаю, к тому же весьма неприятному для самого барона.
– Мне все хуже, дорогой Аркадиас, – раздался полный страданий голос Велентара. – О, боги…
Затем из паланкина высунулась голова кронпринца Велентара, раздалось характерное ахр-р-р, и бледная жидкость выплеснулась фонтаном прямо на сапоги барона Жигара. Велентар, вскинув голову, посмотрел мутными от дурноты, одолевавшей его нутро, глазами и вновь скрылся в паланкине. Гвардейцы принца невозмутимо, словно ничего не произошло, продолжили свой путь к покоям наследного принца. А Жигаро, тупо уставившись на свои сапоги из кожи гаруара, редкого зверя, обитавшего в далеких восточных землях, застыл как изваяние.
– Да, кронпринцу все хуже и хуже, – словно не замечая состояния барона, озабоченно произнес Аркадиас. – Впрочем, лекари уверили меня, что как только принц окажется в постели, болезнь отступит за пару дней. А может, даже и раньше. Да что с вами, милейший барон? На вас лица нет.
– А? Нет-нет, все в порядке, мой принц, – не без труда взяв себя в руки, ответил Жигаро. – На меня просто произвело неизгладимое впечатление удручающее состояние наследного принца. Но все же мне, если, конечно вы изволите мне об этом поведать, хотелось бы знать, чем знаменателен сей день. Я что-то не припоминаю в славной Брендании праздника в это время года.
– А возвращение короля с великой и славной победой разве не повод для всенародного веселья? Или вы другого мнения на сей счет?
– Я? Нет? В смысле, конечно, бесспорно, это повод для великого веселья, – затараторил сбитый с толку Жигаро. – Просто эта весть буквально ошарашила меня. Меня… э-эм переполняют чувства радости за Бренданию и его народ. Весть о том, что король возвращается с победой, с великой победой, я уверен, мигом облетит всю страну. И я безмерно рад, что узнал об этом…
– Вообще-то, милейший барон, я не совсем точно выразился.
– Простите, мой принц, но я не совсем понимаю вас. Что значит не совсем точно?
– Дело в том, что король и в самом деле возвращается, а вот с победой или… Словом, мы и сами теряемся в догадках. Гонец, что доставил нам весть от короля, смог передать только часть послания. Бедняга, он был смертельно ранен и умер прямо на руках кронпринца. Магистр сделал все, что мог, но… Но как бы то ни было, короля надобно встретить с триумфом. А для этого двух с небольшим сотен гвардейцев маловато. Вы так не считаете, барон?
«Вот оно! В чем же подвох, – пронеслась в голове Жигара тревожная мысль. – А ведь Карнус не раз предупреждал меня быть настороже. Не это ли он имел в виду? Но чего добивается Аркадиас? Неужто он и впрямь думает, что я оставлю Арташ без гарнизона и отправлюсь с ним встречать короля? Но даже если и так, что с того? Что сможет сделать этот сопляк в мое отсутствие? Захватить крепость? Смешно! Король вернулся, и я как преданный вассал выехал вместе с принцем крови и со всем своим гарнизоном встретить его. А наследный принц воспользовался этим и захватил замок. Да весть об этом очернит весь род Дегаров. Такого вероломства им не простят. Но, тем не менее, осторожность не помешает. Отправлю-ка я с Аркадиасом, скажем, пять сотен моих воинов, а над ними поставлю одного из моих капитанов. Барклай подскажет, кого лучше выбрать. А пока я не буду перечить принцу. Думаю, нелишним будет послушать, что у него на уме».
– Да что с вами, наконец? Вы опять замолчали! – воскликнул Аркадиас.
– Тысячу раз прошу прощения, мой принц, – встрепенулся Жигаро. – Видно, слухи о моем недуге не так уж и были преувеличенны. Я даже не знаю, радоваться мне этой новости или печалиться. Ведь если наш король потерпел поражение… Нет, нет, я даже думать не хочу об этом, ведь наш король не может проиграть, поверьте, мой принц, я в полном замешательстве. Позвольте мне сначала убедиться, что для наследного принца сделано все и он ни в чем не нуждается. Я даже представлять не хочу, что подумает наш славный король о своем скромном слуге, если узнает, что наследный принц был принят в замке Арташ без должного обхождения. А потому нижайше прошу простить меня и позволить откланяться, чтоб я смог отдать необходимые для того распоряжения.
– Конечно, милейший барон, делайте то, что должны делать. Но при этом не забывайте, что и у нас времени немного, – благосклонно махнув рукой, ответил Аркадиас.
– О, не извольте беспокоиться, – поспешил заверить барон. – Это займет совсем немного времени. А потом мы поговорим о почетном эскорте для короля.
Но, заметив, как вскинулась бровь у принца Аркадиаса, поспешил добавить:
– Ведь короля должны встречать лучшие из лучших, думаю, я отберу из моих людей сотен пять таких воинов.
– Вот и отлично, барон, а пока я не отказался бы от глоточка-другого вина. Говорят, оно у вас отменное.
– Окажите любезность, вы, если вам будет угодно, можете отдохнуть в замке, где вам подадут все, что вы пожелаете. Конечно, учитывая мои скромные возможности.
– Думаю, в том нет необходимости. Я нисколько не устал. Пусть подадут вино прямо сюда. Да и надеюсь, у вас, любезный барон, найдется кубок из серебра? Впрочем, оставьте, пусть принесут только вино. Я привык пить из своего кубка, который всюду вожу с собой. Он из прекраснейшего, чистейшего серебра, добытого в горах Асании. Вам, должно быть, известны чудодейственные свойства тамошнего серебра? Нет? Ну, как же, кубок, вылитый из такого серебра, имеет множество весьма полезных свойств, например, он распознает любой яд, причем мгновенно. Вам нужно непременно прикупить себе такой же. В наше неспокойное время такая предосторожность совсем нелишняя. Впрочем, стоит такая красота совсем уж недешево.
– Благодарю за ценный совет, принц Аркадиас, – еле сдерживаясь, ответил барон. – Я приму его к сведению. А сейчас прошу простить меня, я должен идти.
Кивнув головой, вместо того чтоб поклониться, барон вскочил на коня и, яростно пришпорив несчастного скакуна, буквально влетел в ворота замка.
– Ну, что вы об этом скажете, дорогой Саркарий? – игнорируя поведение барона, спросил капитана Аркадиас. – Ну, разве можно так издеваться над благородным животным? Да и людей своих едва не посшибал.
– Да, скотину жалко, – кивнул капитан. – Несчастное создание. И угораздило же ему оказаться под таким седоком.
– Совершенно с вами согласен, капитан, – серьезно произнес Аркадиас. – Но, возможно, провидение даст ему шанс избавиться от столь незавидной и незаслуженной участи.
– Я только на это и надеюсь. Клянусь богами, я от души порадуюсь за него. Но, возможно, кто-то, какой-нибудь сердобольный рыцарь, возьмет на себя роль провидения?
– Это было бы весьма кстати, – кивнул Аркадиас. – Такой человек, безусловно, заслужил бы признательность и благодарность скакуна… да и мою тоже. Ты посмотри, капитан, какой замок отстроил себе наш барон, – въезжая в ворота, задумчиво бросил Аркадиас, меняя тему. – Не каждый лорд в королевстве может похвастаться таким. Ну и где же обещанное нам вино?

Лес друидов

Лин и Гарк 
– Лин, ты же только пришел и опять уходишь? Эх, не доведут тебя до добра все эти магические штучки. Ну, зачем тебе все это? Другое дело хороший клинок… ну, что ты опять улыбаешься? Ты вот когда в последний раз брал в руки меч? И не упомнишь ведь. Нет, ну за что мне все это? – сокрушенно качая головой, произнес Гарк.
Лин не стал говорить Гарку, что ему предстояло пройти непростое посвящение. Не стал он говорить ему и о том, что предстоящее испытание может стоить ему жизни. Чего доброго, стареющий рыцарь последует за ним к священному древу мудрости. И если вдруг что-то пойдет не так, Гарка будет не удержать. Он со своим мечом может натворить с горя много бед, прежде чем его остановит магия друидов. Впрочем, он уже привык к ворчанию своего наставника. Хотя справедливости ради нужно было признать, что годы отнюдь не лишили Гарка былой силы. Тому подтверждением была огромная шкура горного медведя, из которой Гарк смастерил два плаща, для себя и, конечно же, для Лина. Правда, в той схватке медведь сильно помял бравого рыцаря, и друидам-целителям пришлось немало потрудиться, чтоб залечить его раны. Рыцарь ругался и пытался отмахиваться от отваров и повязок с лечебной мазью, но Лин был непреклонен. В конце концов Гарк сдавался и позволял перевязать свои раны друидам. Словом, Лин не позавидовал бы тому, кто по своей глупости встал бы на пути его наставника. Несмотря на свои раны, могучий Гарк был в прекрасной форме, которую на протяжении многих лет поддерживал ежедневными тренировками. А когда Лин стал более-менее твердо стоять на ногах, он взялся и за его обучение. Лин вновь улыбнулся, вспоминая те дни, когда Гарк решил, что пришла пора ему, Лину, научиться держать в руках меч. Ох, что это были за дни… С рассветом подъем, затем бегом к ключу, умыться и бегом обратно, легкий завтрак и до обеда сплошные тренировки. Но прежде чем сесть за стол, нужно было вновь пробежаться до ключа, обмыться и все так же бегом обратно. А после обеда они сидели у костра, и Гарк рассказывал Лину о легендарных героях былых времен и о подвигах, которые они совершали. Словом, он обучил Лина всему тому, что, по его мнению, должен знать и уметь каждый уважающий себя юноша. И в целом преуспел в этом. Гарк закалил тело Лина, научил его подавлять в себе страх, укрепил его волю и дух. Вряд ли кто-нибудь другой сделал бы для Лина больше и лучше, чем это сделал рыцарь Гарк. Лин знал это, и хотя называл Гарка дядюшкой, на самом деле любил его как родного отца.
– Ты зря сердишься, дядюшка Гарк. Я помню все, чему ты меня обучил. Но пойми, меня ждут. Я же говорил тебе о посвящении, и вот сегодня этот день настал, к тому же, я думаю, все это не займет много времени. Священное древо друидов…
– Да слышал я уже про твое дерево. Нет, никогда я не пойму этих друидов. Ну, скажи во имя богов, как можно поклоняться простому дереву…
– Но…
– Не перебивай. Хорошо, пусть не простому, пусть не совсем простому, пусть даже древнему. Но согласись, то, что оно до сих пор не сгнило и не рухнуло, не делает его священным. И, что бы ты мне ни говорил, иначе я думать не стану. Ясно?
– Ты вот высмеиваешь друидов, а ведь они не раз помогали тебе, пусть даже ты и не просил их об этом, но сути ведь это не меняет. Не говоря уж о том, что однажды они спасли твою ногу. Ты ведь мог стать калекой на всю жизнь. А они пришли сюда, вылечили тебя. Пусть ты все еще хромаешь, но ты все же ходишь на своих двоих. Да ты ведь сам мне рассказывал об этом. Их магия – это магия самой жизни, и поклоняются они не только священному древу, но и богине Гарине. Что в сущности одно и то же. Гарина – богиня всего живого во всем мире. И пока священное древо стоит, баланс между злом и добром не будет нарушен.
– Можно подумать, что кроме богини Гарины других богов и нет вовсе, – буркнул в ответ Гарк.
Впрочем, его голос уже потерял былую уверенность, и возражал он теперь лишь из упрямства, хотя в глубине души признавал правоту Лина.
– Есть, но, как видишь, они мало чем помогают нам, смертным, хотя… Знаешь, я все чаще прихожу к мысли о том, что, чем реже боги вмешиваются в дела смертных, тем лучше, прежде всего для самих смертных.
– А ты повзрослел, – вдруг совершенно иным тоном произнес Гарк, при этом голос его предательски дрогнул. – А я и не заметил, когда это произошло. А что касается моей ноги, то тут спору нет, твоя правда. Да только что ты можешь знать об этом? Когда я получил эту рану, ты разве что только и мог есть да испражняться. Лежал в траве и голосил на весь лес, пока я тебя не нашел, да и после орал. Потом явился Дамир, он разрешил мне остаться в лесу и воспитывать тебя. А лекари занялись моей раной, но прежде накормили тебя, спасу от твоего крика иного не было. Все так и было. Да-а. Вредный ты был малыш, я тебе скажу, все по-своему норовил сделать. Да что там говорить, ты и по сей день таков. Ведь, кажется, совсем еще недавно ты только и знал, что хныкал, когда расшибал коленку или когда просил оставить щенка волкара. А теперь… Дела…
Но тут же, словно устыдившись минутной слабости, сменил тему.
– Кстати, как хочешь, а с Хрустом что-то надо делать, – ворчливо произнес Гарк.
– А что с ним? – обеспокоенно произнес Лин. – И кстати, где он? Я его со вчерашнего вечера не видел.
– Где-где? – все тем же ворчливым голосом ответил Гарк. – В лесу, конечно, где ж еще. Может, самка в округе появилась, а что, вполне может быть. Ведь откуда-то он все-таки взялся. Не мог же он с неба сюда явиться. А может, просто скучает, кто знает. Тебя ведь с утра и до вечера не бывает, а с собой ты его никогда не берешь. У тебя ведь дела. Только он, чтоб ты знал, всю живность на два дня пути отсюда распугал. Хорошо, еще сам что-нибудь да глядишь и притащит. А иначе и не знаю, как бы я управился. С моей ногой особо-то не разгуляешься. Эх, мне б коня да в жаркую сечу, – мечтательно произнес он.
– Опять? Ты же знаешь, Дамир не любит подобные слова, – укоризненно произнес Лин. – Чего хорошего в том, что ты станешь убивать себе подобных?
– Много ты понимаешь, мальчишка, – отрезал Гарк. – Еще ни разу в моей жизни мой клинок не был обагрен кровью невиновного. Как ты собираешься защищать себя и своих близких, не лишая врага жизни? Уж он, ты мне поверь, не станет медлить или раздумывать над священностью этой самой жизни. Один взмах, и все, твоя голова катится по земле, и нет больше мальчишки, вздумавшего поучать старших.
Лин лишь покачал головой в ответ. По своему опыту он знал, что если Гарк завел старую песню, то переубедить его не сможет никто.
– Хорошо, когда вернусь, я поговорю с Хрустом.
– Поговорит, видите ли, он, – ворчливо произнес Гарк. – Хруст, если ты забыл, – волкар, другими словами – зверь. Ты что ж, всерьез считаешь, что он понимает человеческую речь?
– Хруст понимает, – серьезно ответил Лин. – И даже больше, чем ты можешь представить, разве что не говорит.
– Да? Наверное, странно, что я не удивлен? Может, потому, что он и не должен уметь говорить, – язвительно хмыкнул Гарк.
– Это как тебе будет угодно, дядюшка Гарк. Раве могу я спорить с мудрым наставником? А теперь я должен идти, мне и вправду уже пора.

Посвящение

Как только Лин переступил невидимые границы священной рощи, он услышал протяжное пение жрецов-друидов, взывающих к мудрости великого древа. Пение друидов завораживало, и Лин почувствовал, как по его телу прокатилась теплая волна умиротворения. Он почти на месте, и его ждут. Жрецы и старейшины великого народа друидов ждут его, они проведут обряд очищения, после чего придет черед и самого посвящения. Таинство, в котором он, Лин, предстанет пред великим мудрым древом, с того мгновения жизнь, а возможно, и смерть Лина будут зависеть только от чистоты души и помыслов его. Ступив на поляну, Лин замер, мельком бросив взгляд на жрецов и старейшин. Лин со смешанным чувством восхищения и трепета остановил свой взгляд на великом древе. Он никогда раньше не видел святая святых народа друидов. Священная роща была закрыта для него, даже лесной зверь обходил ее стороной, и вот он, Лин, здесь.
– Во имя милосердной Гарины, он воистину исполин среди деревьев, – прошептал, благоговея, Лин.
И две дюжины человек, сцепившись руками, не смогли б обхватить ствол отца дерева.
– Зачем ты пришел в священную рощу, человек? – раздался суровый голос верховного жреца Дамира.
– Я пришел в священную рощу, дабы познать мудрость Отца Древа, верховный жрец! – торжественно произнес в ответ Лин.
– А ведомо ли тебе, что лишь друид, почитающий законы великой богини Гарины, имеет право предстать пред советом жрецов и старейшин народа друидов?
– Ведомо, о верховный жрец. Но я был принят и воспитан народом друидов с младенчества, я принял законы великой богини Гарины и жил по ним все годы до сегодняшнего дня. Я друид, пусть и не по рождению. Народ друидов – мой народ.
– Ты сказал, и мы услышали, пусть отец древа решит, достоин ли ты познать мудрость его и получить благословление нашей богини. Теперь подойди к нам и предстань перед старейшинами, они совершат последние приготовления и облачат тебя в одеяния страждущего. Но помни, если отец древа узрит в тебе зло, ты умрешь. И в том будет и наша вина, пройдут годы, возможно, десятилетия, прежде чем отец древа ответит нам на наши молитвы. У тебя еще есть возможность отказаться и покинуть священную рощу, мы поймем.
– Я не изменю своего решения, о, верховный жрец, – твердо ответил Лин. – В моем сердце нет зла, я не жажду власти или могущества. Я лишь хочу получить ответы.
– Ответы? Что ты хочешь знать?
– Кто я? И как попал в лес богини Гарины?
– Кто ты? Но ты сам ответил на этот вопрос. Ты друид.
– По духу да. Но, тем не менее, кто я? И почему я оказался здесь?
– Что ж, возможно, ты сможешь получить ответы, – выдохнул Дамир. – Теперь ступай, старейшины ждут.
Пение жрецов усилилось, когда Лин подошел к старейшинам народа друидов. Те, не говоря ни слова, знаками велели ему раздеться, после чего надели на него серо-коричневый балахон, затем один из старейшин подошел к Лину, держа в руках глиняную миску, наполовину заполненную вязкой и маслянистой, как показалось Лину, массой. Осторожно обмакнув в нее свой палец, он несколько раз провел им по лицу Лина. За ним то же самое повторили и остальные старейшины.
«Руны посвящения, – мелькнуло в голове Лина. – Вот и началось».
Пение жрецов смолкло, и вновь раздался голос Дамира:
– О, Отец Древа, внемли нам, сегодня день страждущего, мы приняли его как сына и как сына нашего воспитали. Он принял решение пройти посвящение, а мы не видим причины отказать ему в этом. О, Отец Вечного леса, в твоей власти жизнь его и смерть, как и каждого из нас, если изменим мы законам нашей богини. Пусть он увидит мир твоими очами, а ты его. Отвори лоно свое и позволь страждущему войти в него, о Отец Древа.
– Рахха о Нджаахим Сурраахим, – воскликнули жрецы.
– Рахха о Нджаахим Сурраахим, – вторили им старейшины.
– Рахха о Нджаахим Сурраахим, – незаметно для себя стал повторять за ними Лин.
Вдруг раздался глухой и низкий гул, земля затряслась и пошла волнами. С трудом удержавшись на ногах, Лин обернулся, все жрецы и старейшины, за исключением верховного жреца Дамира, пали ниц перед Отцом Древа, при этом не переставая выкрикивать заклинания.
– О, Отец Древа, ты услышал наши молитвы, – кричал Дамир. – Будь милосерден к страждущему, он ждет твоей воли.
Вновь раздался гул, затем с треском и скрежетом огромный ствол Отца Древа раскрылся.
– Ступай, страждущий, Отец Древа ждет. Ступай, да пребудет с тобой свет богини Гарины и милосердие Отца Древа. Ступай, да одарит тебя Отец Древа мудростью своей и силой.
Лин мельком глянул на верховного жреца, кивнул и направился к Отцу Древа. Его немного трясло, но отнюдь не от страха, скорее от волнения и трепета. Подойдя ко входу, он выдохнул и смело шагнул вперед, вновь раздался треск и скрежет. Отец Древа принял Лина в лоно свое.

* * *

– Барклай, отбери пять сотен воинов и поставь над ними одного из наших капитанов, – рявкнул Жигаро.
Барон, словно пойманный лев, метался из стороны в сторону по залу своего замка. Гнев, обуявший Жигаро, словно железными клещами душил его, не давая вдохнуть полной грудью, мешая дышать. В ярости он разнес в щепки стул, некстати попавшийся на пути, затем окинул зал горящим от бешенства взглядом, с шипением выдохнул и плюхнулся в кресло. Впрочем, то, на чем сидел барон, креслом можно было бы назвать с большой натяжкой. Огромное, обитое дорогим асанинским бархатом, обрамленное золотом и драгоценными камнями, оно скорее напоминало трон, чем, по сути, и являлось. Барон любил восседать на нем, верша суд и издавая указы, словно и впрямь был королем и вершителем судеб своих подданных.
– Грязный ублюдок, – прорычал Жигаро. – Барклай! Наконец-то, где тебя носит? Ты мне нужен.
– Я выполнял ваш приказ, господин, – невозмутимо ответил тот.
Барклай уже давно привык к подобным вспышкам гнева своего господина, а потому прекрасно знал, как себя вести в такой ситуации.
– Ты отобрал людей?
– Я поручил это сделать Ашуру. Он знает своих людей и выполнит все как надо.
– Ты поручил! Нет, я тебе приказал отобрать людей, тебе, а не Ашуру, – брызгая слюной, взревел Жигаро.
– Так и есть, мой господин, – смиренно склонив голову, ответил тот. – Но я полагал, что буду вам нужнее здесь. Но, если господину угодно, я тут же…
– Ладно-ладно, останься, – махнул рукой барон. – Ты и впрямь больше нужен мне здесь. А Ашур пусть отбирает людей. Скажи лучше, как мне поступить ныне? Отправиться встречать короля вместе с Аркадиасом или отправить с ним того же Ашура?
– Думаю, вам лучше будет остаться, – не задумываясь, ответил Барклай. – А с принцем Аркадиасом могу отправиться и я.
– Нет, об этом не может быть и речи, – отмахнулся барон. – Ты нужен мне здесь. Пусть с принцем отправляется Ашур, это решено.
– Как будет угодно, мой господин, – эхом откликнулся Барклай.
– Прекрати, слышишь? Мне нужен совет, а не тупое согласие, – устало отмахнулся барон.
– Ну, вариантов у нас и впрямь немного. С одной стороны, вы просто обязаны отправиться с принцем Аркадиасом встречать короля. Тем более, что он сам предложил вам это. Но с другой стороны, вы ведь можете и отказаться. И тому у вас есть пусть одна, но зато очень веская причина: состояние наследного принца. Вы можете объяснить свой отказ исключительно заботой о здоровье кронпринца. И тут уж совсем не важно, лгут принцы или нет. К тому же наших… ваших воинов в два раза больше будет как в замке, так и с Аркадиасом. А Ашуру можно будет наказать, чтоб был настороже, дабы не дать захватить себя врасплох. Ну а в случае чего пусть пленит Аркадиаса, да и его людей тоже. Впрочем, с его людьми, господин, думаю, можно не церемониться. Но принц должен остаться невредим или, во всяком случае, почти невредим. Не исключено, что в ваших руках могут оказаться сразу два принца Брендании. Когда раскроется их обман, они сами будут молить вас не поднимать скандала.
– Так и поступим, – усмехнулся Жигаро, довольно потирая руки от предвкушения грядущего триумфа над принцами. – Отлично, дорогой Барклай, отлично придумано.
Но тут его взгляд упал на испачканные сапоги. Нахмурившись, Жигаро мрачно произнес:
– Я, уж поверь мне, выставлю наследному принцу полный счет за все, да и принцу Аркадиасу тоже. А пока крикни там кого-нибудь, пусть подадут мне другие сапоги. А эти почистить, да так, чтоб и следа от высокородной блевотины не осталось. Да заодно посмотри, как Ашур выполнил мой приказ. Все, ступай.
Барклай молча кивнул и удалился, оставив барона, как ему казалось, в весьма хорошем расположении духа.
Но от недавнего воодушевления барона не осталось и следа, как только Барклай скрылся за дверью. Жигаро о чем-то сосредоточенно размышлял, затем встал и направился в глубину зала. Подойдя к стене, он резко обернулся и бросил взгляд на двери. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, барон надавил на едва заметное углубление в стене. Раздался характерный щелчок, и часть стены ушла внутрь. Барон вновь обернулся, затем снял со стены один из факелов и скрылся в проеме, а часть стены вновь встала на место. Но если б Жигаро знал, что произойдет дальше, то убедился бы, что его тайное убежище больше не является тайной. Во всяком случае, еще для одного человека. Барклай, а это был именно он, осторожно выглянул из-за двери и, убедившись в том, что барона нет, метнулся к стене.
– Нет уж, барон, я не буду ждать и узнаю все сейчас, – пробормотал он, разглядывая стену. – Так, и как мы отпираемся? Ага, кажется, во-о-от так.
Он обнаружил углубление и не без труда надавил на него. Стена вновь отошла, освобождая проход в черную неизвестность.
– Да, факел там будет нелишним, – пробормотал он, снимая еще один со стены. – Только нужно будет не забыть поставить его на место. Не стоит давать раньше времени повод барону для сомнений. – После чего шагнул в проем.

* * *

Жигаро вернулся в зал тем же путем, тем самым впервые нарушив собственное же правило. Во дворце имелось несколько потайных дверей, известных только ему одному, и все вели в подземелье. Единственные, кто мог бы рассказать о них, были сами строители. Но их останки давно уже истлели в одном из многочисленных коридоров подземелья. Таким образом, барон, как ему казалось, надежно сохранил тайну своего дворца, ведь мертвые никому и ничего выдать не смогут. Оглядевшись, он вставил факел на место и, облегченно вздохнув, направился к трону, но тут он увидел сапоги. «Так, и как это понимать? Барклай был здесь в мое отсутствие и, не найдя меня, просто оставил их здесь? Странно и совсем не похоже на него. Впрочем, не суть, мало ли куда я мог отойти. Если, конечно, он не… Что ж, тогда мне будет весьма жаль потерять такого смышленого слугу. Особенно если слуга слишком уж смышлен и чрезмерно любопытен. Но об этом после», – хмыкнул он про себя, после чего принялся переобуваться.
– Что-то не торопится барон Жигаро, – недовольным тоном произнес Аркадиас. – В отличие от его людей, им явно не терпится увидеть вновь короля. Смотри, Саркарий, какие молодцы, все как один высокие, статные, крепкие, видно, бойцы.
– Посмотрим, – меланхолично ответил капитан.
– Но-но, капитан. Ты смотри там! Нам резня не нужна. Во всяком случае, нужно сделать все, чтоб этого не произошло, – тихим голосом предупредил того Аркадиас.
– Так и будет, мой принц, – коротко ответил Саркарий. – Ваш приказ, мое выполнение.
– К нам спешит маг Зинар, мой принц, – заметив одного из советников принца, сообщил капитан.
– Хм, интересно, что могло такого случиться, чтоб он оставил принца на одного Патриса. Что произошло? – нарочито громко спросил Аркадиас. – Почему ты оставил наследного принца?
– Я лишь выполняю его волю, – смиренно склонив голову, ответил тот и чуть тише добавил: – Принц желает знать, как все прошло?
– Все идет по плану, – так же шепотом ответил Аркадиас. – Пусть… – но тут он заметил приближавшегося Барклая и уже другим тоном продолжил: – Пусть его высочество наследный принц не беспокоится. Барон с радостью принял наше предложение, а потому отправляется с нами и с пятью сотнями своих воинов встречать короля.
– Не совсем так, ваше высочество, – низко поклонившись, произнес Барклай. – Барон вынужден остаться, вместо него с вами отправится один из лучших наших капитанов. Уверяю вас, барон просто в отчаянье, ведь встречать короля после славной победы в составе почетного эскорта – это такая честь. Но, увы, барон вынужден лишить себя этой чести, он очень переживает за здоровье наследного принца. А потому считает, что не вправе оставлять его здесь одного. А впрочем, вот и он сам. Думаю, барон Жигаро и сам вам все объяснит. С вашего позволения, мой принц, я должен идти. Есть некоторые распоряжения, которые я должен по поручению моего господина передать капитану Ашуру.
Барклай быстрым шагом направился навстречу барону.
– Я сообщил принцу о том, что вы не можете отправиться вместе с ним, – прошептал Барклай. – Сошлитесь на недомогание наследного принца и на ваш долг, который обязывает вас находиться в замке, пока кронпринцу нездоровится.
– Хорошо. Ты передал все, что нужно Ашуру?
– Нет. Но как раз направляюсь к нему.
– Сделай все, как условились, и скорей возвращайся.
Барклай молча поклонился и отправился выполнять данное ему поручение.
– Что я слышу, барон? Вы не желаете отправиться с нами встречать короля?
– Отнюдь. Я больше всего бы желал этого, – сокрушенно качая головой, произнес Жигаро. – Но обстоятельства… Они порой, к моему глубочайшему сожалению, бывают сильнее нас. Наследный принц нездоров и ныне пребывает в замке Арташ. А значит, под моей ответственностью находится не только здоровье, но и жизнь его высочества. Разве могу я оставить замок в такой день? Уверен, король Логар Железный поймет и оценит мой поступок. Ведь он не только государь, но еще и любящий отец.
– Ваши слова, дорогой барон, тронули меня, – качая головой, ответил Аркадиас. – В них столько заботы и участия. Несомненно, король оценит как ваши слова, так и вашу заботу, причем в полной мере. Уверен и в том, что он по достоинству воздаст вам за все, со временем.
– О, я лишь выполняю свой долг, мой принц, – склонив голову, ответил Жигаро.
– Кстати, я как раз интересовался состоянием здоровья принца Велентара у достойного Зинара, когда к нам подошел ваш слуга. И, между прочим, так и не получил ответа. Так что вы мне скажете, милейший Зинар?
– Мои, наши отвары избавили наследного принца от одолевавшей его слабости желудка. Но, тем не менее, он еще слишком слаб. Слишком много желудочного сока он потерял. А потому наследный принц пока не в состоянии принимать пищу из-за болей в животе. Но наши отвары в конечном счете, безусловно, излечат его.
– Сами посудите, мой принц, – сокрушенно взмахнув руками, посетовал барон Жигаро. – Я бы с радостью отправился с вами, но мой долг велит остаться рядом с кронпринцем Велентаром.
– Ну, что ж, значит, так тому и быть, – ответил Аркадиас. – Зинар, будьте всегда при наследном принце и молитесь богам, чтоб он поправился, и как можно скорее. В путь, капитан Саркарий, возглавьте отряд, мы отправляемся немедля.
Саркарий склонил голову и приложил руку к груди.
– Ваш приказ, мое выполнение, – произнес он и, развернув коня, поскакал к воротам замка.
Вскоре послышались команды: выстроиться в колонну, походным маршем, вперед.
– Что ж, вот и мне пора. Но, думаю, мы расстаемся ненадолго. Уверен, король захочет лично убедиться, что с наследным принцем все в порядке.
– О, это было бы честью не только для меня, но и для всего замка Арташ. Его величество ни разу не почтило меня своим присутствием. Об этом я мог бы только мечтать.
– Ну, мечты иногда имеют обыкновение сбываться, – бросил напоследок Аркадиас и ускакал, а потому не слышал ответа барона.
– Но не в этот раз, принц, – процедил сквозь зубы Жигаро. – Не в этот раз.

Велентар

– Зинар, что сказал тебе Аркадиас? – взволнованно воскликнул Велентар.
– Тише, тише, мой принц, – вскинув руки, зашипел тот в ответ. – Здесь даже у стен могут быть уши.
– Ах, да, я и забыл, – спохватился Велентар.
И уже спокойнее и заметно тише вновь повторил свой вопрос.
– Мне просто не терпится знать, как продвигается задуманный Аркадиасом план.
– Как я понял, все в порядке, – шепотом доложил маг. – Жигаро все-таки отправил с принцем Аркадиасом пять сотен или около того воинов. Он поверил принцу Аркадиасу и думает, что они нужны ему для почетного эскорта по случаю благополучного возвращения короля Брендании Логара Железного. Но в замке осталось не меньше воинов. Так что теперь все зависит лишь от красноречия его высочества Аркадиаса.
– У него все получится, – произнес Патрис.
– Ой, с чего вдруг такой оптимизм? – съязвил Зинар. – Не ты ли называл затею принцев авантюрой?
– Называл и поныне так считаю, – не стал отпираться тот. – Но, во-первых, не каждая авантюра заканчивается провалом. А во-вторых, если вас не раскусили сразу, то и остальное должно получиться.
– Да нет, сдается мне, что ты, уважаемый Патрис, просто понял, что был не прав, но признаться в том не желаешь.
– Думай, что хочешь, – устало отмахнулся от брата Патрис. – Я лишь выразил свое мнение.
– Вот ведь всегда ты так, – вскинулся Зинар. – Я…
– Прекратите немедленно, – зарычал на них Велентар. – Не хватало еще, чтоб из-за ваших склок все полетело в бездну Арши. Аркадиас должен вернуться лишь под утро, значит, нужно выждать. И вот еще что, Зинар, распорядись, чтоб подали ужин.
– Но, мой принц, я объявил, что ваш желудок пока не в состоянии принимать пищу, – возразил Зинар.
– И напрасно, – отрезал Велентар. – Я хочу есть, так что будь добр, позаботься об этом.
Зинар бросил взгляд на Патриса, ища поддержки, но тот, пожав плечами, отвернулся и с интересом стал рассматривать стену. Вздохнув, Зинар поплелся к дверям, на ходу бросив короткое:
– Как пожелает его высочество.
– И поторопись, ведь весь день во рту маковой росинки не было. А вчерашнее я благодаря вам все выблевал по дороге сюда.

* * *

– Господин барон! Жигаро, проснитесь же!
– Барклай, ты чего тут делаешь? Чего тебе надо? Ты что, совсем сдурел, будить меня в такую рань? – еле продирая глаза от сна, зарычал Жигаро.
– Нет, мой барон, – дрожащим от волнения голосом ответил тот. – Король…
– Что король? Умер? Так…
– Нет, нет, мой барон. Король вернулся и прямо сейчас направляется к замку Арташ!
– Что за бред? – ошарашенно спросил Жигаро. – Этого не может быть. Король не мог… Не должен был вернуться.
– Но это так, – заверил его Барклай. – С юга к нам движется четырехтысячное войско.
– Идиот! С чего ты взял, что это войско короля?
– Штандарты, мой барон. Мне только что доложили, что видели штандарты Логара Железного. Это может быть только король и никто другой. Даже наследный принц не имеет права на них. Всякий, кто дерзнет поднять над своим войском штандарт короля без на то его личного позволения, должен считаться изменником. Это…
– Я знаю кодекс и без твоих напоминаний, – вяло отмахнулся Жигаро. – Ты мне лучше объясни, как тебе стало известно об этом? И кто видел штандарты короля?
– Я отправил вслед за принцем своего следопыта и велел ему остановиться в одном переходе от замка. Я поручил ему следить за дорогой и докладывать мне обо всем, что заслужит его внимания. Я знаю его давно, Салеш отличный следопыт и разведчик. Мы с ним не через одно сражение прошли.
– Ладно, ладно, убедил. Где этот твой Салеш?
– Здесь, за дверью, ждет, – отчеканил Барклай.
– Так зови, чего застыл, как истукан, – взорвался Жигаро.
Барклай метнулся к двери и вскоре вернулся, ведя впереди себя следопыта.
– Ты Салеш?
– Да, мой господин, – низко поклонившись барону, ответил тот.
– Ну, рассказывай, Салеш, что видел, да смотри ничего не перепутай. Если в чем доподлинно не уверен, лучше так и скажи, но привирать не смей, – грозно глядя на следопыта, спросил Жигаро.
– Так не мог я ничего перепутать, а потому все как есть рассказал господину Барклаю. Значит, только начало темнеть, смотрю, вдалеке войско движется. Я холмами метнулся, чтоб, значит, ближе подойти да хорошенько разглядеть его, ну, войско-то. А кобылу, значит, я заранее стреножил да на глаза повязку надел, чтоб, значит, не заржала ненароком по случаю, да и меня заодно не выдала. Так вот гляжу, войско идет. Пеших нет, все в седле, а к седлам штандарты короля прикреплены, и знамя Брендании вовсю развевается. Ясное дело, король вернулся. А как же еще? Да, и вот еще, знамена принцев я тоже видел, в том числе и ваши. Ну, я, значит, бегом назад, в седло, и мигом сюда. Вот и все.
– Так говоришь, ты уверен, что видел именно штандарты короля Логара?
– Да я их как вас вот видел, – вскинув руку вперед, удивленно произнес Салеш.
– Ладно, верю, – задумчиво протянул Жигаро. – Сходи на кухню да передай там, что я велел хорошенько накормить тебя, да и вина стаканчик-другой пусть нальют. Все, ступай.
– Благодарю, господин, – поклонившись, ответил Салеш и поспешил выйти.
– Ничего не понимаю, – схватившись за голову, выдохнул барон. – Ведь меня убеждали, что король больше не вернется с похода. Как такое могло произойти? Значит так, Барклай, мне какое-то время нужно побыть одному, а ты вели принести вина в главный зал и жди меня там. Думать будем, как короля встречать и что делать. Все, иди.
– Будет исполнено, – кивнул Барклай, после чего покинул покои барона и спешно направился в главный зал замка. Но совсем не потому, что так повелел барон. С недавней поры многое изменилось, изменилось и его отношение к своему господину.
«Думать он будет, как же. Знаю я твои думы, и с кем ты их думать будешь, тоже знаю. Говорил же тебе, не зли принцев. А ты мне что в ответ? Их, считай, больше нет. Правлению дегаров пришел конец. Скоро все изменится, и в лучшую для нас сторону. А я, дурак, и уши развесил. Столько лет в служении ему зазря потратил. Ну, нет, ты меня за собой не потащишь, нет, не выйдет».
Так размышлял Барклай, направляясь в главный зал, но не для того, чтоб выполнить приказ барона. Он знал тайну своего господина. Он видел и слышал, хоть и смутно, с кем, где и, главное, о чем ведет разговоры барон в своем тайном убежище в подземелье замка. «Что ж, мне совсем не помешает узнать, о чем они будут говорить. А там уж будет видно». Но тут ему на глаза попался ночной стражник. Тот расслабленно и безмятежно прогуливался по коридорам замка.
– Это так ты несешь службу, Гемар? – рявкнул на него Барклай, впрочем, скорее для острастки, чем всерьез.
– Господин Барклай, – встрепенулся тот. – Я, я ничего, я на посту, службу несу. Нужно же проверить, все ли в порядке в замке нашего повелителя. Вот я и хожу…
– Понятно, – хмыкнул Барклай. – Ну и что? Все тихо? Все спят в своих каморках?
– Так и есть, все тихо.
– Вот это-то и плохо. Плохо, Гемар, что все тихо. Плохо, что все спят.
– Я не понимаю вас, мой господин, – вытаращив глаза, промямлил стражник.
– Да куда уж тебе, – усмехнулся Барклай. – Ну, чего стоишь как истукан. Живо буди слуг, поваров, всех. Король нынче утром будет здесь.
– Король? Логар Железный? – выдохнул Гемар.
– Да, именно Логар Железный! Или ты знаешь другого короля славной Брендании?
– Н-нет, только Логара Железного.
– О, боги. Ну, так чего глаза вытаращил? Живо выполнять, что велено. И…
Но то ли стражник и впрямь был столь искренне рад возвращению короля, то ли весть о том, что король прибудет в замок Арташ, так повлияла на него. Но в итоге Гемар, гремя оружием, словно древнее привидение, помчался по коридорам замка, вопя во все горло: «Король вернулся! Король утром будет в Арташе! Просыпайтесь, все просыпайтесь, наш король вернулся!»
– Стой! Тьфу! Ох, идиот, – покачав головой, выдохнул Барклай. – Нет, ну что за кретин. Теперь придется самому идти на кухню за вином.

* * *

– Патрис, Зинар, что там за шум? – сонно щуря глаза, проснувшись от гвалта и топота десятков ног за дверями покоев, недовольным тоном произнес Велентар.
– Сейчас узнаю, – вскочив с кровати, отозвался Зинар. – Ни днем ни ночью от здешних слуг покоя нет. Так и снуют, так и снуют.
Потягиваясь, Зинар направился к двери и вскоре скрылся за ними.
– Как думаешь, Патрис, что там происходит?
– Не знаю, но думаю, Зинар скоро все выяснит.
– Но ты же маг, неужели ты не можешь все узнать прямо сейчас?
– Могу. Но ведь и Зинар маг. Однако он не стал прибегать к магии и был прав. Не стоит растрачивать силу магии по пустякам. Слишком легкомысленно да и неразумно.
– А если я велю?
– Я выполню ваш приказ. Но повторяю, это будет крайне неразумно. Вспомните, Аркадиас настоятельно просил вас ничем не выдавать себя. Он и нам наказывал не использовать магию без необходимости. К тому же вот и Зинар вернулся, – кивнув на дверь, ответил Патрис. – Ну, что там произошло?
– Да, Зинар, поведайте нам, чем вызван сей переполох?
Зинар озабоченно посмотрел сначала на принца, потом перевел взгляд на Патриса и вновь на принца.
– Ваше высочество, принц Велентар, король вернулся.
– Что? – ошарашенно воскликнул Патрис.
– Что, что? Говорю же, король вернулся из похода. Слуги носятся как угорелые. Весь Арташ готовится встретить короля Логара Железного.
– Ваше величество, вот все и устроилось. Теперь барону так и так несдобровать, – радостно подытожил Зинар.
– Подождите радоваться прежде времени, – не разделяя радости магов, ответил Велентар. – Если весть верная, то мы еще успеем порадоваться. А что если у Аркадиаса что-то пошло не так, как задумывалось? И ему пришлось изменить план.
– Или барон специально бросил этот слух, чтоб посмотреть, как мы себя поведем? – предположил Зинар.
– Думаю, больше нет нужды ждать. Если это западня, то очень скоро Жигаро поймет, что его замысел не удался, и тогда он перестанет скрывать свои намерения. А потому сейчас нужно как можно скорее дать знать моим гвардейцам, что их принц в опасности. Пусть пробиваются сюда, если придется, с боем, а мы приготовимся дать отпор барону и его людям, – вскочив с кровати, решительно произнес Велентар.
– А я думаю, мой принц, нам все же нужно выждать. Возможно, все не так плохо, как нам кажется на первый взгляд. Нужно подождать, принц Велентар, уверен, вскоре все встанет на свои места, – рассудительно добавил Патрис. – В конце концов, даже без гвардейцев вашего высочества мы сможем защитить вас.
– Что ж, так и поступим, – подумав, согласился с магом Велентар. – К тому же и Аркадиас нередко прислушивается к вашим советам. Хотя, видят боги, мне все это не по душе. Я будущий король Брендании, и Жигаро обязан мне повиноваться. Мне надо было прийти сюда с большим войском и взять, если понадобится, Арташ приступом, а затем покарать барона за неповиновение. А я… эх.
– К нашему сожалению, принц Аркадиас прислушивается к нашему мнению намного реже, чем нам бы того хотелось. Мы понимаем вас, ваше высочество, но вынужден сказать, что порой наиболее простой, а потому предсказуемый шаг не всегда самый верный. Принц Аркадиас предложил вам свой план, и вы согласились с ним. Так стоит ли сейчас все рушить? Тем более что это, во-первых, неразумно, а во-вторых, небезопасно, – возразил рассудительный Патрис.
– Это тот редкий случай, когда я соглашусь с Патрисом, – кивнул Зинар.
– Ну, разумеется. Я почему-то нисколько не удивлен. Хорошо, будь по-вашему. Но все же передайте гвардейцам, чтоб были готовы э-э… встретить короля. И пусть оседлают моего коня. Я к паланкину теперь и на сотню шагов не подойду. Да, Патрис, будь любезен, подай мою одежду и доспехи.
– Как вам будет угодно, мой принц, – покорно склонив голову, ответил Патрис.

* * *

– Король! – закричали со стен крепости. – Армия короля на подходе. Открывайте ворота, опускайте мост.
– Ваше высочество, я смотрю, вам уже лучше, – спросил барон, увидав Велентара в полном здравии во внутреннем дворе замка. – Не иначе как здешний воздух так благотворно повлиял на вас.
– Скорее старания моих лекарей, – отрезал кронпринц.
– Разумеется, ваше высочество, – склонив голову, покорно произнес Жигаро, после чего тут же отошел от принца.
– Барклай, и что ты на все это скажешь? – дрожащим от гнева голосом спросил барон.
– Пока ничего, – ответил тот. – Даже если это и король, что с того? Разве не вы оказали всяческую помощь наследному принцу, когда тот занемог? Что бы при этом принц ни говорил, факты остаются фактами. Он здесь, в Арташе, и, судя по всему, совершенно здоров.
– Вот как раз это меня и беспокоит, – раздраженно бросил Жигаро. – Еще вчера на нем и лица не было. Я это сам видел. А сегодня? Посмотри на него, он прямо пышет здоровьем.
– Ну, а какой у нас есть выход? Закрыть ворота, поднять мост? Значит, во всеуслышание объявить о своем неповиновении. Вот тогда нас точно ничто и никто не спасет. Да что там говорить, ваш гарнизон тут же пленит вас и передаст в руки короля.
– Проклятие, ну почему я не нанял наемников! Они хоть верность хранят, во всяком случае, пока им платят.
– Они въезжают, мой барон, – игнорируя вопрос барона, предупредил Барклай.
Все жители замка, включая даже слуг, собрались во внутреннем дворе в ожидании приезда короля.
Первым в ворота крепости въехал капитан Ашур, чем немало удивил всех без исключения. Ашур спешился, сразу же как въехал в замок, и тут же направился в сторону кронпринца и его окружения. Стоявший рядом с принцем барон Жигаро, усмехаясь, сделал было шаг навстречу своему капитану, но, встретившись с ним взглядом, осекся и подался назад.
Что-то во взгляде Ашура заставило его понять, что этого делать не стоит. И еще барон понял, что потерял власть как минимум над половиной своего гарнизона.
А тем временем капитан Ашур, подойдя к принцу Велентару, преклонил колено и, склонив голову, тихо, но, тем не менее, так, чтобы его услышали все, кто находился рядом, произнес:
– Сожалею, мой принц, но я привез черную весть. Король Логар Железный мертв. Его тело уже сегодня доставят в столицу Брендании.
Велентар побледнел и оглянулся, словно ища кого-то, его взгляд блуждал по внутреннему двору замка. Наконец он увидел Аркадиаса, который как раз въезжал в ворота замка. Принц крови спрыгнул с коня и молча обнажил голову. Только теперь Велентар убедился, что весть о гибели его отца короля Брендании правда. Король Логар, прозванный за несгибаемую волю и нерушимое слово Железным, мертв.
– Жители Арташа, воины, народ Брендании, обнажите головы и падите на колени, ибо наш король умер! – обернувшись, выкрикнул капитан Ашур.
Мгновенно наступившую тишину вдруг нарушил приглушенный женский всхлип, за ним другой, и вскоре воздух взорвался от женского плача.
Велентар уткнувшись взглядом в невидимую точку, хранил молчание, пока к нему не подошел Аркадиас.
– Прими мои искренние и самые глубочайшие соболезнования, мой друг. Прости и за то, что не решился я принести тебе эту черную весть. Не смог я! Не знал, как сказать. Прости! Король Логар заменил мне отца, я и сам до сих пор не могу в это поверить. Я видел его тело, но принять разумом, что его больше нет…
– Я все понимаю, Аркадиас, тебе не за что извиняться, – кивнул Велентар. – Ты узнал, как это произошло? Кто нанес смертельный удар, кому мне мстить?
– Стрела. Она вонзилась ему в горло. Знаю только, что мучился он недолго. А мстить, мстить нам, мой друг, нужно Мордоку, проклятый колдун, уверен, здесь не обошлось без его черного колдовства. Но сейчас нужно поскорее вернуться в Латимор.
– Быть посему, – кивнул Велентар и вновь задумчиво замолчал.
Но тут, перекрикивая плач и стенания, раздался низкий и суровый голос лорда Сейлора.
– Король умер и да здравствует отныне король Велентар!
– Да здравствует король Велентар, – эхом откликнулись гвардейцы Аркадиаса и Велентара.
– Да здравствует король Велентар! – крикнул капитан Ашур, а за ним и его солдаты.
– Да здравствует, – эхом пронеслось по всему Арташу.
И вот уже все, кто еще недавно рыдал, оплакивая павшего в бою короля, радостно махали руками, приветствуя Велентара, нового короля Брендании.
– Как коротка человеческая память, друг Аркадиас, – грустно усмехнулся Велентар. – Еще мгновение назад они рыдали, оплакивая моего отца. А теперь, посмотри на них. На их лицах нет и тени былой печали.
– Народ не может жить без правителя. Страна не может существовать без государя. Таков удел всех королей, – пространно ответил Аркадиас. – Когда придет твой день уйти в чертоги огненноокого, они будут так же славить восхождение на трон твоего сына. Так было всегда, и этого не изменить. Да, наверное, и не нужно.
– Возможно, ты прав, впрочем, ты редко ошибаешься. Но я больше не желаю видеть это. Мы немедленно отправляемся в Латимор.
– А как же быть с бароном? Ты что же, все оставишь как есть?
– Да. Я не хочу начинать свое правление с мести своим же подданным. Мы призовем Жигаро в Латимор, там и только там он ответит нам за все. Я хочу, чтобы королевский совет лордов вынес ему приговор за его деяние.
– Мудро, – кивнул Аркадиас. – Я бы даже сказал, по-королевски мудро.

Лин, Гарк и Дамир

Боль, пульсирующая, не дающая даже приоткрыть глаза, и голоса, приглушенные, знакомые, но доносящиеся как будто издалека. Словно в голове его поселился дятел и что есть сил молотит по ней – тук-тук, тук-тук. Лин, превозмогая боль, все же приоткрыл глаза и тут же сморщился, сдерживая готовый вырваться наружу стон. Надо бы приглушить ее, мелькнула в голове Лина мысль, но он тут же отбросил ее и прислушался. Опять голоса, определенно, он не один.
– А я повторяю тебе, всем вам это с рук не сойдет. Клянусь Орином, если с ним… Если он… Дамир, я не остановлюсь, пока не найду и не изрублю в щепки вашу священную рощу вместе с вашим отцом древом или как там оно у вас зовется, изрублю, так и знай! Да как ты мог это допустить? – дрожащим от гнева голосом произнес Гарк. – Ладно, он юнец безусый, он еще и жизни не знал, да и не умеет ничего. Но ты? Отправить на заклание беззащитного юнца, о боги!
– В тебе говорит гнев, рыцарь, гнев и сострадание, а потому я не стану принимать всерьез твои слова, – в отличие от рыцаря спокойно ответил тому Дамир. – Надеюсь, что и наша милосердная богиня и Отец Древа не воспримут их как оскорбление или угрозу. Но предупреждаю тебя, не переходи грань дозволенного. Что же касается Лина… То тут я с тобой не согласен. Не так он и юн и уж точно совсем не беззащитен, ты сам обучил его всему, что должен знать воин. Заметь, мне никогда это не нравилось, но я все же молчал. Да и магическая сила его поболее моей будет, другое дело, что пока у него нет опыта, но и это со временем придет.
– Ты предупреждаешь? Меня? – вскинулся рыцарь в ответ. – Ты и твои жрецы чуть не погубили парня, я уж не говорю об остальном. Как ты мог позволить ему… Да вы все… Ты мне вот скажи, как он этого самого опыта наберется, если вы его сегодня чуть не погубили на радость проклятой Арши.
«О, а это уже интересно. Но дядюшка Гарк разошелся не на шутку, думаю, самое время вмешаться, – решил Лин. – Да и мне самому хотелось бы знать, что произошло в священной роще».
– Со мной все в порядке, Гарк, – превозмогая боль в голове, тихо произнес Лин.
– Лин! Ну, наконец-то, – воскликнул Гарк, кинувшись к нему. – Слава богам, ты наконец-то очнулся. Ты как? Мальчишка! – вдруг взревел рыцарь. – Безответственный эгоистичный сопляк! Благодари богов, что остался жив, иначе я нашел бы тебя и в бездне самой богини Арши и уж тогда задал бы тебе трепку, можешь не сомневаться.
– Я тоже рад тебя видеть, наставник Гарк, – измученно улыбаясь, ответил Лин.
– Болит голова? – скорее утверждая, чем спрашивая, подойдя, произнес Дамир. – Сейчас пройдет, – вытянув руку вперед, пообещал он.
– Как долго я был… Как долго я спал?
– Спал? Ты, наверное, хотел сказать, был без сознания! – рявкнул Гарк. – Тебя принесли сюда утром первого дня седмицы, а сейчас четвертый заканчивается. Хруст все эти дни выл как оглашенный, с рассвета и до заката, ни днем ни ночью от его воя спасу не было. Я было его прогнать хотел, так разве его прогонишь? Развалился у дверей, глядит на меня своими серыми глазами и все одно воет.
– Ну, что, полегчало? – спросил Дамир. – Впрочем, вижу, что полегчало, а вот наставник Гарк немного лукавит. Хруст и вправду первые три дня выл, но сегодня его слышно не было. А вот от двери и впрямь не отходит. Что же касается самого наставника Гарка, то как раз именно он и не отходил от тебя, сдается мне, он и хижины-то ни разу не покидал.
– А куда мне было идти? Еды вдоволь, питья тоже, что еще нужно старому рыцарю, сиди себе да грей кости, – отмахнулся Гарк. – Да и Дамир вот каждое утро приходил, то отвар принесет, то мазь какую. Я ж говорю, ни днем, ни ночью покоя не было, – ворчливо заключил Гарк.
– Благодарю вас, наставники, – с чувством произнес Лин. – Но, Дамир, скажи – я прошел посвящение?
– Нет, – качнув головой, при этом скупо улыбнувшись, ответил верховный жрец.
– Значит, все зря, – поднявшись с кровати, грустно усмехнулся Лин.
– Ты куда это вскочил? – рявкнул нарочито грозно Гарк. – Ну-ка ляг, ты все еще слаб.
– Я в порядке, да и голова больше не болит благодаря верховному жрецу Дамиру, – задумчиво произнес Лин.
– В порядке он, – проворчал Гарк. – Еще недавно он лежал без движения, словно труп, а теперь, видите ли, он в порядке. Вернись в кровать, говорю.
– Он и вправду в порядке, наставник Гарк, – вступился за Лина Дамир. – А вот что касается того, что все зря, хм… Я бы так не сказал, маг Лин.
– Что? Маг? Ты, наверное, оговорился, наставник Дамир? – удивленно спросил Лин. – Я же не прошел посвящение.
– Отнюдь, я сказал то, что сказал, – пожал плечами верховный жрец. – Посвящение ты не прошел – к сожалению, это факт. Ты не получил и благословение нашей богини. Но и Отец Древа не узрел в тебе зла, хотя вот сила твоя… Магия, что дремала в тебе… Она пробудилась, и она же определила твое будущее, – устало выдохнул Дамир, присаживаясь на скамейку. – Магия друидов, наша магия – это дар богини Гарины. Мудрость Отца Древа, благословление богини, законы, которые даны нам и которым мы следуем и чтим, – все вместе взятое и есть путь друида. В том, что ты не получил благословение нашей богини, есть и моя вина.
– О чем ты говоришь, Дамир? – непонимающе произнес Лин. – Я познавал азы магии с самого детства. Ты да дева леса Наир-На, вы были моими учителями. О какой вине ты говоришь?
– Все так, ты был хорошим учеником, и я обучил тебя всему, что должен знать и уметь мой преемник. Да, да, я чувствовал дремавшую в тебе силу и поражался ей. Ты ведь слышал, что я сказал наставнику Гарку о тебе. Твоя сила… Лин, ты можешь стать и станешь величайшим магом, но только тогда, когда магия, дремавшая в тебе до недавнего времени, окончательно пробудится. Я чувствовал твою силу, силу твоей магии, но не смог, а может, и не захотел увидеть главного. Я желал лишь одного, чтоб ты остался здесь, среди нас, твоя сила позволила бы вернуть друидам былое величие. Я, не колеблясь, передал бы тебе посох верховного жреца, высшую власть над всеми друидами, но… Я не учел только одного, твой путь иной, у тебя другая судьба, другое будущее. Не спрашивай, какое, я не знаю, да и знал бы, не сказал. Ты скоро сам все поймешь, то, что пробудилось в тебе, укажет, направит тебя, и ты последуешь зову. И последнее, ночью мне было видение: ты можешь оставаться в нашем лесу, сколько пожелаешь, но в священную рощу больше не ходи. Такова воля нашей богини! Прощай, юный чародей, и прости старого друида, за все прости, – поднявшись, Дамир, не произнеся больше ни слова, вышел за дверь.
– Ну, теперь мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – тихо спросил Гарк. – Поскольку Дамир ушел, между прочим, даже не удосужившись попрощаться со мной, впрочем, я не в обиде. Что еще можно ожидать от друида? Когда хочет, приходит, когда хочет, уходит, ни тебе здрасте, ни до свидания. Одно слово, друид. Так что, давай-ка ты рассказывай, о чем это он говорил? Куда это ты должен уйти? И кто это тебя позовет? Только про магию опусти, не надо, я все едино ничего в том не смыслю.
– Если б я знал, дядюшка Гарк, если б я знал, – рассеянно и в то же время задумчиво, тихо ответил Лин. – Давай-ка лучше ложиться спать, утром поговорим, – откинувшись на спину и уставившись в невидимую точку в потолке, предложил он Гарку.
– И то верно, сон лучшее лекарство, – кивнул, легко соглашаясь, Гарк. – Да и я не прочь поспать. Хруста-то впустить, измаялся поди зверь?
– Да нет его, ушел, как только я проснулся, он и ушел, – буркнул Лин, закрывая глаза.

Зов

Лин успел отбить летящий в него огненный шар.
– Арамус-тон тагор. Арамус-тон фагор, – прошептал Лин, вскинув руки перед собой.
И через мгновение во врага, вспыхнув, полетели две сине-голубые молнии.
Как ни странно, но он не видел лица противника, даже силуэт его был словно размыт, но главное то, что Лин чувствовал присутствие еще одного врага, более сильного, более коварного, чем тот, с кем сражался сейчас Лин. И этот враг приближался, медленно, но неотвратимо, словно хищник, загнавший добычу, он не торопился, предвкушая скорую расправу.
– Покажись, что ж ты прячешься? – в гневе закричал Лин. – Я не боюсь тебя!
– Червь, червь, ты ничтожный червь, – ответил невидимый враг.
– Лин, Лин, проснись, да проснись же, – услышал он взволнованный голос.
Открыв глаза, Лин увидел встревоженное лицо Гарка.
– Ты чего вытворяешь, кричишь, требуешь, чтоб кто-то показался. Тебя что, уже кошмары мучают? А я ведь говорил, не доведет тебя магия до добра.
– Это был не совсем кошмар, дядюшка Гарк. Я почему-то уверен, что все это должно произойти наяву, – тряхнув головой, ответил Лин. – Мне нужно уйти, – вскочив с кровати, решительно произнес он.
– Опять? Да неужели тебе было мало твоего посвящения? Еле живого ведь принесли. Не позволю, так и знай, или пойду с тобой.
– Не переживай, я ненадолго, мне нужно увидеться с… другом, я скоро, – и не дожидаясь ответа, скрылся за дверью.
– Отчего-то мне кажется, что очень скоро мы расстанемся надолго, – тихо бросил он вслед ушедшему Лину.
Лин бежал по лесу, с шумом вдыхая и выдыхая воздух, словно пытаясь выдуть из себя остатки кошмарного сна. Кто этот невидимый враг или скорее враги? Наир-На. Она наверняка сможет помочь понять, а значит, открыть ему скрытый смысл его видения.
Он вспомнил слова девы леса:
– Знания не всегда приносят в душу умиротворение, Лин. Возможно, вместо ожидаемых ответов у тебя появится еще больше вопросов.
– Ты была права, о прекрасная Наир-На, – выкрикнул Лин, остановившись. – Где ты, дева леса, ты нужна мне.
– Я здесь, юный маг, – услышал он за спиной тихий, наполненный грустью голос девы леса.
– Наир-На…
– Я все знаю, Лин, – перебила та его. – Разве не предупреждала я тебя? Впрочем, чего уж теперь. Ты хочешь понять смысл твоего видения? Но разве ты сам уже не понял?
– Я, я… я не знаю, – растерянно взмахнув руками, ответил Лин. – Все так стремительно изменилось в моей жизни. Сначала Дамир рассказал мне о силе, что якобы пробудил во мне Отец Древа, и о том, что я не прошел посвящение. Но при этом он все же назвал меня магом и заявил, что сила во мне окончательно пробудится не здесь, не в лесах богини Гарины. Более того, он сказал, что мне больше нельзя будет появляться в священной роще, добавив при этом, что такова воля богини Гарины. И самое главное, наконец, я странно себя чувствую, со мной явно что-то происходит. Я бежал сюда, к тебе, но меня все время не покидает странное чувство, словно… Я не знаю, я не хочу уходить, но что-то во мне… И потом это видение… сон… Я не понимаю, что происходит.
– Ты слышишь зов силы, Лин, и с каждым днем он будет все сильней. Не противься ему, это ничего не изменит. Ты чувствуешь силу древней магии? – спросила его Наир-На. – Она зовет тебя, не так ли? Так иди же на ее зов. Иди, и возможно, тебе откроются великие знания. Что же касается твоего видения, то, как я уже говорила тебе, твое будущее не предопределено. Все будет зависеть от выбранного тобой пути.
– Значит… Я понял, все понял, Наир-На, – решительно произнес Лин. – Видимо и впрямь пришла пора взрослеть. Что ж, тогда прощай, Наир-На, прощай, прекрасная дева леса, надеюсь, еще свидимся.
– Я тоже очень на это надеюсь, дорогой Лин, – грустно улыбаясь, произнесла та в ответ.
– Да, и еще, пусть верховный жрец Дамир знает, мне не за что его прощать. В моем сердце он навсегда останется моим наставником, заменившим мне отца, как, впрочем, и дядюшка Гарк, – с теплотой в голосе произнес Лин. – Ну, теперь вроде все, я пошел.
Лин покидал Наир-Ну со смешанным чувством потери, горечью в сердце и, как ни странно, возбуждения. Что его ждет там, за границами лесов богини Гарины? Каков тот мир? Какие люди встретятся ему? Какие тайны откроются ему? Он шел задумавшись, ни разу так и не обернувшись, но если бы все же обернулся, то немало б был удивлен, увидав на лице девы леса слезы, простые человеческие слезы. Но разве дух леса может плакать?
– Иди, чародей Лин, иди, – улыбаясь сквозь слезы, прошептала дева леса. – Иди, чтоб однажды непременно вернуться, но уже другим. А я буду ждать тебя.

* * *

– Что это ты опять выдумал? – возмущенно кричал Гарк. – Что за блажь? Никуда я тебя не пущу, слышишь? Дамир сказал ему, видите ли? Ну и что? Мало ли, что еще взбредет твоему друиду. И потом, позволь напомнить тебе, он еще сказал, что ты можешь оставаться здесь сколько хочешь. Так в чем же дело? Да что ты знаешь о мире?
– Еще один повод для того, чтобы отправиться в путь, – пожав плечами, нашелся Лин. – И потом, я же сказал тебе, я чувствую, слышу зов. Я должен идти, дядюшка Гарк, и не держи меня, все равно ведь уйду.
– Ну, тогда и я с тобой, – махнув рукой, сдался Гарк. – Что мне здесь одному делать? И Хруста с собой прихватим. Ну, что скажешь, а?
– Наверное, здорово, – ответил Лин. – Но ты лучше меня знаешь, что это невозможно. Твоя нога… ты не сможешь долго идти. Прости, но из этого ничего не выйдет.
– Мне лучше знать, что я смогу, а что нет, – вскинулся было Гарк, но тут же сник. – Ты прав, я ни на что не годный старик. Но этот старик все же кое-что может. Выйдем-ка во двор, и прихвати клинки, посмотрим, не забыл ты то, чему я тебя учил. Хочешь увидеть мир? Что ж, изволь, иди, но с одним условием – докажи, что ты способен постоять за себя. Магия не в счет. В некоторых королевствах она вообще под запретом. Во всяком случае, так когда-то было. Продержись против меня четверть квадра, и быть по-твоему, можешь идти.
– Что ж, идет, – улыбнувшись, согласился Лин. – Но зачем клинки? Может, все же возьмем тренировочные?
– А ты и там собираешься, если что, этими деревяшками махать? Нет уж, не выйдет. Считаешь, что готов – докажи это. Пошли.
– Как скажешь, наставник, – кивнул Лин и, прихватив мечи, вышел вслед за рыцарем.
– Что ж, начнем, – рубанув воздух несколько раз мечом, произнес Гарк. – Ну, теперь держись, – рявкнул он и бросился на Лина.
Уклон, еще один, разворот, блок, снова уклон. Клинок в могучей руке Гарка со свистом разрубил воздух всего лишь в двух пальцах от головы Лина.
«Эдак он меня и без головы оставит, – подумал Лин, отбивая очередной выпад наставника. – Да, Гарк взялся за меня всерьез, таким я его еще не видел. Что ж, надо показать ему, что и я кое-что умею, иначе он и впрямь изрубит меня».
Снова уклон и сразу же выпад, следом другой. Качнуться влево, кувырок под руку, сгруппироваться и тут же удар, не глядя, наотмашь, в расчете на атаку противника. Так называемый слепой удар.
Лин обернулся и увидел ухмыляющееся лицо Гарка.
– Ты и впрямь надеялся, что я попадусь на эту уловку? – фыркнул он. – Этот прием придумал я, не говоря уж о том, что я же и обучил тебя ему. Впрочем, готов признать, провел ты его мастерски. Но продолжим.
Гарк вновь пошел в атаку.
– У настоящего мастера меча всегда найдется парочка-другая приемов, не известных его ученику, – между тем продолжил Гарк. – Впрочем, если б ты больше уделял внимания фехтованию, я б обучил тебя и им. А теперь встречай, атака в два шага, уклон, захват и… все.
Клинок Лина, вылетев из рук, упал в траву в нескольких шагах от него.
– Даже не думай, – перехватив взгляд Лина, хмыкнул Гарк, – я не позволю тебе поднять меч. Время истекает, а договор есть договор.
– А я все же попробую, – упрямо бросил Лин и кинулся к клинку. – Нет, не успеть, – мелькнуло в голове Лина, краем глаза заметившего бегущего к нему Гарка.
Несмотря на старую рану, наставник двигался на удивление стремительно. Но тут произошло нечто, что в корне изменило расстановку сил. Огромная серо-черная тень, мелькнув, накрыла Гарка и покатилась вместе с ним по траве.
– Хруст, – облегченно выдохнул Лин, смахивая капли пота со лба. – Ты как никогда вовремя, – поднимая меч и направляясь к ревущему как медведь наставнику, добавил он.
– Отстань, поди прочь, псина вонючая, – ревел Гарк, барахтаясь и пытаясь выбраться из-под огромного волкара. – Не сметь, о боги, он еще облизал меня. Это не считается, тебе помог…ли, тысяча демонов, да отцепись же ты от меее…ня, – наконец поднявшись, устало фыркая, заявил Гарк.
– Это уж как тебе будет угодно, дядюшка Гарк, – улыбаясь, ответил Лин. – Но как ты сам выразился – договор есть договор. Я стою с мечом в руке, а твой клинок где? Ах, да вот же он, в траве валяется. Кстати, хороший приемчик, я его запомню, вдруг пригодится.
– Ну, и что ты наделал? – кивнув волкару, с укором спросил Гарк.
Но тот в ответ лишь лениво зевнул.
– Ты хотя бы его с собой возьми, – выдохнул Гарк, – все мне спокойней будет.
– Это уж как он сам решит, – пожал плечами Лин. – Ну, что, Хруст, вместе пойдем или здесь останешься?
Волкар внимательно посмотрел на Гарка, потом перевел взгляд на Лина, встал, сделал пару шагов в сторону и, обернувшись, вновь уставился на Лина.
– Ну и хорошо, – облегченно выдохнул Гарк. – Только вот велик он уж очень, наверняка будет привлекать ненужное внимание.
– Ну, это поправимо, – махнул рукой Лин. – Я все же маг, сменю ему личину, будет не волкар, а обыкновенный пес, ну разве что немного крупный, – но услыхав недовольное ворчание волкара, добавил: – Так надо, Хруст, придется потерпеть. Да и какая разница для тебя, ты-то на самом деле не изменишься, так и останешься красавцем волкаром. Все, пора, прощайся с Гарком, и пошли.
– А он уже простился со мной, – поспешил ответить Гарк.
– Это когда он тебя свалил? – улыбаясь, спросил Лин.
– Нет, – серьезно, без тени улыбки на лице ответил Гарк. – Позже, когда решал, оставаться ему или идти с тобой. Ну что ж, прощай, сынок, будь осторожен в пути и удачи, я буду ждать тебя. И еще, вот возьми это, – протягивая Лину небольшой мешочек, – тут конечно не много, но на первое время, пока разберешься, что к чему, должно хватить, – но встретив непонимающий взгляд Лина, пояснил: – Там деньги, несколько золотых и серебряных монет. Я тебе не раз рассказывал, для чего они, или ты забыл?
– Да нет, помню, просто не знал, что у тебя они есть, ты ведь никогда их не показывал.
– Ну, ты еще многое что не знаешь обо мне, я тебе расскажу, когда вновь свидимся.
– Спасибо, дядюшка Гарк, что ж, мне пора, прости, если что не так.
– Все так, Лин, все так, – заключая того в объятия, глухим голосом ответил Гарк. – Прощай и удачи. Все, ступай, не рви сердце старику. А то ведь не выдержу да за тобой вслед пойду. Ступай, я знаю, мы обязательно свидимся.
– Тогда до скорой встречи, наставник Гарк, – кивнул Лин. – Пошли, что ли.
Гарк провожал их взглядом, пока Лин и Хруст не скрылись за деревьями.
– До скорого, сынок. Надеюсь, до очень скорого, – дрогнувшим голосом прошептал Гарк.
– Он ушел, значит, таков его путь.
– А ты чего ж не попрощался с ним, мудрый друид? – узнав голос Дамира, не оборачиваясь, спросил Гарк.
– А что я мог сказать ему, кроме того, что уже сказал вчера, – тихо ответил тот, подойдя ближе. – Он должен был уйти, иначе… Тяжела стезя того, кто потерял либо сошел со своего пути. Ты ведь понимаешь, о чем я, благородный лорд рыцарь.
– Ты знал? Так почему же молчал?
– Знал. С первого дня появления твоего в нашем лесу я знал о тебе все. Но твоя душа пребывала в смятении, ты потерял веру в себя, ты не видел цели, ради которой стоило бы жить, ты был слеп, ты потерялся. Тебе нужно было время, и я дал его тебе, а младенец Лин стал твоим поводырем.
– Ты прав, мудрый друид, – ответил Гарк. – Ты прости меня, Дамир, не держи зла. Я вчера и в самом деле наговорил лишнего. Лин для меня…
– Я друид, рыцарь, – перебил его тот. – В моем сердце нет места злу. Я все понимаю.
– Что ж, наверное, и мне пора возвращаться. Как ты сказал – я был слеп, но теперь я прозрел. Не дело мне доживать свой век здесь.
– Это твой путь, рыцарь, – кивнул Дамир. – Но все же я попросил бы тебя задержаться ненадолго. Твои доспехи, их нужно поправить.
– Разве среди друидов есть кузнецы? – удивился Гарк.
– Среди друидов нет, но в бескрайних лесах нашей богини живут не только друиды, – как всегда скупо и в то же время загадочно улыбнувшись, ответил тот. – Отдай мне свою бронь, я вскоре верну ее. Ты хороший человек, хотя и не друид.
– Ну, конечно, – в тон ему ответил Гарк. – И как я мог это забыть? Что ж, пошли, день-другой уже ничего не изменит.

Арташ:

Предательство Жигаро 
– И что же мне теперь делать? – яростно зашипел на Барклая барон Жигаро.
– Не знаю, – пожав плечами, безразлично ответил тот. – Боюсь, барон, замок вы потеряли, теперь с этим уж ничего не поделаешь. Лучше подумайте о том, чтобы вместе с ним вам не потерять сегодня и голову.
– Ты считаешь…
– А как бы ты поступил на его месте, Жигаро? – хмыкнул Барклай в ответ. – Давай беги, пока у тебя еще есть время.
Жигаро зло взглянул на своего слугу, или, скорее, на своего бывшего слугу. А то, что тот отречется от него, если уже не отрекся, Жигаро теперь уже нисколько не сомневался.
– Значит, говоришь, даже у верности есть своя цена? – сверля Барклая злым взглядом, спросил Жигаро.
– Разумеется, – вновь пожав плечами, ответил Барклай. – И цена высокая. Жизнь, барон, жизнь. Ее, видишь ли, можно продать, ее можно даже иногда купить. Но вот потеряв однажды, уже ни за что не вернуть. Ни за какие деньги. Слышишь? Ни за какие!
– Что ж, может быть, может быть. Но я-то ее еще не потерял. Я, как видишь, еще жив. Слышишь, предатель? Я еще жив! Рано ты от меня отрекся, Барклай, ох рано. Смотри, как бы тебе не пожалеть потом.
– Да уж постараюсь, – отстраненно фыркнул тот в ответ. – И вот еще что, барон, ты на меня не особо наседай, не надо. Не в том ты сейчас положении, чтоб угрожать мне. Ясно? Ступай, беги, пока у тебя еще есть куда.
Барон напоследок окинул Барклая ненавидящим взглядом и поспешил прочь.
– Беги, беги, барон. Только бежать-то тебе некуда. Я уж об этом позабочусь, – провожая того взглядом, пробурчал Барклай и направился к теперь уже королю Велентару и стоявшему рядом с ним принцу Аркадиасу.
– Ваше величество, – преклонив колено, произнес он. – Молю вас выслушать меня.
– Сейчас не до тебя, Барклай, поди прочь, – рявкнул на него Аркадиас.
– Я понимаю, но все же молю вас выслушать меня, речь пойдет о предательстве. Барон Жигаро замышляет недоброе против вас, мой король, и против его высочества принца Аркадиаса, – скороговоркой выпалил он.
– Говори, – коротко отрезал Велентар.
– Вы не подумайте чего, я сам узнал об этом только недавно. Я даже хотел рассказать все его высочеству принцу Аркадиасу, когда он отправлялся на встречу с королем Логаром. Но…
– Что ж не рассказал? – усмехнулся Аркадиас.
– Так не успел. Вы же сами видели, он как раз направлялся к вам. Да и потом остановил меня и все допытывался, о чем мы говорили. А я просто не знал, как все это сказать. Ну, кто я? Простой наемник, слуга. Мне что велят, то я и выполняю. Да и опасался я, что не смогу доказать свои слова. Все думал: что если все расскажу, а барон возьмет да и выкрутится, вот тогда мне его мести было бы не избежать. Ей-ей не избежать.
– А сейчас, значит, не боишься? – мрачно спросил Велентар.
– Боюсь, мой король, очень боюсь. Только ведь уйдет барон, через подземелье уйдет. Я почти уверен, что там есть проход, ведущий за стены замка. И еще он прячет там эмиссара, посланного к нему небезызвестным вам Мордоком. Там в подземелье есть тайная комната, я случайно узнал о ней. Так вот в ней он и встречается с посланником этого самого Мордока.
– Подземелье, говоришь? – все так же мрачно произнес Велентар. – Что ж, веди, видят боги, я не хотел его крови, во всяком случае, не сегодня. Но помни, если выяснится, что ты солгал, тебя предадут смерти, сегодня же. А теперь веди.
– Как будет угодно вашему величеству, – склонил голову Барклай.
– Саркарий, – крикнул Аркадиас.
Капитан кинулся к принцу.
– Что прикажете, мой принц?
– Возьми с десятка три воинов, а также своего следопыта и следуй за нами. Да, и постарайся не привлекать внимания.
– Ваш приказ, мое исполнение, – кивнув, произнес Саркарий и быстрым шагом удалился.
– Ваше величество, король Велентар, думаю, нам стоит немного подождать. Пусть Саркарий вернется с гвардейцами, так будет спокойнее.
– Там только барон да посланец от Мордока, – упрямо возразил Велентар. – К тому же с нами будут Зинар и Патрис. А вдруг и в самом деле уйдут. Нет, я не стану ждать.
– Не уйдут, – твердо заверил его Аркадиас. – А уйдут, так следопыты Саркария выследят. Вы, мой король, не можете рисковать своей жизнью, ведь отныне она принадлежит Брендании.
Аркадиас умышленно при Барклае обращался к Велентару, как того требовал этикет. И хотя официальная коронация состоится только через десять дней, Велентар, тем не менее, для всего народа Брендании отныне король. А это значит, что даже принц крови обязан помнить об этом.
– Да и ждать, собственно, уже не нужно, вон, и Саркарий с воинами возвращается.
– Что ж, хорошо. А теперь веди нас Барклай.
– Ваше величество, – поклонился тот и направился к замку.
– Да, вот еще что, Аркадиас. Надеюсь, твои маги могут сделать так, чтоб наше отсутствие осталось незамеченным?
– Разумется, ваше величество, – ответил Зинар. – Можете положиться на нас.
– Вот и хорошо. Тогда вперед!
– Прошу, ваше величество, нам сюда.
– Ого, – удивленно протянул Аркадиас. – Я вижу, наш барон абсолютно лишен скромности. Восседает на троне, словно и впрямь король.
– Если все, что сказал Барклай, сейчас подтвердится, он лишится не только замка, но и головы, – угрюмо добавил Велентар. – Ладно, с этим позже, куда дальше? Где его логово?
– Сюда, ваше величество, прошу вас, следуйте за мной, – засуетился Барклай. – Там довольно темно, а потому нам нужны будут факелы. И еще, ваше величество, Жигаро постоянно носит под плащом арбалет. Он довольно небольшой, и его легко спрятать, но пробивает даже доспехи, правда, только с близкого расстояния. А потому, может, вы изволите приказать гвардейцам пойти вперед?
– Разумеется, Барклай, – кивнул Аркадиас и многозначительно посмотрел на Велентара. – Ты пойдешь первым, за тобой гвардейцы. А потом уже и мы с его величеством.
– Как будет угодно вашему величеству, – вновь поклонился Барклай и надавил на известный ему проем в стене.
Раздался щелчок, часть стены отошла, открывая тайный проход в святая святых замка Арташ. Барклай помедлил мгновение, зачем-то вглядываясь в темноту, затем снял со стены один из факелов и уверенно шагнул в темноту. За ним, один за другим, прихватив факелы, потянулись гвардейцы, а следом за ними и Патрис с Зинаром.
– Ты что же, решил из друга превратиться в няньку для короля? – зашипел Велентар на Аркадиаса. – Ты долго еще будешь опекать меня? Что за блажь?
– Никакая это не блажь, уверяю тебя, – пожав плечами, шепотом ответил Аркадиас. – Осторожность и предусмотрительность, не трусость, друг Велентар, и уж тем более никогда не бывает лишней. Судя по всему, Жигаро, наверное, решил, что для него все уже кончено. Сейчас он как загнанный в угол зверь, и кто его знает, что ему в голову может прийти. Прошу, ваше величество, теперь мы можем идти, – чуть громче добавил он.
– Ну, разве такой жизни я хотел, – выдохнул Велентар и, в сердцах схватив со стены факел, шагнул в проход.
– Ваше величество, позвольте факел, вам так будет гораздо удобней, – обернувшись к королю, предложил идущий впереди Зинар.
– Обойдешься, – цыкнул вполголоса на него Велентар. – Топай, давай, мне и так неплохо.
Аркадиас невольно улыбнулся, наблюдая за своим другом. Нет, положительно из Велентара выйдет отличный король, только он об этом еще пока не знает.
А между тем, спустившись по узкой и крутой лестнице, отряд, возглавляемый Барклаем, осторожно продвигался по сырым коридорам подземелья замка Арташ. Барклай вел отряд уверенно, что позволяло думать, что был он здесь не раз. Что, собственно, соответствовало истине. Барклай, разумеется, не знал, да и вряд ли мог знать, куда именно ведут все эти больше напоминающие лабиринт темные туннели подземелья, но тот, по которому он теперь вел короля, Барклай мог пройти и с закрытыми глазами.
– Что там опять? – ворчливо произнес Велентар. – Почему встали?
– Ваше величество, мы почти пришли, – подбежав, доложил Барклай.
– Ну, так веди дальше, – отрезал Велентар.
– Так я потому и остановился, – суетливо затараторил Барклай. – Свет факелов… их слишком много. Барон может понять, что его убежище раскрыто. Нужно погасить хотя бы часть из них.
– Саркарий, выполняй, оставь пару факелов, чтоб не в полной темноте идти, а остальные погаси.
– Ваш приказ, мое исполнение, – произнес тот свой неизменный ответ.
– Мне вот что интересно, – тихо прошептал Аркадиас. – Что за тварь пробежала между Барклаем и бароном Жигаро? Преданный слуга, «тень барона», да-да, его именно так и прозвали. И вдруг такой поворот. С чего бы, а?
– Скоро узнаем, впрочем, мне все равно, – угрюмо ответил Велентар, осторожно продвигаясь вперед. – Ага, по-моему, я вижу дверь. Так и есть. И Барклай вот несется.
– Ваше величество, мы пришли, – сообщил он очевидное. – Успели! Они там, я уверен, за дверью слышны голоса.
– Саркарий, действуй, – приказал Аркадиас. – Только постарайтесь взять хотя бы барона живым.
– Нет, – тихим, но непререкаемым тоном произнес Велентар. – Саркарий, мне нужны они оба живыми. Делай, что хочешь, но возьми их, а потом проси все, что только пожелаешь. Живыми, слышишь?
Саркарий вместо обычного ответа молча кивнул, а потом обернулся к своим воинам и махнул им рукой, призывая следовать за ним.

Сдавайтесь или смерть

– Сдавайтесь или смерть! – закричали гвардейцы, врываясь в тайное убежище барона.
– Проклятие! – обернувшись, взревел Жигаро, выхватывая меч из ножен. – Кто посмел?
Но тут его взгляд остановился на Барклае.
– Ах, это ты? Негодяй, грязное ничтожество! Мне следовало догадаться об этом раньше! Ты следил за мной, а теперь привел их сюда! Так и оставайся же здесь навсегда!
Барон резко вскинул левую руку вперед.
– Сдохни, предатель! – брызжа слюной, закричал он.
Барклай, схватившись за горло, вдруг захрипел, закачался и упал на одно колено. Попытался было подняться, но силы, а с ними и жизнь, тонкой, алой струйкой вытекали из его пронзенного кинжалом горла. Выпучив глаза, он протянул окровавленную руку к барону в тщетной попытке схватить того, но смерть уже накрыла своим саваном его тело. Последний раз, судорожно пытаясь вдохнуть, Барклай, словно выброшенная на берег рыба, широко открыл рот, но, захлебнувшись собственной кровью, захрипел и рухнул на залитый кровью каменный пол.
Все произошло так быстро, что гвардейцы даже не сразу успели отреагировать на происходящее. Первый пришел в себя Саркарий.
– Барон, бросайте оружие и сдавайтесь на милость короля, – грозно произнес капитан.
– Сдаться? Кому? Я не вижу здесь короля, – зарычал тот в ответ.
– Разуй глаза, барон, я здесь, – раздался голос Велентара. – Сложи оружие, Жигаро, и я клянусь, тебя будет судить королевский совет лордов.
– А-а-а, и ты здесь! Что ж, так даже лучше. Сложить оружие, говоришь? Ну, уж нет, не дождешься. Плевать я хотел на твой совет и на твою милость. Пусть мне суждено погибнуть сегодня, но погоди радоваться раньше времени, вам всем уже недолго осталось.
С этими словами Жигаро стремительно откинул плащ и выхватил маленький поясной арбалет.
– Ты! Ты, последний из отпрысков проклятых Дегаров, ты умрешь первым, – зарычал барон и выстрелил в Велентара.
Но за мгновение до этого Саркарий прыгнул к королю, сбивая того с ног. Оба, и капитан, и король, кубарем покатились по каменному полу подземелья.
Первым вскочил капитан и тут же бросился к королю.
– Ваше величество, с вами все в порядке? Вы целы? – взволнованно воскликнул Саркарий, помогая встать Велентару.
– Цел я, цел, – проворчал тот в ответ. – Что со мной может произойти, когда у меня такая охрана.
– Ваше величество, мой король, вы не должны…
– И этот туда же, – перебил капитана Велентар. – Все, хватит. Я сам всегда решал, что мне делать и когда. Решал и, надеюсь, буду решать впредь. Лучше посмотрите, что там с бароном. Он жив? Впрочем, это, наверное, вряд ли.
– Ваше величество, он еще жив, – удивленно воскликнул один из гвардейцев, – но думаю, ему мало осталось. Два кинжала, и оба в груди. С таким довеском долго не живут.
– Что значит два? – изумился Велентар. – Откуда взялся второй?
– Ну, это как раз легко объяснить, – лениво произнес Аркадиас. – Второй мой. Но капитан прав, вам, вашему величеству не стоило входить сюда, не убедившись, что барон обезоружен. Но свой кинжал вы метнули мастерски, поздравляю.
– Благодарю вас, принц Аркадиас. Но я уже выразил свое мнение по поводу излишней опеки, к тому же я ожидал нечто подобное от барона и заранее достал кинжал, который, как вы верно подметили, я весьма удачно применил, – с вызовом в голосе бросил Велентар. – А это значит, что у Жигаро не было и шанса попасть в меня.
– Разумеется, мой король, – шутливо поклонился королю Аркадиас. – Иное и невозможно.
Понимая, что Аркадиас дурачится, Велентар досадливо махнул рукой на друга.
– Патрис, Зинар! – склонившись над бароном, крикнул Велентар. – Идите сюда и сделайте что-нибудь. Может, все же удастся его спасти. Да где твои маги, Аркадиас! – воскликнул он и обернулся.
– Аркадиас, ты слышишь?..
Велентар увидел стоявшего без движения друга, его правая рука застыла на рукояти собственного меча. Словно он хотел выхватить клинок. Но больше всего Велентара поразило лицо и взгляд Аркадиаса. В нем было все: тревога, предостережение, гнев и отчаяние. Проследив за взглядом друга, Велентар увидел сначала магов Патриса и Зинара и еще странного незнакомца, облаченного в длинный ярко-алый плащ с накинутым на голову глубоким капюшоном, от чего лица его рассмотреть не представлялось возможным. И только сейчас до него стали доноситься звуки, которые он раньше почему-то не слышал. Зинар и Патрис, вскинув руки перед собой, с нажимом и дрожащим от напряжения голосом произносили странные и не знакомые Велентару слова. В ответ слышался полный превосходства голос все того же незнакомца. Кто бы ни был незнакомец, он явно превосходил братьев по силе. Решение пришло мгновенно. Велентар выхватил меч.
– Гвардейцы, ко мне! – крикнул он и метнул клинок.

* * *

– Нет, ну что за день сегодня, а? – отряхиваясь и досадливо морщась, спросил Велентар. – За последнюю четверть квадра я уже второй раз оказываюсь на этом полу. Все живы?
– Все, – ответил за всех капитан.
– И судя по всему, благодаря вам, ваше величество, – серьезно добавил Аркадиас. – А где этот чародей? Клянусь богами, он мне за все ответит, когда я до него доберусь.
– Он скрылся. Видимо, отсюда ведет еще один потайной ход. Только вот куда? – морщась и массируя виски, произнес Патрис.
– Теперь это не важно, – отозвался Зинар. – Хотя, бесспорно одно, то, что мы до сих пор живы, целиком и полностью ваша заслуга, ваше величество. Я даже не хочу предполагать, чем могло все закончиться, если б не вы. Этот чародей оказался намного сильнее нас.
– Все, хватит об этом, – махнул рукой Велентар. – Все закончилось, и хвала богам, в нашу пользу.
– Все только начинается, Велентар, – произнес хриплый от натуги голос.
Обернувшись на голос, Велентар и все, кто находился в подземелье, увидели красное от ярости лицо Жигаро.
– Ты думаешь, что победил? Щенок! Ты еще не раз пожалеешь об этом дне. Вы все пожалеете. И ты в первую очередь, Аркадиас, самозваный принц. Да, да не смотри на меня так. Мнишь себя дегаром? Ты такой же бренданец, как я лимериец. Жаль, что у меня не хватило времени все узнать. Вот тогда вы все были бы у меня вот где.
С этими словами Жигаро вытянул руку, сжав ее в кулак.
– Что значат твои слова, барон? – спросил, нахмурившись, Аркадиас. – Давай же договаривай, облегчи перед смертью душу, излей свой гнев.
– Ты, ты не…
Но тут барон закашлялся, из его горла хлынула кровь, и он захрипел. Выгнувшись, Жигаро еще несколько раз дернулся и затих теперь уже навсегда.
– Проклятие Жигаро, – воскликнул Аркадиас, бросившись к барону.
– Оставь его, Аркадиас, он мертв, – тихо произнес Велентар. – Ты уже ничего не узнаешь у него.
– Но зато я догадываюсь, у кого я могу получить ответы. А потому я сейчас же отправляюсь в Латимор.
– Ты абсолютно прав, принц Аркадиас, – произнес тихий голос. – Вам всем пора отправиться в Латимор, и как можно скорее.
– Магистр Гарноус? Но как… – воскликнули в один голос Велентар и Аркадиас.
– Учитель, – тихо произнес Патрис. – Мы…
– Оставь, – устало махнул магистр. – Ты маг первой ступени. Ты и Зинар. Вы должны были почувствовать чародея Мордока задолго до того, как вошли сюда. Хвала богам, что принц Аркадиас и теперь уже король Велентар не пострадали. Но об этом после.
– Магистр, я хочу знать…
– Позже, ваше высочество, чуть позже, – перебил Аркадиаса Гарноус. – Сейчас важно не потерять время. Отправляйтесь вместе с королем Велентаром в Латимор. Вскоре и я там буду, вот тогда обещаю, что отвечу на все ваши вопросы.
Аркадиас не стал ни спорить, ни возражать, хотя сам не мог понять почему.
– Будь по-вашему, Гарноус, я отправляюсь в Латимор, – угрюмо ответил он магистру. – Надеюсь только, что вы не заставите меня долго ждать.
– Разумеется, – коротко ответил магистр, после чего обернулся к Патрису и Зинару. – Мне понадобится ваша помощь.
– Мы готовы, – ответили в один голос маги.
Аркадиас вопросительно посмотрел на Велентара, но тот в ответ лишь пожал плечами и, хлопнув ободряюще друга по плечу, направился к выходу.
– Магистр, может, мне и моим людям все же осмотреть и другие коридоры? – спросил Саркарий. – Ведь не сквозь землю же канул тот чародей.
Но магистр лишь устало отмахнулся от него. Капитан еще раз пристально окинул взглядом подземелье, затем кивнул гвардейцам, чтобы те следовали за ним, и тоже направился к выходу.
Гарноус проводил взглядом гвардейцев, после чего взмахнул рукой, и дверь, заскрипев, закрылась сама.
– Зинар, займись пентаграммой, на тебе, Патрис, свечи, все необходимое вы найдете в моей дорожной сумке, – решительно произнес он, направляясь к барону. – И поспешите, времени почти не осталось, – протягивая Патрису сумку, поторопил магов Гарноус.
– Магистр, может, и впрямь не помешало бы проверить…
– Пустая трата времени, – ворчливо перебил его Гарноус. – Его уже нет, ни в подземелье, ни даже в самом замке. Вам повезло, что вы остались живы после встречи с ним, всем вам.
Окинув придирчивым взглядом пентаграмму, магистр, одобрительно кивнув, произнес:
– Что ж, начнем. Думаю, наш барон еще многое сможет нам рассказать. Хотя нужно признать, и не по своей воле.
Патрис и Зинар переглянулись, они поняли, что имеет в виду магистр.
– Но магистр, заклинание некромантов… Это же запрещенная магия. Вы сами не раз это говорили, – воскликнул Патрис.
– И снова скажу, если в том будет нужда, – ворчливо ответил Гарноус. – Даже ради собственного спасения я не прибегнул бы к заклинаниям проклятого Харка-некроманта. Но речь сейчас не обо мне и даже не о молодом короле Велентаре и принце Аркадиасе. Смерть короля Логара не была случайной. На стрелу, поразившую короля Логара, были наложены чары. Я хочу выяснить, как Мордок смог сделать это, ведь ему необходимо было знать, в какие именно доспехи на поле боя будет облачен король Логар. Вывод один – короля предали. А Жигаро, вполне возможно, мог кое-что знать об этом. Ну, все, хватит слов, приступим.

Аркадиас, возвращение

После возвращения магов из Арташа Гарноус рассказал принцам все, что ему удалось узнать. Затем Гарноус, Патрис и Зинар рассказали Аркадиасу все, что так тщательно до сих пор скрывали от всех, в том числе и от Аркадиаса.
– Прости, брат, за то, что я не могу нынче отправиться с тобой, – с грустью в голосе произнес Велентар, прощаясь с другом. – Стоит ли говорить, как желал бы я присоединиться к тебе в этом походе. Но…
– Я все понимаю, друг. И тебе нет нужды извиняться, Брендания дорога мне не меньше Сорша, ведь я провел здесь все свое детство да и юность. Но теперь меня зовет Сорш. Это мой долг. А твой долг остаться здесь и стать королем Брендании, как того желал твой отец Логар Железный.
Благодарю и магистра Гарноуса за все, что он сделал для меня, – обернувшись к верховному магу Брендании, произнес Аркадиас. – Но теперь мне пора. Корабли готовы к отплытию, с отливом я покину берег Брендании.
Спустя седмицу флот Брендании подошел к берегам Сорша. Аркадиас первым выпрыгнул из шлюпки, а за ним следом выпрыгнули его верные советники Патрис и Зинар. И судя по их вздохам и пыхтению, вода была довольно холодной. Но Аркадиас не чувствовал этого, он спешил на берег. На такой незнакомый и в то же время родной берег родины. Прошло без малого двадцать лет, и вот он здесь, на земле его отца, которого он не помнил и который погиб, защищая Сорш, защищая свой народ, защищая его, Аркадиаса. Он смотрел вперед, вдаль. Где-то там впереди его ждут. Должны ждать. Ведь вернулся король Сорша! Здесь его родина, его королевство. Его народ. Земля, которую он невольно покинул, а теперь наконец вернулся. Вернулся, чтобы защитить. Вернулся, чтоб уже никогда не покидать ее. Вернулся, чтоб увидеть возрождение Сорша и гибель ее врагов или самому пасть в бою за свободу Сорша, как поступил когда-то его отец.
– Ваше величество, куда же вы так торопитесь? – пыхтя, бурчал Зинар. – Не все шлюпки еще подошли к берегу. Дождитесь, пока воины высадятся, затем должны подойти ладьи с лошадьми. Не пешим же вы собираетесь выступать. Да и нельзя первым на берег сходить. Мало ли что?
– Что мне может грозить на моей земле? Я наконец дома.
– Ваше величество, гвардия высадилась. Прикажете ставить шатер? – доложил командир личной охраны Аркадиаса капитан Саркарий.
Узнав, что принц Аркадиас отправляется освобождать свое королевство, Саркарий попросил короля Велентара отпустить его с ним. Велентар не стал неволить капитана гвардии и отпустил его. Он и сам бы отправился в Сорш с Аркадиасом, если б не вмешался магистр Гарноус. Верховный маг Брендании напомнил Велентару о предстоящей коронации и священной ночи прощания. Ведь эту ночь Велентар должен будет провести в усыпальнице у тела павшего короля, своего отца Логара Железного, предаваясь воспоминаниям о днях былых и славных. А утром на голову Велентара возложат корону Брендании, одновременно с тем усыпальницу, в которой покоится тело Логара Железного, замуруют. Спустя семь дней, а именно столько нужно душе, чтоб достичь чертога огненноокого, согласно обычаю тело Логара Железного под бой барабанов будет предано огню, а прах вновь замуруют в усыпальнице, теперь уже навсегда.

* * *

– Ваше величество, гвардия высадилась. Прикажете ставить шатер? – доложил Саркарий.
– Нет, не нужно. Сколько лошадей сейчас находится на кораблях?
– Около тридцати, ваше величество. Среди них и ваш Вихрь. Остальные на ладьях. Думаю, к вечеру будут здесь, – доложил Саркарий.
– Отлично, передай лорду Уртаю, что я желаю, чтоб их переправили на берег немедля. Мы выступим малым отрядом, казну тоже заберем с собой. Я не буду ждать, пока прибудут ладьи. А также передай лорду Уртаю, что я хочу его видеть, как только он выполнит мою волю.
– Ваш приказ, мое исполнение, – приложив руку к груди, произнес свой неизменный ответ капитан гвардии.
– Мой принц, Аркадиас, я не думаю, что это разумно, – тихо произнес Патрис. – Стоит ли испытывать судьбу? Ни вы, ни я не знаем, какой прием ждет нас в Эдоране.
– Патрис прав, – поддержал брата Зинар. – Вы неоправданно подвергаете свою жизнь опасности. Может случиться так, что ваш поход закончится, так толком и не начавшись. Мы ничего не знаем об истинном положении дел в Сорше.
– Не вы ли мне твердили, что лорду Брансу можно доверять, что он всегда был предан моему отцу и Соршу? Так чего же мне опасаться?
– Все это так, но… Но поймите, ваше величество, прошло слишком много времени. Да и жив ли он? Возможно, Эдораном правит уже кто-то другой? – не унимался Зинар.
– Вот мы и выясним это. Не беспокойтесь, советники, я не собираюсь открываться сразу, у меня есть план, по дороге в Эдоран я расскажу его вам. И потом, вы же все время будете рядом. Так? Ну а раз так, то и нечего раздумывать, словом, хватит об этом, я так решил. К тому же вот и лорд Уртай прибыл.
– Все готово, ваше величество, – доложил лорд Уртай, подведя к Аркадиасу коня. – Воины готовы выступать хоть сейчас. Но позвольте дать вам совет. Я понимаю ваши чувства и разделяю их всем сердцем, но идти в город со столь малым числом воинов, по-моему, очень опасно. Я…
Зинар и Патрис, кивнув, посмотрели на Аркадиаса, мол, ну ты же видишь, не мы одни так думаем.
– Я понимаю твое беспокойство, лорд Уртай, – перебил его Аркадиас. – Но я должен поступить именно так. И на то есть свои причины. К тому же никто здесь не знает меня в лицо. Я прибуду в город Эдоран как посол Брендании. А значит, беспрепятственно смогу попасть в него, да и свита в тридцать воинов вполне соответствует рангу посла. Нужно узнать как можно больше о том, как обстоят дела в моем королевстве. А лорд Бранс как никто другой сможет мне многое прояснить. К тому же, я не собираюсь открываться ему сразу. Итак, решено, мы выступаем, а ты, лорд Уртай, возьмешь на себя командование нашим войском. И помни, пока я не прикажу, с места не трогаться и в бой по возможности ни с кем не вступать.
– Я понял, ваше величество. И сделаю все, что будет в моих силах. Будьте уверены.
– Вот и отлично, – вскакивая на своего любимца жеребца, произнес Аркадиас. – Не будем же медлить, в путь.
Как не хотелось Аркадиасу как можно скорее оказаться в городе, отряд все же двигался медленно. Причиной тому была казна, которую он велел взять с собой. И поскольку вьючных лошадей у него по понятным причинам не было, казну пришлось погрузить на скакунов рыцарей, прикрепив тяжелые сундуки к седлам. Аркадиас понимал, что рискует, пойдя на этот шаг. Ведь в случае внезапного нападения громоздкий груз не даст рыцарям биться в полную силу. Но другого выхода не было. Посол не мог прибыть к повелителю города без даров. Это стало бы нарушением протокола, да и вызвало бы ненужные кривотолки. Но, к счастью, отряд Аркадиаса добрался до Эдорана беспрепятственно. Ворота города оказались открытыми, стражник у ворот, смекнув, что прибыли важные гости, поклонившись, осведомился:
– Прошу прощения, высокие лорды, но я вынужден спросить, кто вы и по какому делу прибыли в Эдоран?
– Передай лорду Брансу, что прибыл посол Брендании лорд Сораш, – произнес маг Зинар.
– Будет сделано, – вновь поклонившись, быстро ответил стражник и ринулся за ворота.
Но вскоре вернулся в сопровождении еще одного воина. Тот оглядел отряд Аркадиаса, с достоинством поклонился и сухо произнес:
– Наш повелитель благородный лорд Бранс с радостью примет вас, посол Сораш. Вы и ваша свита можете въехать в город. Я имею честь проводить вас к дворцу правителя Бранса. – После чего он еще раз поклонился и, развернувшись, направился в город, где их, как оказалось, уже ждал почетный эскорт из двух дюжин всадников. Выстроившись по обе стороны ворот, воины бесстрастно наблюдали за тем, как Аркадиас-Сораш и его свита въезжают в город. После чего, образовав своеобразное каре, во главе которого оказался все тот же воин, двинулись к дворцу повелителя Бранса.

Дворец лорда Бранса

В просторном зале дворца за большим столом сидели двое, повелитель города Эдорана лорд Бранс и его друг и советник лорд Гарнон. Два рыцаря некогда славного Сорша коротали время, попивая вино и предаваясь воспоминаниям, когда им доложили о приезде посла Брендании высокого лорда Сораша.
– Странно! Посол Брендании, здесь? Что ты думаешь обо всем этом, Гарнон? – задумчиво произнес Бранс.
Лорд Гарнон нашел приют для себя и своего небольшого, в три сотни рыцарей, отряда в городе Эдоран, после того как его замок постигла участь города Торос. Только случай спас Гарнона и его триста рыцарей от гибели. Накануне он и его отряд отправились к дальним рудникам, чтобы проверить, как обстоят там дела, и забрать добытое серебро, которое он должен был доставить в Торос. К счастью для него, его путь лежал через Эдоран. И уже от Бранса он узнал о падении Тороса и о гибели короля Сорша и всех защитников Тороса и о том, что та же участь постигла и его замок. В одночасье Гарнон лишился всего: и семьи, и замка, и короля. Брансу стоило немало сил и доводов, чтобы не дать убитому горем Гарнону немедля отправиться в павший Торос и отомстить проклятым кочевникам и их повелителю Мордоку. Нетрудно было догадаться, чем бы закончился для Гарнона и его рыцарей такой поход. Более самоубийственного поступка и вообразить было нельзя. Он даже приказал закрыть ворота города, дабы никто не смог покинуть пределы его. Но Гарнон внезапно успокоился и клятвенно заверил друга, что не станет делать глупостей, более того, заявил, что с позволения Бранса он и его отряд останется в Эдоране. Вот с тех пор Гарнон и стал советником Бранса. Впрочем, иногда Гарнон и его отряд все же покидали город, но через несколько дней неизменно возвращались. На все вопросы Бранса, где это он все время пропадал, Гарнон либо отмахивался, либо бросал неопределенное:
– Ну почему же странно? Купцы Брендании когда-то частенько приплывали к нашим берегам. Кому ты, по-твоему, продавал излишки руды? Да и их товару жители Эдорана, да и всего Сорша всегда были рады.
– Все это так, но только вот за последние двадцать лет они что-то не часто радовали нас своими посещениями. Впрочем, оно и понятно. А тут, глянь, не кто-нибудь, а сам посол явился. Не странно ли это?
– По мне, так пока ничего странного я не вижу. Ну, прибыл посол, ну и что? Сейчас явится, и все от него узнаем. В конце концов, к кому еще ему податься, как не к тебе? Он ведь прибыл морем, через пролив, а это значит, что ближайший город для него именно твой. До Артаира нашего добрейшего Джурмы еще день пути. Так что все правильно, во всяком случае, пока.
– Так-то это так, – с сомнением покачал головой Бранс. – Только вот все равно странно. Какой интерес у короля Брендании на землях Сорша? Все было бы понятно, когда б король Радорс был жив, а Сорш процветал. Но сейчас?.. Мы платим дань проклятому Мордоку. Из всего королевства осталось только два города, Эдоран и Артаир лорда Джурмы. Да и то только потому, что Мордоку, разорви его душу демоны на тысячи частей, нужна дань, что мы платим ему. Зерно, овес, оружие и так далее, да и золота и серебра нашего он не чурается. А тут посол Брендании? Чует мое сердце, что-то здесь не так. Ты вот что, Гарнон, пошли-ка к берегу пару своих ребят. Пусть посмотрят, что там и как, сколько кораблей прибыло, как охраняются. Да чтоб осторожнее были.
– Нет нужды кого-то посылать. У меня там давно глаза и уши имеются. Ну не зря же я твой хлеб ем, – хмыкнул Гарнон, но, увидав, как грозно засверкали глаза Бранса, поспешил изменить тему. – Насчет трапезы я уже распорядился, встретим как полагается. Вина, правда, немного осталось, впрочем, думаю, все же хватит, вряд ли он прибыл пировать. Ох, и не люблю я эти официальные приемы.
– Твоя правда. Ну да ладно, подождем, думаю, скоро все прояснится.
– А вот, наверное, и он, – кивнув на двери, заключил Гарнон.
В зал вошел стражник и громко провозгласил:
– Посол короля Брендании лорд Сораш и его свита, мой лорд.
– Проси, – кивнул Бранс.
Стражник распахнул двери и поклонился, приглашая гостя в большой зал.
Аркадиас-Сораш в сопровождении магов вошел в зал.
– Приветствую лорда Сораша, посла Брендании на землях Сорша, – произнес Бранс стоя, приветствуя высокого гостя. – Надеюсь, путь к берегам Сорша не слишком утомил высокого посла?
– Ничуть, – ответил Аркадиас-Сораш. – Я с нетерпением ждал встречи с повелителем города Эдорана лордом Брансом. А потому сразу же прибыл в Эдоран, как только нога моя ступила на земли славного Сорша.
– Я признателен вам, лорд Сораш, но, право же, не стоило так спешить, вы не дали мне время на подготовку достойного вашего высокого ранга приема. Но, тем не менее, я повторяю, я рад приветствовать вас у себя во дворце. Хочу представить вам моего первого и единственного советника и друга лорда Гарнона.
– В наше неспокойное время нельзя прожить без мудрого советника и доброго и преданного друга, – философски произнес Аркадиас. – Чрезвычайно рад знакомству с вами, лорд Бранс, и, конечно же, с вами, лорд Гарнон. А также благодарю за то, что повелитель Эдорана нашел время принять меня. Надеюсь, мы не оторвали вас от, безусловно, важных дел, коими является забота о жителях этого славного города и его окрестностей. В свою очередь хочу представить вам моих советников Зинара и Патриса. И хотя их титулы более чем скромны, без их мудрых и своевременных советов мне порой не обойтись. А за сим прошу простить меня за вынужденное нарушение этикета.
Бранс скривился, словно от зубной боли. Будучи старым воякой, он и сам ненавидел этикет да и все, что с ним связано, но, увидав, что его гримаса не осталась незамеченной, поспешил добавить:
– Лорд Сораш, я старый солдат и сам никогда не любил придворный этикет, уверяю вас, ни меня, ни моего друга Гарнона нисколько не оскорбит присутствие ваших советников. Предлагаю без лишних церемоний перейти сразу к делу. Прошу, присаживайтесь к столу, сейчас подадут еду, а там за чаркой-другой хорошего вина мы сможем поговорить и о делах. Что скажете, лорд Сораш?
– С удовольствием приму ваше любезное приглашение, к тому же, признаться, сам того же мнения об этикете. Ничто лучше не способствует взаимопониманию, как хорошее вино и приятное общение.
– Вот и отлично, – потирая руки, воскликнул Бранс, подмигивая Гарнону. – Тогда к столу, гости дорогие, скорей к столу. Эй, кто там? – крикнул Бранс. – Слуги! Несите скорее вина высоким гостям. Моего лучшего вина.
Те словно только и ждали приказа своего повелителя. Двери распахнулись, и в зал потянулась вереница слуг, несших на подносах разнообразные блюда.
– Угощайтесь, дорогой посол, и вы, советники. Вы все сегодня мои гости, так что прошу.
– Благодарю, с удовольствием, но и я прибыл сюда не с пустыми руками. Соизволит ли лорд Бранс разрешить рыцарю, что ждет за дверью, войти сюда?
– Конечно же. Как вам будет угодно, – и Бранс кивнул слуге, стоявшему за его спиной.
Тот поклонился и через мгновение исчез за дверью, но тут же вернулся в сопровождении закованного в латы рыцаря. Тот почтительно и осторожно нес в руках завернутый в дорогой шелк меч. Поклонившись сначала Брансу и Гарнону, а затем Аркадиасу-Соршу, он застыл с вытянутыми руками.
– Вот, благородный лорд Бранс, прошу принять от меня в дар этот клинок. Поверьте, его изготовили лучшие кузнецы Брендании. Таких мастеров немного на свете.
Бранс, чьей слабостью всегда было оружие, в котором он к тому же великолепно разбирался, немедля поспешил принять из рук рыцаря подарок.
– Ох, – только и смог выдохнуть он в восхищении, когда развернул ткань и достал из ножен меч. – Отличный клинок, да что там отличный, просто великолепный. Благодарю вас, лорд Сораш, но такой дар нельзя оставлять безответно. А я не привык оставаться в долгу. Говори, посол. Что ни пожелаешь, ты все получишь! Если только это не повредит интересам Сорша.
– Я лишь желаю одного. Чтоб вы, благородный лорд Бранс, обнажали этот меч только перед лицом врага. И всякий раз, как этот самый враг появится у стен твоего города и у границ твоей страны.
Тут дверь в зал слегка приоткрылась и тут же закрылась.
Бранс, заметив это, нахмурился, затем тяжело выдохнул и взглянул на Аркадиаса-Сораша.
– Это скорее легче сказать, чем сделать, дорогой лорд Сораш. Вам ведь наверняка ведомо, что королевство Сорш переживает далеко не лучшие времена. Мы остались без короля, народ бедствует и стонет под гнетом колдуна Мордока. Он запретил нам под страхом смерти строить города, крепости и даже замки. Даже гарнизон мой по его повелению не может превышать тысячу воинов. То же относится и к лорду Джурме, повелителю Артаира. Да что там смерть, если б моя жизнь могла бы освободить наш народ от унизительной участи рабов, я б немедля отдал ее за свободу Сорша. Но… Эй, Гарнон, ты это куда?
– Я ненадолго. Вскорости буду, – многозначительно взглянув на Бранса, произнес тот.
– А, а… ну тогда ладно, только не задерживайся. Это, в конце концов, неприлично. Нашего гостя может оскорбить твое отсутствие.
– О, нисколько, – поспешил заверить Аркадиас-Сораш. – Если лорду Гарнону велит долг ненадолго покинуть нас, значит, и я в том уверен, на то у него есть основания.
– Да, – буркнул Бранс. – Вы правы, лорд Сораш. Ладно, иди. Давай-ка лучше выпьем, благородный лорд Сораш, и вы, советники, поднимите кубки, – воскликнул Бранс. – Выпьем за процветание и свободу.
Незаметно для себя Бранс перешел на «ты», Аркадиас же не стал поправлять Бранса.
Впрочем, эти слова лорд Гарнон уже не слышал, поскольку к тому времени уже покинул пирующих.
– А что это твои советники не пьют? Нехорошо. Иль вино не по нраву? Погоди-ка, благородный Сораш, мне кажется, что одного из твоих советников я уже раньше видел. Эх, память! Впрочем, так ли это теперь важно. Давайте лучше выпьем за дружбу, за крепкую дружбу между Бренданией и Соршем. Я верю, наступит такой день, и наше королевство воспрянет. Только увижу ли я это прекрасное время?
– Ну, я думаю, что во многом это зависит и от тебя. – Аркадиас и сам, отбросив формальности, принял предложенный тон общения.
– От меня? Да что ты можешь об этом знать, мальчишка! – вскочив, взревел Бранс, но потом, спохватившись, замолчал. – Прости, если можешь, мою несдержанность, лорд Сораш. Я не хотел тебя оскорбить. Что нынче может Бранс? Что? А я тебе скажу, лорд Сораш, ничего! Слышишь? Ничего! – в сердцах стукнув мощным кулаком по столу, прорычал рыцарь. – Эх, мне бы хоть какую-нибудь армию. Хоть десять тысяч воинов. Я бы показал этому Мордоку, разорви его Арша на тысячи частей, как бьются соршцы. Но куда там, нет ее у меня. Но ты не думай, посол. Стены Эдорана тверды, а воины его хоть и малы числом, но крепки духом! Мы были вынуждены пойти на унизительный мир с проклятым колдуном. Такова была последняя воля нашего короля перед тем как пасть, защищая Торос. Ее передал мне королевский гонец. Смертельно раненный, он все же доставил послание короля Радорса в Эдоран. А иначе… Да что я тебе рассказываю, наверняка слухи о гибели нашего славного короля и падении Тороса не раз доходили до твоей светлости. А потому у меня вопрос. Ты все же поведай мне, с чем прибыл сюда? Какая такая нужда привела посла Брендании в Сорш? Да и купцы ваши довольно редкие гости на наших землях. Давно их не было здесь, очень давно.
– Ну, последнее как раз объяснимо. Недавно в долине Грифов, что в Аскании, войска трех королевств: Аскании, Брендании и Лимерии попытались остановить орды варваров-кочевников, но они потерпели поражение. В том бою пал и наш король Логар Железный. И теперь на трон взошел его сын, наследный принц Велентар, он со дня на день должен принять корону Брендании. Весь народ Брендании оплакивает короля Логара, в королевстве объявлен траур. Тут уж, как ты понимаешь, лорд Бранс, не до торговли.
– Да, черные вести быстро облетают мир, я уже слышал об этом, прими и мои соболезнования, лорд Сораш. Уверен, король Логар был справедливым государем.
– Благодарю, лорд Бранс, за участливые слова, но, как говорили наши предки, король умер, да здравствует король. Судьба королевства, его будущее прежде всего. И вот будущий король Брендании наследный принц Велентар повелел мне прибыть в Сорш с посольским визитом. Торговые пути нужно восстановить, да и…
Но тут в зал вошел лорд Гарнон. Бросив взгляд на пирующих, он обошел стол и встал напротив посла.
– Скажи мне, благородный лорд Сораш, сколько кораблей прибыло в Сорш?
– Быстро! – усмехнулся Аркадиас-Сораш. – Значит, не все еще потеряно для Сорша. Извольте, ровно шесть кораблей, да еще пять галер для перевозки боевых скакунов моих рыцарей. Итого три тысячи рыцарей, конных и пеших. А также катапульты и прочие…
– Что? Три тысячи? Вот, значит, как? – гневно взревел Бранс. – Выходит, ты, лорд Сораш, прикрываясь неприкосновенностью своего статуса посла, умышленно прибыл сюда со столь малым числом воинов, чтоб отвести нам глаза, а тем временем твоя армия встала лагерем… Где она стоит?
– Да все там же, где и высадилась, – пожав плечами, ответил Гарнон. – Огородили лагерь частоколом, выставили караулы, словом, все как на войне.
– Скажи-ка мне, лорд Сораш, неужели все послы Брендании столь коварны и бесчестны? Так знай же, ни ты, ни твои слуги не покинут город, пока твоя армия не уберется восвояси. Эх, посол, посол, я принял тебя с открытым сердцем, а ты готовился нанести мне удар в спину? Эй, стража!
– Ты прав, благородный лорд Бранс, я, возможно, должен был открыться тебе сразу, – тихо ответил Аркадиас-Сораш. – Но поверь, у меня были причины поступить именно так, а не иначе. И я могу объяснить все, но прежде вели стражникам, что явились по твоему приказу, удалиться на время. В конце концов, если тебя не удовлетворят мои доводы, ты всегда сможешь вновь призвать их.
Бранс посмотрел на Гарнона, потом на посла и его советников, после чего махнул стражникам рукой, чтоб те удалились.
– Что ты хочешь сказать в свое оправдание, посол Сораш?
– Только то, что как посол Брендании я с тобой, лорд Бранс, полностью согласен, – развел руками Аркадиас-Сораш. – С одной стороны, как посол Брендании, я и впрямь не должен был переступать границы Сорша с войском, не уведомив тебя об этом. Все это так! Но с другой стороны у меня всегда было и есть такое право, и пока я жив, никто не отнимет у меня его.
– О каком таком праве ты говоришь, посол? В своем ли ты уме, лорд Сораш? Или, может, ты издеваешься над нами? Ты злоупотребляешь моим терпением, лорд Сораш.
– Нет, нисколько, – улыбнулся Аркадиас. – Я сейчас все объясню, впрочем, к чему слова. Зинар, подай мне ларец, что вы с Патрисом хранили до недавнего времени.
Зинар молча кивнул в ответ, затем все так же молча достал из-за пазухи небольшой сверток и с поклоном передал его Аркадиасу-Соршу.
– Прошу, лорд Бранс, взгляни на это, и, возможно, все ваши сомнения вскоре рассеятся, словно утренний туман, – улыбаясь, предложил Аркадиас правителю Эдорана. – Думаю, пришло время раскрыть истинную причину моего визита на земли Сорша.
– Что это? Осторожнее, Бранс! Учти, посол, если это какая-то уловка, то ты об этом горько пожалеешь, – выкрикнул Гарнон и посмотрел на Бранса.
Бранс хранил молчание, хотя по его напряженному лицу было видно, что он с трудом сдерживает себя.
– Что ж, посол Сораш, я взгляну, что там, – с нажимом произнес он, глядя в глаза Аркадиасу. – Ну, давай же, что там у тебя.
Взяв из рук Аркадиаса сверток, он осторожно положил его на стол и не менее осторожно развернул его.
– Странно, ларец, и на нем герб Сорша? Это все, что ты мне хотел показать? – буравя взглядом Аркадиаса, мрачно произнес Бранс.
– Не совсем, лорд Бранс, – спокойно ответил Аркадиас. – Вот ключ, открой им ларец, и ты все увидишь сам.
– И все же где-то я тебя все-таки видел, а? – уставившись на Патриса, задумчиво произнес Бранс.
С этими словами он решительно протянул руку и взял ключ, затем, не медля, открыл ларец и подозрительно посмотрел внутрь. Но, что бы там ни находилось, оно было завернуто в такую же шелковую ткань, в какую были завернуты преподнесенные ему меч и сам ларец. Вздохнув, он осторожно достал содержимое ларца и положил его на стол.
– Что там? – буркнул Бранс.
– А ты разверни и посмотри, – хмыкнул Аркадиас.
Бранс осторожно развернул ткань и вздрогнул.
– Это, это, Гарнон, это же…
– Это корона Сорша, – сглотнув, договорил за друга Гарнон. – Она считалась потерянной после нападения и гибели нашего короля. Откуда она у тебя? Говори, демоны тебя разорви, иначе…
– Позвольте мне, благородные лорды, – встав из-за стола, произнес до того хранивший молчание Патрис. – Ты был прав, лорд Бранс, мы встречались, и даже не раз, например, во дворце короля Радорса. Я и мой брат всегда присутствовали на тех церемониях, где присутствие магистра Эверлинга было необходимо. Да и лорда Гарнона мы не раз там видели.
– Точно! – стукнув себя по лбу, взволнованно вскричал Бранс. – Теперь я все вспомнил, вы ученики магистра. Ну да, все правильно, тебя зовут Патрис, а твоего брата Зинор, нет, вернее, Зинар. Все верно, вы и впрямь неотлучно находились при магистре Эверлинге, я это помню. Но тогда объясните, что все это значит?
– Благородные лорды, представляю вам сына короля Радорса принца Брендании и кронпринца Сорша, а значит, волею судьбы и богов живого и невредимого короля многострадального Сорша Аркадиаса I.
Сказать, что эта новость удивила лордов Бранса и Гарнона, это значит не сказать ничего. Ошарашенные новостью, они, вернее лорд Бранс, буквально застыл, разинув рот и хлопая выпученными глазами. Первым пришел в себя как всегда Гарнон.
– Значит, ты утверждаешь, что лорд Сораш, посол Брендании, и считавшийся погибшим принц Аркадиас одно лицо?
– Именно. Кроме того, его высочество кронпринц Аркадиас в течение двадцати лет не знал, кем именно он является на самом деле. Правда ему открылась совсем недавно и при весьма печальных обстоятельствах. И это напрямую связано со смертью короля Брендании. Мы, я и мой брат, король Брендании Логар Железный, а также магистр Гарноус намеренно утаивали правду от принца Аркадиаса, и на то, уверяю вас, были свои причины.
– Подождите, прошу вас, – взмолился лорд Бранс. – Если я правильно понял, посол Сораш и пропавший без вести принц Аркадиас одно лицо?
– Совершенно верно, – кивнул с улыбкой маг Патрис.
Бранс уставился на Аркадиаса широко раскрытыми глазами, в которых предательски заблестели выступающие от избытка чувств слезы.
– Ваше величество, – припав на одно колено и склонив голову, произнес старый рыцарь. – Мой меч, моя жизнь, все, чем я владею, к вашим услугам. Приказывайте, мой король, и клянусь, я не пожалею жизни, но выполню ваше повеление или умру.
– Подожди, друг Бранс, – остановил его Гарнон. – Допустим, что это корона короля Радорса…
– Что значит, допустим? – взвился Бранс. – Я прекрасно помню ее. И подделать ее невозможно. Вот, смотри, на внутренней стороне выгравировано: «Править страной, значит служить ее народу!»
– Хорошо, хорошо, пусть так. Я не буду спорить. Я и сам узнал ее, но где доказательство, что перед нами и впрямь сын Радорса? Ведь, насколько я помню, кроме короны у истинного сына короля Радорса должен был сохраниться еще один не менее важный символ власти. Печать короля Радорса.
– Лорд Гарнон, ты, наверное, говоришь об этом? – И Аркадиас снял с шеи цепочку, на которой висело кольцо в форме перстня.
– Да-да, это оно, – вскрикнул лорд Бранс. – Видишь, друг Гарнон, мы дождались. Перед нами король Сорша. Скорее же преклони колено перед своим государем.
– Я с радостью сделаю это, но прежде я все же хотел бы задать вопрос. Вы, ваше величество, прибыли в Сорш не в лучшее время. Страна, как вы уже знаете, находится в разрухе, а народ Сорша голодает и стонет под гнетом завоевателей. А всему причина непомерная дань, которую мы вынуждены платить проклятому колдуну. Его армия огромна и считается непобедимой. К тому же в одном дне отсюда стоит лагерем один из военачальников колдуна генерал Кар-хан во главе двадцатитысячной орды. Что вы собираетесь предпринять? Какими силами собираетесь освободить Сорш от кочевников и варваров? И главное, как вы поступите, если все же проиграете эту войну? Обратно уплывете в Бренданию?
– В своем ли ты уме, Гарнон? Ты говоришь со своим королем, – воскликнул Бранс.
– Ничего, лорд Бранс, я отвечу, – успокоил того Аркадиас, – тем более что слова Гарнона вполне уместны и мне понятны его сомнения. Лорд Гарнон, я приплыл в Сорш, чтобы уже никогда не покидать его. Во всяком случае, как беглец. Здесь и сейчас я клянусь вам, что я либо погибну, защищая свою страну и свой народ, либо освобожу его от власти колдуна Мордока. И пусть тому будут свидетелями боги на небесах, я не отступлю и не изменю своей клятве. Клянусь памятью и именем своего отца великого Радорса, я не посрамлю своей чести и не очерню имя, которое ношу, позорным бегством.
– Это все, что я хотел услышать, мой король, – произнес лорд Гарнон и, преклонив колено, добавил: – Прими мою жизнь, а с ней и клятву верности, король Аркадиас.

Брендания

Велентар и Гарноус 
– И что теперь? – вскричал Велентар. – Ты понимаешь, что это предательство, это измена. Ты намеренно отправил Аркадиаса в Сорш с всего трехтысячным войском, и это при том, что в Сорше ему будет противостоять аж двадцатитысячная орда. Что он сможет сделать, кроме как погибнуть во славу Сорша? Я уж не говорю об огромной армии колдуна. Он погибнет, погибнет, как его отец и как мой отец, а ни Брендании, ни тем более Соршу это не принесет ровно никакой пользы. А если даже и останется жив, если даже он сможет избежать плена, как я буду смотреть ему в глаза? Ответь мне, Гарноус, как? Ах, если б я знал об истинных мотивах твоего поступка, я б ни за что не отпустил Аркадиаса.
– Ваше величество несправедливо ко мне, – качая головой, возразил магистр Гарноус. – Я лишь открыл правду принцу Аркадиасу, правду, которую он должен был знать. Мы и так слишком долго скрывали от него тайну его происхождения. Он единственный, кто имеет право на корону Сорша. Что же касается того, что он непременно погибнет, то я не стал бы раньше времени хоронить принца Аркадиаса. Вы, мой король, недооцениваете своего друга. Он достаточно умен и изворотлив, к тому же весьма неплохой стратег, вспомните хотя бы его план по захвату Арташа. То, что вам всем в известной степени повезло, лишь подтверждает мое мнение о его недюжинных способностях. Аркадиас не станет открыто бросаться на врага, понимая, что победить в таком сражении невозможно. Уверяю вас, мой король, не все так плохо, как вам кажется. Что же касается выгоды Брендании, то она очевидна. Если благодаря действиям Аркадиаса Мордок повернет свою армию назад, у нас всех появится шанс победить его. Мне лишь нужно немного времени, оно, к слову, необходимо и Аркадиасу. Да и вам тоже, ведь для того, чтоб собрать армию, способную остановить нашествие кочевников, нужно время. Что же касается измены, то я не принимаю ваши обвинения, ваше величество. Учитывая положение дел как в Сорше, так и в Брендании, я предложил ему взять с собой три тысячи воинов и предоставил ему наши корабли и галеры. Вы же, в свою очередь, отдали ему часть королевской казны, с чем он и отплыл. Пойми, Велентар, – Гарноус устало выдохнул и, отбросив формальности, продолжил: – Для нас всех жизненно важно, чтоб колдун повернул свои орды назад в Сорш. Наши союзники лимерийцы и асканийцы остались без правителей, и мы вряд ли можем рассчитывать на их помощь. Если Мордок двинет свои орды дальше, Лимерия и Аскания вряд ли смогут оказать колдуну сколь-нибудь серьезное сопротивление. А ведь он уже разорил Сладению, а до того королевство Уррагайю и Исканию. Нетрудно предположить, куда бросит свой всеразрушающий взор повелитель кочевников и варваров. Конечно же, на Бренданию. И уж тогда, мой король, ты ничем не сможешь помочь принцу Аркадиасу. Как я уже тебе говорил, нам нужно время, чтоб собрать армию, но ее не будет у нас, если ты не заставишь присягнуть тебе на верность всех лордов Брендании. А в особенности лордов границ, ведь именно у них на сегодняшний день самые сильные гарнизоны в Брендании. Их воины не участвовали ни в одном походе, оно и понятно, границы любого королевства всегда нуждаются в защите. Но сегодня нам нужен каждый лучник, каждый меченосец, нужны все рыцари королевства. И даже в этом случае мы соберем не более сорока тысяч воинов, это включая новобранцев. Вот тогда мы отправимся в Сорш на подмогу Аркадиасу. Сдается мне, именно там произойдет решающая битва с силами зла, повелевает которыми колдун Мордок. К тому же, не забывай и о лордах, что были связаны с бароном Жигаро. Я еще до конца так и не распутал все нити его заговора. Ни мне, ни тебе неизвестны до конца все его союзники. А ведь они твои вассалы, Велентар. Стоит ли подставлять спину тем, кто может вонзить в нее кинжал?
– Интриги, интриги. Тысяча демонов, разве не ты верховный маг Брендании? Так найди же логово этих змей и уничтожь их.
– Так и будет, мой король, уверяю вас, но до того каждый из нас должен принимать разумные и, главное, взвешенные решения. Огромная армия варваров разоряет и порабощает одно королевство за другим, не встречая на своем пути: сколь-нибудь серьезного сопротивления. А мы сейчас совсем не готовы к войне, государь. Время, нам нужно выиграть время.
– Значит, пока Аркадиас и его воины будут погибать, защищая Сорш, а заодно и нас, мы будем готовиться к войне, так?
– Нет, не так, – устало покачал головой Гарноус. – Мордоку тоже необходимо время, чтоб добраться до Сорша, естественно, если Аркадиасу удастся заставить его повернуть обратно. Уж не знаю, как он это сделает, но у меня есть причины надеяться, что Аркадиас не станет мириться с присутствием на землях его предков орд варваров. Так что думаю, скоро мы получим хорошие вести из Сорша. А мы, в свою очередь, должны сделать все, чтобы помочь ему в этом, да и всему нашему миру. Нельзя допустить, чтоб Мордок победил. В противном случае не станет ни Сорша, ни Брендании, все вообще станет другим.
– С чего ты вообще взял, что Мордок повернет свою армию назад?
– Ну, на то у меня есть довольно веские основания, хотя полной уверенности в том, что все произойдет именно так, а не иначе, у меня, конечно, нет. Да и не может быть. Помыслы колдуна скрыты от меня, оно и понятно, но… К слову, я не говорил тебе, что был знаком с магом Эверлингом? Нет? Так вот, я довольно хорошо знал его. Да и советники Аркадиаса, если ты не забыл, были в свое время не только учениками Эверлинга, но затем и моими. Они много мне рассказали о той войне. Сдается мне, Мордок недаром хочет овладеть башней Эверлинга. И хотя я могу только догадываться, к каким силам обратился Эверлинг, заживо замуровывая себя в своей башне, но в итоге Мордок так и не сумел овладеть ею до сих пор. А это позволяет мне надеяться, что Мордок, как только ему станет известно о возвращении Аркадиаса, тут же повернет свое войско назад. Должен повернуть. Кораблей у него нет, да и из кочевников, прямо скажем, моряки никудышные. Значит, он будет возвращаться тем же путем.
– Ясно, мой названый брат Аркадиас станет чем-то вроде приманки, так?
– Если будет угодно твоему величеству, но только я уверен, будь здесь Аркадиас, он бы со мной согласился.
– Ладно, убедил, – вынужден был согласиться Велентар. – Что ж, тогда говори, что нужно делать, не будем медлить. Я готов не есть, не спать, но как можно скорее собрать армию и отправиться в Сорш. Сам же говоришь, времени не так много.
– Это как раз совсем ни к чему, – отмахнулся, облегченно вздохнув, Гарноус. – Через два дня здесь, в вашем дворце, будет собран большой королевский совет. К тому времени я уже многое узнаю, будьте уверены, я устрою все так, что лорды границ просто вынуждены будут присягнуть вам. И только после этого мы станем собирать армию для похода.
– Что ж, да будет так, – выдохнул Велентар, уступая доводам магистра. – Значит, нам остается лишь уповать на то, что Аркадиас все сделает правильно и не даст себя убить, пока мы с тобой здесь будем собирать армию.
– Будем надеяться, ваше величество, будем надеяться, – кивнул Гарноус, после чего, поклонившись, вышел.
– Эх, Аркадиас, Аркадиас, как мне тебя не хватает, – сокрушенно качая головой, выдохнул Велентар. – Ну, ничего, брат, скоро я приду к тебе на выручку, ты только дождись.

Лин

Новые друзья 
– Горарк, тебе первым в ночной дозор стоять, – как бы между прочим бросил Эдарл. – После я тебя сменю.
– Опять Горарк! – вскинулся тот в ответ. – Нет, ну почему всегда я? Пусть вон Манур стоит. И вообще, я не понимаю, к чему все эти предосторожности? Кто на нас здесь может напасть, тем более когда с нами такой страж? – кивнув на волкара, упирался Горарк.
– А ты на Хруста не перекладывай то, что должны делать мы, – рявкнул Эдарл. – Может, тебе память освежить, так возвращайся в пустыню и заночуй там, если останешься жив, догонишь. А у Хруста и без нас забот хватает. Кто зверя добывает, ты что ль? Во! Так что брось препираться. Сказано тебе стоять первым, значит, будешь стоять. А что до Манура, так тебе не хуже моего известно, он с рассветом вперед нас пойдет. Манур опасность за лигу учует.
– А Хруст, значит, не учует? – не унимался Горарк.
– И Хруст почует, – не стал спорить Эдарл. – Да только я одного в толк взять не могу, какая тебе от того польза. Так или иначе, первым в дозоре тебе стоять.
Лин, улыбаясь, слушал перебранку своих новых друзей. Судьба свела их, как говорится, на узкой тропинке. Троица промышляла грабежом, останавливали обозы или плохо охраняемые караваны и, конечно, одиноких путников и требовали плату за проезд. Чаще всего, увидав внушительную фигуру Эдарла и огромный двуручный меч у него в руках, караванщики, не надеясь на выучку своей немногочисленной охраны, скрепя сердце и проклиная сквозь зубы «проклятых» грабителей, платили, существенно облегчая свои кошельки. Но бывали и исключения. В таких случаях Эдарл выступал в роли поединщика, предлагая сразиться с ним за право беспрепятственно продолжить путь со всем своим скарбом. К чести троицы, поединок всегда проходил, как говорится, до первой крови. Ранив противника, Эдарл останавливался и предлагал тому признать свое поражение и сдаться. Как правило, тем все и заканчивалось. Стражник понуро плелся к каравану, а караванщику все равно приходилось раскошеливаться. А поскольку близлежащий город находился в трех днях пути, опасаться того, что внезапно могла нагрянуть стража, разбойникам не приходилось. Вот и в тот день вся троица преградила Лину путь. Один из них подошел к Лину и, покосившись на крупного пса, сопровождавшего одинокого спутника, потребовал с него плату. Еще в начале своего пути Лину пришлось наложить на Хруста заклинание «личины», дабы не привлекать к нему да и к себе ненужного внимания. А потому вся троица видела перед собой пусть довольно крупного, но всего лишь пса, каких полно в каждом дворе.
Лин, храня молчание, внимательно посмотрел на разбойника. Высокий, почти на голову выше Лина, вооруженный только луком и охотничьим ножом Горарк, а это был именно он, хмуро сведя брови, уставился на Лина. Оглядев разбойника с головы до ног, Лин перевел свой взгляд на его спутников. Больше всего внимание Лина привлек среднего роста, скуластый с раскосыми темными глазами крепыш. В отличие от своих товарищей он почти не был вооружен, если не считать двух кинжалов, висевших у него на поясе. Лин почувствовал в нем силу магии, она была небольшой, но тем не менее сам факт заставил его внимательней приглядеться к нему. А тем временем те, не обращая на своего товарища да и на Лина внимания, о чем-то оживленно говорили. Вернее, говорил могучего телосложения атлет, облаченный в легкие доспехи и вооруженный длинным двуручным мечом.
– Ты что, немой? Почему молчишь? Плати, говорю, – рявкнул лучник.
– Мне нечем платить, – просто ответил Лин. – Да и с чего вдруг?
– А с того, юноша, – ухмыльнулся тот в ответ, – каждый, кто хочет пройти этой дорогой, должен заплатить два полных серебряных дара. Но ты, я погляжу, – оглядев Лина с ног до головы, – чужеземец и, возможно, не знал об этом. А потому мы проявим снисхождение. Ты заплатишь медью, думаю, пять монет будет в самый раз. Клянусь отвислыми грудями Арши, это справедливая цена.
– У меня нет денег, я же сказал, – пожав плечами, повторил Лин. – А на твоем месте я не стал бы так отзываться о богине смерти. К чему гневить ту, что рано или поздно придет за тобой.
– Боги Мирама, Эдарл, ты слышишь этого безусого юнца? Ты погляди на него, – изумился Горарк. – Не пойму, то ли он нам угрожает, то ли поучает? Что будем делать с ним?
– Разбирайся с мальцом сам, – вяло откликнулся тот, кого Горарк назвал Эдарлом. – Я не обнажу свой клинок против мальчишки. Если хочешь, отбери у него меч, и пусть идет своей дорогой. Ты только окажешь ему услугу, оружие не игрушка, им можно и пораниться ненароком.
Лин с интересом посмотрел на говорившего, но промолчал. Зато волкар недовольно заворчал.
– Спокойнее, Хруст, они не причинят нам зла. Не так ли?
– Конечно. Скидывай меч и иди своей дорогой, мы детей не грабим. Ты же слышал, что сказал Эдарл, тебе же лучше будет.
– Благодарю за заботу, но и меч свой я вам не отдам, – уверенно ответил Лин. – К тому же я умею с ним обращаться, можешь быть уверен.
– Ну, ты сам напросился, – зарычал Горарк и вдруг вскинул руку за спину Лина, пытаясь выхватить его меч из ножен.
Лин мгновенно перехватил кисть Горарка, поднырнул под его руку и резко дернул на себя. Этому приему, как и многим другим, его научил наставник Гарк.
– Аааах, – вскрикнул Горарк, перекувырнувшись в воздухе и рухнув спиной на землю. – Боги Мирама, ааа-пчи, что это было? – выдохнул он, изумленно моргая и отмахиваясь от пыли, поднятой им же при падении. – Проклятие, последний раз я так летал только во сне, – вскочив, отряхиваясь, произнес Горарк.
В ответ он услышал громкий хохот.
– Глянь, Манур, Горарка уложил мальчишка, ха-ха-ха, – хватаясь за живот, еле выдавил из себя Эдарл. – Если так пойдет дальше, тебя и младенцы скоро бить начнут. Стареешь, друг.
– Он просто не ожидал, – вступился за него Лин, при этом не упуская Горарка из виду. – А теперь мне пора, прощайте.
– Не так быстро, юноша, – серьезно глядя на Лина, ответил тот, кого звали Эдарл. – Горарк прекрасный лучник, но вот боец, правда, слабый. К тому же, как ты сам справедливо заметил, он совсем не ожидал от тебя такой прыти. Но лучшего лучника не сыскать во всем Мираме, а возможно, и за его пределами, ты уж мне поверь. И потом у нас есть правило. Если путник не желает платить, он должен победить в бою одного из нас. На твою беду этот кто-то я. Обычно я бьюсь вот этим мечом. Но в твоем случае, так и быть, могу ограничиться и кинжалом. Так у тебя появится хоть какой-то шанс. Ну, так что? Согласен? – ухмыляясь, спросил он. – Если нет, скидывай меч и проваливай, целее будешь.
– Нет, не согласен, – вновь пожал плечами Лин. – Такая победа мне не нужна. Я не люблю драться, но и случайных побед мне тоже не нужно. Так что если биться, то на равных или я просто ухожу.
– Что ж, справедливо, если не сказать самонадеянно, – задумчиво хмыкнул Эдарл. – Вот что, ежели докажешь, что и впрямь умеешь управляться мечом, отпущу с миром.
– Согласен.
Лин скинул дорожную сумку, подаренную ему Гарком, с плеча и мысленно обратился к волкару.
«Будь добр, не вмешивайся. Он хоть и здоров как бык, но я с ним справлюсь. И потом, я давно не упражнялся, а это нехорошо для боевого мага».
Хруст в ответ лишь зевнул, мол, поступай, как знаешь.
«Вот и славно», – облегченно выдохнул Лин.
А между тем Эдарл не стал затягивать начало поединка, дважды взмахнув мечом, он крест-накрест рубанул воздух.
– Что ж, начнем, – произнес он, после чего кинулся на Лина.
Впрочем, если он надеялся застать тем самым Лина врасплох, то просчитался. Лин мгновенно выхватил из-за спины свой клинок и, отбив первый выпад Эдарла, сам нанес несколько весьма удачных ударов, заставив противника призадуматься. Эдарл отступил и внимательно посмотрел на соперника. На его губах уже не играла язвительная ухмылка. Он оценивающе посмотрел на Лина и одобрительно покачал головой.
– Неплохо, – похвалил он Лина. – Я бы даже сказал, совсем неплохо. Но посмотрим, что ты будешь делать теперь. – Длинный тяжелый двуручный меч закрутился в руке Эдарла веером, со свистом рассекая воздух. Он наступал медленно, внимательно следя за Лином. Но молодой маг и не думал отступать, он ждал. Длина меча Эдарла давала своему владельцу огромное преимущество, не говоря уже о том, что его клинок был еще и гораздо тяжелее клинка Лина. А если прибавить к нему еще и недюжинную силу его владельца, то шансов у Лина, казалось, и впрямь оставалось немного. Но Лина обучал Гарк, и он же научил Лина особому приему, позволявшему противостоять именно такой технике ведения боя.
Каждый раз, когда меч Эдарла, не находя цели, пронзал пустоту, Лин тут же наносил удар по мечу противника. От таких частых и довольно сильных ударов рука Эдарла постепенно стала каменеть, а движения его потеряли былую легкость. Тогда он схватил меч двумя руками и, взревев, как раненый медведь, вновь и вновь бросался в атаку. Но все было тщетно. Лин либо уклонялся, либо отбивал все его выпады, а затем сам переходил в наступление. И тогда уже Эдарлу приходилось защищаться, отступая перед натиском юного противника. И, тем не менее, за все время боя ни один из поединщиков не получил даже легкой царапины. Впрочем, это скорее была заслуга Лина, и Эдарл понимал это. Он прекрасно видел, что юный воин не единожды мог ранить его, но умышленно не делал этого. Эдарл вновь отскочил и в сердцах рубанул мечом по траве.
– Этого не может быть, – закричал он. – Кто ты?
– Меня зовут Лин, – просто ответил он. – Думаю, поединок можно прекратить. Отличный бой…
– Прекратить? Ну, уж нет, продолжим, – зарычал Эдарл, перебивая Лина.
– Как будет угодно, – холодно кивнул Лин.
Эдарл уже давно понял, что проиграл. Проиграл мальчишке, безусому юнцу. Но упрямо продолжал бой. Отбросив всякую осторожность, не заботясь о защите, Эдарл раз за разом наскакивал на Лина, чтоб затем вновь отступить.
Краем глаза Лин заметил, что Горарк потянулся было за луком, но тут же облегченно выдохнул. Манур перехватил руку товарища и что-то шепнул тому. Горарк пожал плечами в ответ, но лук оставил в покое. Лин не сомневался в своей победе, как, впрочем, и все присутствующие, но, не желая унизить своего противника, всякий раз придерживал свой удар, стараясь не нанести тому увечья.
– Дерись же, – в гневе закричал Эдарл, нанося удар за ударом, впрочем, без всякого для себя результата. – Не смей унижать меня жалостью.
Но Лин либо уклонялся, либо с легкостью отбивал все атаки Эдарла.
Наконец, совершенно выдохнувшись, Эдарл в очередной раз отступил и, повернувшись к Лину спиной, с размаху метнул меч в сторону. Тяжелый двуручный меч с глухим стуком почти на четверть вошел в дерево.
– Я проиграл, – обернувшись к Лину, признал он свое поражение. – Что ты потребуешь от меня? – скрестив руки на груди, с достоинством произнес он.
– Ничего, – пожал плечами Лин. – Мне ничего не нужно, я лишь хочу продолжить свой путь.
– Ты волен идти, мы не станем тебе мешать, – кивнул Эдарл.
Лин вернул меч в ножны, подобрал свою сумку и, кивнув Хрусту, покинул место поединка.
«Странный человек этот Эдарл, – рассуждал Лин вслух. – Я не почувствовал в нем зла, да и в его товарищах тоже. Что могло толкнуть их на такую жизнь? Да и тот, кого зовут Мануром, не менее странен. В нем чувствуется магия».
В ответ Хруст недовольно заворчал и, обернувшись, посмотрел назад.
– Что там не так? А вон оно как! Ну, что ж, давай подождем.
Хруст не умел говорить, а Лин не понимал языка волкара. Но, тем не менее, между ними существовала обратная связь. Если волкара что-то настораживало, Лин знал, что или кого увидел Хруст. Нет, он не видел глазами волкара, просто в его сознании тут же всплывал образ того, что видел или учуял Хруст. Вот и сейчас он ясно видел идущую по их следу все ту же троицу.
– Неужели я ошибся?
Хруст вновь глухо заворчал.
«Как ты собираешься защитить себя и своих близких, не лишая врага жизни?» – сказал как-то Гарк.
– Что ж, давай подождем, – вслух произнес Лин. – В конце концов, какая разница, где ночевать. Позади степь, впереди степь и справа и слева все одно степь. Так что заночуем-ка здесь. А я пока займусь костром.
Уже начало смеркаться, когда наконец показались их преследователи. Первым к ним подошел, как ни странно, тот, кого звали Мануром.
– О, великий маг, прошу простить нас за то, что мы вновь побеспокоили тебя и твоего спутника. И хотя истинный лик его скрыт от нас, Манур увидел достаточно. Мы последовали за тобой без зла в сердце. Великий маг, прими нашу клятву в верности. Манур все сказал, – приложив руку к груди, произнес он.
– Я не… Эдарл, что происходит? – опешил Лин. – С чего Манур решил, что я маг?
– Мы это… Манур все правильно сказал. Ведь ты маг, – скорее утверждая, чем спрашивая, заключил Эдарл. – Я… мы… словом, мы хотим служить тебе. И хочешь ты того или нет, мы пойдем за тобой, вот и весь сказ. Да и, если честно, надоело нам все. Мы ведь и разбойничать стали больше от скуки, а может, и от безделья.
– Подожди, Эдарл, – пытаясь собраться, тряхнул головой Лин. – Даже если Манур и прав, что с того? Разве мало в этом мире странствующих магов?
– Может, и много, мы не знаем, – произнес Горарк. – Но если Манур что-то вбил себе в голову, тут уж ничего не поделаешь. К тому же, я тебе скажу, он еще ни разу не ошибался. Манур сказал, что ты великий маг и тебе предназначено судьбой свершить не менее великие дела. Может, ты даже сможешь одолеть проклятого колдуна Мордока, кто знает? А значит тем, кто будет рядом с тобой, тоже кое-что перепадет, – заговорщицки подмигнув друзьям, улыбаясь, продолжил он. – Ну… это, конечно, в том случае, если мы все доживем до этого самого дня. Так ведь, Манур? Он, между прочим, потомок карахаев, небольшого племени шаманов на юге Мирама, вернее, последний из них. Его отец был верховным шаманом племени. Даа, именно был. Никто до сих пор так точно и не знает, что именно тогда произошло. Но однажды ночью все они вдруг набросились друг на друга, словно безумие внезапно овладело ими, и в одну ночь племя перестало существовать. Погибли все, даже дети. Единственно, кто чудом остался в живых, так это Манур. Его еще совсем младенцем подобрали странствующие отшельники. На счастье Манура, их путь проходил как раз через деревню карахаев. Увидав кровавую картину, они сжалились над мальцом и взяли с собой. Видимо, от отца ему и достался дар видеть то, что скрыто от нас, простых смертных. Говорят, не знаю уж, насколько это правда, что Мордок умеет наводить на людей страшный морок. Возможно, то, что произошло с племенем карахаев, было не что иное, как злая магия колдуна. Если так, то мы просто обязаны помочь тебе с ним расправиться. Манур наш друг, и его враг наш враг.
– Мордок, – задумчиво повторил Лин.
Он уже не раз слышал это имя, и всегда с ним связывали войну, разорение и страшную по своей силе магию, которой якобы владеет колдун. Впрочем, люди, как правило, склонны к преувеличению, это он понял давно. С того дня как Лин покинул леса богини жизни, прошло много времени. Он не раз видел рождение новой луны и немало людей встречал на своем пути. Иногда к костру его подходили охотники или просто странники, и тогда, сидя у костра, люди рассказывали странные истории, больше похожие на легенды. Так Лин узнал о битве за город Торос, где армия колдуна Мордока потеряла больше половины своего войска, прежде чем захватила город. О доблестном и гордом короле Радорсе Победоносном, павшем в бою за Торос. О маге Эверлинге, наложившем чары на все войско колдуна, от чего не могло много лет покинуть земли королевства Сорш. О башне мага, и поныне запертой силой его заклинания. И о несметных сокровищах, якобы до сих пор хранившихся там. И о недавней битве трех королей с все тем же колдуном Мордоком. И о гибели в том бою короля Брендании Логара Железного. И о неисчислимой и непобедимой армии кровожадных варваров и кочевников, подвластных его и только его, Мордока, черной воле. И о грядущей гибели всего мира по вине все того же Мордока. Что ж, если хотя бы часть из того, что говорят о нем, правда, то Лину рано или поздно придется встать у этого колдуна на пути. Но сейчас его заботит совсем другая цель, иной путь предстоит ему пройти. Ради этой цели ему пришлось покинуть тех, кто ему дорог и кому дорог он.
– Что ж, так тому и быть, – кивнул Лин. – С рассветом тронемся в путь. Впятером.
– Ба. Отлично, – радостно подытожил Эдарл. – А теперь не мешало бы и перекусить.
Вот так случай, или, скорее, судьба свела трех разбойников с Лином и Хрустом. Уже наутро Лин открыл своим новым друзьям, как выразился Манур, истинный лик Хруста. Но если Горарк и Эдарл, остолбенев, просто потеряли дар речи, узрев огромного волкара, то Манур немало удивил не только Лина, но и остальных. Он опустился на колени и заговорил с волкаром на языке карахаев. Как позже выяснилось, племя шаманов издревле поклонялось не только своим богам, но и изображению волкара на своих тотемах. Карахай, собственно, и означал на языке племени «дитя волкара».
– Когда же закончится эта пустыня, – простонал Горарк. – Куда ни бросишь взгляд, один раскаленный песок, песок да солнце. Мертвая земля. Я даже захудалой песчаной мыши не встретил ни разу. Да и кто может жить в таком пекле? Мне покрытые снегом и льдом горы теперь кажутся не в пример лучше, там хоть костер немного спасал. А тут…
– Все познается в сравнении, – глубокомысленно изрек Эдарл и плюнул, вернее попытался.
Во рту от невыносимого и изнуряющего зноя неоткуда было взяться влаге. Облизав пересохшие от жары губы, он вяло улыбнулся, затем посмотрел сначала на песок, потом на Горарка и, пожав плечами, продолжил путь.
– Это кто-нибудь слышал, – воскликнул он. – Эй, Манур, Лин, вы слышали, как заговорил наш Эдарл? А? Еще вчера он бы послал меня к демонам или еще куда подальше, а теперь на тебе: все познается в сравнении. Эта жара всех нас сведет с ума. Лин, молю тебя, сделай что-нибудь.
– Успокойся, Горарк, – хмуро бросил Манур. – День-другой, может, три, и пустыня закончится. Воды нам хватит, хотя и придется экономить ее. И то, что вода в наших мешках до сих пор не закончилась…
– Да-да, я знаю, это все наш Лин, но Эдарл…
– Впереди пещера, – тихо произнес Лин. – Там и заночуем, Хруст сейчас вернется и поведет нас.
– Пещера! – воскликнул Горарк. – Боги Мирама, благодарю вас. Ну и, конечно, Хруста, – спохватившись, добавил он. – Так идемте же, чего медлить?
– Пустая пещера в пустыне? Странно, – буркнул Манур.
– Да какая разница, – отмахнулся Горарк. – Кто бы ни был там, мы убьем его и съедим. Где же Хруст?
– Зачем же сразу убивать, – спокойно ответил Эдарл. – Возможно, места там хватит всем, к тому же еда у нас вроде есть.
– Вот, опять, – дрогнувшим от отчаяния голосом произнес Горарк. – Вы слышали это. Говорю вам…
– Хруст, – бросил Лин, заметив показавшегося из-за дюн волкара. – Идемте.
– Ну наконец-то, – выдохнул облегченно Горарк, когда друзья приблизились к пещере. – Я все боялся, что это мираж, хотя, конечно, Хруст не мог ошибиться так жестоко.
– Погоди, Горарк, не спеши, – хмуро бросил Лин. – Хрусту что-то не нравится, хотя… Я не вижу никого в пещере…
– Так значит, она пуста, в ней никого нет, и мы…
– Ты не понял, я вообще не вижу ничего, кроме темноты, странной темноты.
– Да бросьте вы, ты, Лин, просто устал, как и все мы. Хорошо, – доставая из мешка факел. – Будь любезен, Лин, зажги его, и я первый войду в пещеру… с Хрустом.
– Нет, мы пойдем все, доставайте факелы, они в любом случае пригодятся, но и сами будьте наготове.
Но не успели друзья сделать и шагу, как из глубины пещеры раздался грозный, полный ярости рык, а следом появился и сам хозяин пещеры.
– Боги Мирама, неужели это…
– Да, это мантикора, – не отрывая взгляда от чудовища, напряженно ответил Лин. – И моя магия, магия друидов, похоже, здесь бессильна. Нам остается только драться, – доставая клинок, твердым голосом закончил он.
– А я думал, что они лишь вымысел, смешные рисунки, годные только для того, чтоб ими детей пугать, – бросил Эдарл, выставив перед собой меч.
– И что ты теперь скажешь? – бросил Горарк. – Может, договоришься с этим монстром насчет отдыха, пещера-то, думаю, у него огромная, для всех места хватит.
– Заткнись, – огрызнулся Эдарл. – И достань наконец свой лук да целься лучше.
– А? Ну да, это я мигом, – с готовностью ответил тот Эдарлу.
А между тем монстр, обведя незваных гостей взглядом, медленно стал приближаться к ним. Мантикора не спешила, уверенная в своей силе и превосходстве, она смотрела на людей как на добычу. Но присутствие огромного волкара заставляло ее нервничать, еще ни разу в своей долгой жизни пустынной мантикоре не встречалось существо, способное дать ей отпор. Перед ней был враг, дерзнувший вторгнуться в ее владения, и она не собиралась отступать. На первый взгляд мантикора напоминала горного льва, только была гораздо крупнее его. Но что главное, кроме клыков и острых когтей она обладала еще одним смертельно грозным оружием – ядовитым жалом, венчавшим ее длинный и мощный хвост. Наверное, их путь так и закончился бы в логове мантикоры, если б не Хруст.
Глухо рыча, волкар направился навстречу мантикоре, и та не заставила себя долго ждать. Издав угрожающий рык, она бросилась на врага.
– Лин, нужно что-то делать, – воскликнул Эдарл. – Не можем же мы просто стоять и смотреть, как Хруст сражается с этой бестией?
– Придется, у нас просто нет другого выхода, – отрезал Лин. – Мы ничем не можем ему помочь сейчас, а вот помешать вполне, если вступим в бой.
И тут раздался рев мантикоры, полный боли и ярости.
– Смотрите, – радостно воскликнул Горарк, – наш Хруст побеждает, он перебил мантикоре хвост, ее мерзкое жало больше не опасно, во как волочится по песку. Что, получила, мерзкая тварь!
– Да заткнешься ты, наконец, – взревел Эдарл. – Нашему Хрусту тоже порядком досталось. Сам посмотри.
Мантикора и вправду лишилась своего коварного и смертельно ядовитого оружия, да и раны на теле ее говорили сами за себя. Но и волкар выглядел не многим лучше, шерсть его стала бурой от крови, и эта кровь явно была не только мантикоры. Никто так и не понял, что именно произошло потом. Пущенная в бестию Горарком стрела угодила ей в лоб, и в следующее мгновение волкар уже вцепился мертвой хваткой мантикоре в горло, разрывая ей когтями живот. Столбы песка, летящая в разные стороны шерсть, рычание волкара и рев мантикоры – все смешалось, невозможно было понять, кто одерживает верх, спасение ли ждет друзей или лютая смерть. Мантикора впервые встретила противника, не только не уступающего ей по размерам, но, судя по всему, и превосходящего ее по силе. А могучий Хруст в очередной раз доказал, что нет существа сильнее и яростнее, чем рассвирепевший волкар. Но все же прошло немало времени, прежде чем монстр с разорванным горлом забился в агонии и, не переставая поднимать столпы песка, наконец издох.
– Хруст! Молодчина, Хруст, ты победил ее! – орал во все горло Горарк, пока Лин и Манур, склонившись над волкаром, осматривали его раны.
– А как я ее стрелой, а? А, Хруст? Прям раз, и в горло, и все, конец мерзкой твари, – не унимался Горарк. – Лин, Манур, ну что там, все в порядке с нашим Хрустом, а? Ну чего молчите-то? Эдарл?
– С ним все будет в порядке, – тихо ответил Лин, – но до завтрашнего дня он вряд ли восстановит силы. Так что переночуем здесь, пещера теперь пуста.
– Ну, здесь так…
– Горарк, займись костром, – и, предугадывая возмущение друга, добавил: – Думаю, для того, кто смог победить древнее чудовище, не составит труда, не так ли?
– Я… а… но ведь Лин… а ну да, безусловно, сейчас осмотрю пещеру, наверняка здесь найдется, что-нибудь из мебели, например, стол или стулья, на худой конец кровать, для костра сойдет. Проклятие, Эдарл, здесь же даже засохшего куста нет.
– Да? – как ни в чем не бывало ответил Эдарл. – Тогда просто заткнись.
Через некоторое время друзья уже сидели за небольшим костром, который создал посредством магии Лин, и молча ели, размышляя каждый о своем, за исключением, наверно, только Горарка. Словоохотливый мирамец не замолкал ни на мгновение, говоря сразу обо всем.
– А здесь не так уж и жарко, учитывая, что горит костер, – не унимался Горарк. – Даже наоборот прохладно. Вот хоть убейте меня, не понимаю, как Лин это делает? Я вот эти четыре брусочка еще с ледяных гор вижу. Они горят, но не сгорают, а жар от них, если нужно, о-го-го какой может быть. А факелы? А сейчас? Снаружи пекло, а здесь прохладно как весной в Мираме, а костер горит себе. Да… Ты это, Лин, прости меня, я и сам не знаю, что на меня нашло, прыгал как блаженный, орал невесть что. Конечно же, мантикору победил Хруст, моя стрела отлетела от ее лба словно соломинка.
– Но зато ты хоть на мгновение, но все же отвлек ее, а Хруст сделал остальное, – похлопав друга по плечу, ответил, улыбнувшись, Лин.
– Да? Ну, тогда ладно, я это…
Но тут у входа в пещеру послышался одинокий вой, за ним второй, третий, а через мгновение раздалась какофония разнообразных звуков и голосов, словно сотни глоток, завывая и поскуливая, вдруг собрались у входа в пещеру.
– Мне кажется, я догадываюсь, кто это, – хмуро дожевывая вяленое мясо, бросил Эдарл. – Песчаные собаки, их еще называют падальщиками пустыни. Видимо, они почуяли кровь и прибежали за своей долей, наверняка им хоть что-то, но оставалось после того, как мантикора набивала свое брюхо.
– А сейчас они что делают, кормилицу оплакивают? – вздрогнув от очередного душераздирающего многоголосия, нервно спросил Горарк.
– Возможно, – кивнул Эдарл, потянувшись за мечом. – Но скорее всего они сейчас ее дожевывают, если уже не дожевали. Странно, что их так много собралось. Не думаю, что их остановит этот костерок, даже наоборот. Теперь самое время отплатить волкару той же монетой, пусть отдыхает, мы и сами справимся.
– И то верно, – кивнул мирамец. – Пошли, что ли, осветим факелами вход, и я их по одному за четверть квадра перебью.
– Вот это, думаю, вряд ли, – с сомнением в голосе ответил Лин. – Их там слишком много. Пойдемте со мной, и факелы прихватите. Манур, а ты будь добр, останься с Хрустом, в одном Эдарл прав: мы справимся сами, должны справиться. К тому же Хруст и не смог бы помочь нам, я дал ему снадобья лечебного, и он теперь до утра не проснется.
– Боги Мирама, да сколько же их здесь собралось? – выдохнул Горарк, глядя на сотни горящих в темноте глаз. – Я попробую удержать их на расстоянии, – натягивая лук, решительно произнес Горарк и тут же добавил: – Один готов.
Короткий предсмертный визг, и свора песчаных собак мгновенно разорвала раненого собрата. А судя по тому, как облизываясь, они стали медленно приближаться к пещере, аппетит у них совсем не убавился.
– Ну, а если так, – и мирамец послал в темноту одну за другой пять стрел.
Никакого результата, точнее результат был, но совсем не того ждали Горарк и его друзья. Следующие пять собак были сожраны столь же быстро, а затем огромная свора кинулась к пещере.
– Теперь мой черед, – зарычал Эдарл, взмахнув своим длинным двуручным мечом. – Горарк, ты справа, а ты, Лин, слева, и держитесь чуть позади, добивайте тех, кто все же проскользнет под моим мечом. Ну, что, твари, хотите мяса, так я закормлю вас до смерти.
С каждым взмахом своего меча Эдарл убивал с дюжину песчаных собак, но тех все равно не становилось меньше. Горарк и Лин добивали тех, кто прорывался сквозь веерную защиту Эдарла, но, даже подыхая, те все равно пытались дотянуться до ног не желающих стать пищей людей. То, что до сих пор никто из друзей не получил даже легкого ранения, было лишь везением, и, конечно, оно не могло длиться вечно.
– А-а, проклятье, – взревел Эдарл, резко дернув правой ногой. – Горарк, Лин, уберите эту тварь от моей ноги, убейте ее, – не переставая вращать в бешеном ритме длинный двуручный меч.
Одна из песчаных собак, подыхая, добралась-таки до ноги Эдарла и в предсмертной агонии вцепилась мертвой хваткой в ногу мечника. Горарк кинулся было к другу, но вдруг, поскользнувшись, упал, наступив на кровавые еще дымящиеся внутренности мертвого падальщика.
– Неужели все? – успел подумать Горарк, вскидывая руку, чтоб защитить горло. Он видел, как, оставив спящего Хруста, Манур со всех ног несется к ним, но так же видел, что ни ему, ни Лину уже не успеть. Видел, как ринулись к нему раскрытые пасти вечно голодных песчаных собак, видел их горящие жаждой крови глаза. Еще лишь один удар сердца и…
– Нет, – в отчаянии закричал Эдарл, пытаясь продвинуться хоть на шаг вперед, чтобы прикрыть друга.
Тщетно, вцепившаяся в его ногу уже дохлая тварь сводила все его попытки на нет. Еще мгновение, и десятки челюстей жаждущих крови и человеческой плоти песчаных тварей начнут рвать беззащитного Горарка на части прямо на глазах не в силах ему помочь друзей.
– Тураш огар, – раздался полный гнева голос.
Передние ряды кровожадных тварей вдруг обуглились и рассыпались черным смердящим пеплом.
– Фор фадагор тураш, – вновь раздался тот же голос.
Огромный огненный шар вылетел из-за спины Эдарла и, врезавшись в самый центр многосотенной своры, буквально разметал ее, пожирая магическим пламенем разбегающихся в страхе в разные стороны песчаных собак.
– Уф, а я уже подумал, все, кончились мои приключения, – с шумом выдохнув, произнес Горарк, поднимаясь, при этом брезгливо стряхивая с себя пропитанный кровью песок.
Его немного трясло, но он словно не замечал этого.
– Ну, и что мне теперь делать, воды нет, помыться негде, теперь так и буду смердеть, как эти проклятые дохлые падальщики. Я навеки твой должник, чародей Лин, – восхищенно глядя на мага, заключил он. – И между прочим, если б кое-кто не разбрасывал направо и налево внутренности этих тварей, я б не поскользнулся, – заключил Горарк, заговорщицки подмигнув Лину и при этом косясь на Эдарла.
Но тот словно не слышал друга, одним ударом меча он отрубил голову песчаной собаке и теперь кинжалом пытался разжать сомкнувшиеся на его лодыжке ее челюсти.
– Не стоит, – качая головой, хмуро ответил Лин. – На самом деле я не благодарности заслуживаю, а порицания. Я рисковал вашими жизнями, и именно потому ты чуть не погиб, хотя мог сразу уничтожить их. Я самонадеянный болван, тысячу раз была права Наир-На, когда говорила мне эти слова. Выходит, я заблуждался, когда считал, что всякая жизнь священна, пусть даже это жизнь песчаных собак. А ведь именно этому меня учили мудрые друиды. И вот итог, ты чуть не погиб, а я, как и каждый из нас, чуть было не потерял верного друга. Я только сейчас понял, насколько ничтожна жизнь того или даже тех, кто хочет лишить этой самой жизни дорогих мне людей. До сегодняшнего дня я не понимал, что значит смертельный враг, не понимал, что значит ненавидеть. Но битва Хруста с мантикорой и наше сражение с песчаными собаками заставили меня многое осознать, понять и переоценить. И я клянусь, что больше никогда не подвергну ваши жизни столь безрассудной опасности.
– Великий маг не должен винить себя, – задумчиво глядя на песок, произнес Манур. – Волчонок грызет кость не потому, что хочет съесть ее. Нет, он учится, учится убивать, он пробует свои зубы на крепость, испытывает их силу, и все это не только для того, чтоб жить, но чтоб помочь выжить всей стае. Когда-то люди тоже жили по этим законам, и войн было гораздо меньше, и они не были столь кровопролитными. Теперь же люди в основном больше похожи на песчаных собак, чем на волков. Они сеют смерть, не только когда голодны, но и когда они сыты, и все потому, что они не только познали ненависть, но и приняли ее сердцем. Но не все, великий маг, не все, и тому доказательством являются Эдарл и Горарк. Ты, великий маг, до сегодняшнего дня просто не знал, что такое ненависть. Теперь тебе открылся ее истинный лик, и твой дальнейший путь будет зависеть от того, примешь ты ее или отвергнешь. Как, впрочем, и мой. Манур все сказал.
После чего карахай развернулся и быстрым шагом направился к безмятежно спящему волкару.
– Брось, Лин, я ни на мгновение не сомневался, что ты спасешь меня и…
– И очень скоро пожалеешь об этом, – вставил подошедший Эдарл. – Проклятая тварь, еще б немного, и сапог можно было выбрасывать. А вот Манур раньше никогда не говорил так долго, видимо начинает-таки сказываться дурное влияние, – кивнув на Горарка, хмыкнул мечник. – А Хруст-то здоров спать, тут такая катавасия была, а он даже ухом не повел. Молодец Лин, не зря Манур зовет тебя великим магом, ты один стоишь целой армии. И кстати, я вот что думаю, глядя на нашего Хруста, а не поспать ли и нам, конечно, за исключением Горарка. Кому-то же нужно охранять вход в пещеру.
– Что опять Горарк-то? – вскинулся мирамец. – Меня, между прочим, чуть не сожрали, меня, гляди, до сих пор трясет.
– Вот и посиди, подумай о жизни своей, только молча.
– Нет нужды, – бросил Лин. – Сегодня ночью все мы можем спать спокойно. Больше незваных гостей не будет.
Наутро друзья, собравшись, продолжили путь, Лин чувствовал, что они уже близки к цели их путешествия, но на сердце отчего-то было неспокойно.

* * *

И вот теперь цель его долгого странствия, можно сказать, достигнута. Он чувствовал это, глядя на полноводную реку, точнее на небольшой пустынный островок, стоявший недалеко от берега этой самой реки. Но почему тогда на душе его который день так муторно и тревожно? Словно червь противоречия, дремавший в нем до сих пор, вдруг проснулся, заворочался, грызя сомнениями его душу и разум. Беспокойство и трепет. Странное, смешанное чувство ожидания великого открытия или горького разочарования. Лин вспомнил последнюю встречу с девой леса.
– Ты чувствуешь силу древней магии? – спросила его Наир-На. – Она зовет тебя, не так ли? Так иди же на ее зов. Иди, и, возможно, тебе откроются великие знания.
– Великий маг, тебя что-то тревожит?
– А, это ты, Манур, – обернувшись, устало произнес Лин. – Не знаю. Не могу понять. Этот остров манит меня, зовет, все время звал на протяжении всего пути сюда. Но найду ли я там ответы? И какую цену придется заплатить за эти самые ответы?
– Твои сомнения понятны, великий маг, – качнув головой, обронил Манур.
Он с завидным упорством называл Лина не как иначе, как великий маг, несмотря на все протесты последнего. И в конце концов, Лин сдался.
– Но Манур уверен, ты примешь верное решение, когда придет время. Укрепи свой дух, сомнения лишь делают тебя слабее, Манур знает, твой путь здесь не закончится, пусть свершится то, что должно свершиться. Ведь именно для того ты и шел сюда. Манур все сказал.
– Как же у тебя все просто, – ухмыльнулся Лин. – Сказал, и все. Ладно, утром, думаю, все встанет на свои места, во всяком случае, я на это очень надеюсь. Наверное, я просто устал, уверен, сомнения с рассветом покинут меня. Мы все здорово устали, возможно, все, что я чувствую сейчас, лишь следствие этой самой усталости.
– Твой путь не закончится здесь, – вновь повторил карахай. – Хруст бы непременно почувствовал, да и я тоже, – с твердой уверенностью произнес тот, после чего молча удалился.
Лин проводил взглядом друга и вновь задумался, затем взял в руки первую попавшуюся на глаза соломинку и стал бесцельно водить ею по мягкому прибрежному песку. Он, не отрывая взгляда, задумчиво смотрел на остров, а потому, наверное, и не заметил, как тростинка в его руке стала выводить на песке вместо бессмысленных линий совершенно незнакомые ему символы. Странные, загадочные руны, принадлежавшие, возможно, какой-то древней неведомой ему расе. Если б в тот момент он посмотрел на песок, то немало б удивился. Он не знал, не мог знать ни этих рун, ни того, что они значат. А между тем соломинка в его руке выводила все новые символы, но Лин словно не замечал этого. Даже когда руны одна за другой, вспыхнув, загорелись загадочным зелено-белым пламенем, Лин не шелохнулся. По его телу вдруг пробежала дрожь, взгляд потерял осмысленность, а его рука, движимая неведомой силой, продолжала рисовать на песке один за другим все новые и новые таинственные символы.

Во имя свободы

– Вот так вот, ваше величество, – грустно подытожил лорд Бранс. – Лорд Джурм и его город находится не в лучшем положении. Хорошо еще, что Кархан пообещал, что его воины, а точнее их кони, не будут топтать наши поля. И, слава богам, пока держит слово. Оно и понятно, вряд ли мы смогли бы выплачивать огромную дань, не получая урожая. И это большей частью заслуга лорда Гарнона. Он сумел убедить вождя Кархана в том, что гибель урожая приведет к существенному снижению размера дани. Ведь львиную долю всех урожаев мы отдаем проклятым кочевникам. Сил нет смотреть, как их кони набивают брюхо нашим зерном, отборным зерном. А его лазутчики в открытую шныряют по нашим городам. И, что страшнее всего, многие из них, да что там многие, почитай все, это подданные вашего величества. И мне трудно их судить. Им нужно кормить свои семьи, а Кархан платит им зерном, нашим зерном. И хотя нам известны почти все его шпионы, тронуть их, даже просто заключить под стражу я не могу. Еще немного, и они будут свободно шастать не только по городу, но и по коридорам моего дворца.
И Бранс в сердцах стукнул могучим кулаком по столу, да так, что дубовый стол заходил ходуном и затрещал, а кубки слетели на пол.
– Прошу прощения, ваше величество, за мою несдержанность, – опомнившись, пробормотал рыцарь. – К слову, совсем скоро мне нужно будет отвозить дань в стан Кархана, только вот дождусь Джурму, он должен со дня на день привести свою часть откупа.
– Нет нужды извиняться, благородный Бранс. Мне понятен твой гнев. Лорд Гарнон, как ты думаешь, мы сможем вывести гарнизоны городов незаметно для лазутчиков Кархана?
– Если на то будет ваша воля, то да. Мы можем закрыть города после того, как его покинут гарнизоны, а с лазутчиками вне стен городов разберутся мои люди.
– Но…? – воскликнул Бранс. – Тысяча демонов, не ты ли утверждал, что нельзя провоцировать кочевников, что каждый наш шаг известен Кархану.
– Ну, положим, не каждый шаг, – загадочно ухмыльнулся Гарнон. – Да и лазутчики его, скажем так, кое-кто из них, сами того не зная, служат больше Соршу, чем Кархану. К тому же и подчиняются не кому-нибудь, а мне.
– Что?! Но как? Что ты несешь, Гарнон? – взревел Бранс.
– Ваше величество, – игнорируя старого друга, произнес Гарнон, – прежде чем я все объясню, велите лорду Брансу оставаться на месте. Я знаю его горячий нрав, поверьте, это будет нелишним. Если, конечно, вы хотите, чтоб я еще послужил немного Соршу и вам.
– Хорошо, – заинтригованно произнес Аркадиас. – Лорд Бранс, вы слышали лорда Гарнона. Вы не должны без моего повеления трогаться с места. Надеюсь, лорд Бранс, лишним будет напоминать вам, что вы еще совсем недавно дали мне клятву верности.
– Да, конечно, мой король. Но что хочет сказать этот болтун?
– Да только то, – на всякий случай все же отойдя на несколько шагов от Бранса, ответил Гарнон, – что мне, лорду Гарнону, подчиняются все соглядатаи Кархана, ну или почти все, причем в обоих городах. А все потому, что я согласился служить вождю Кархану, вернее, генералу Кархану. «Ему больше нравится, когда его величают генералом, оно и понятно, генералов у колдуна Мордока наверняка меньше, чем вождей, что присягнули ему на верность». А также докладывать о твоих планах и намерениях, старый друг. Особенно если вдруг тебе вздумается поднять народ против Мордока.
– Ах ты, змей проклятый, предатель, негодяй, – взревел лорд Бранс. – Да я тебя… – вскочив, взревел Бранс, обнажив меч.
– Лорд Бранс, сядьте на место, – рявкнул Аркадиас. – Или вы забыли мой приказ?
– Но, ваше величество, он… этот перевертыш, этот…
– Сядьте, я приказываю вам. Пусть лорд Гарнон все же закончит. Мне почему-то кажется, что все не так очевидно, как кажется на первый взгляд. Не будем делать поспешных выводов.
– Благодарю, ваше величество, – поклонился Гарнон. – Как видите, я был прав относительно моего друга, – и, заметив, что Бранс собирается ему возразить, поспешил добавить: – Но вы, как и должно мудрому королю, оказались дальновиднее моего друга. Я согласился на предложение Кархана только по одной причине, и эта причина – Сорш. Пока я делал вид, что преданно служу этому дикарю, я мог беспрепятственно передвигаться по стране. Мои люди выявили и без того не особенно пытающихся скрывать свои намерения почти всех шпионов Кархана. К тому же я сохранил свой отряд, три сотни рыцарей, готовых хоть сейчас ринуться в бой за Сорш и за ваше величество. Я также подобрал из числа горожан две дюжины смышленых парней и отправил их нести караул на всех участках нашей границы. А Кархану объяснил этот шаг необходимостью, так как мне необходимо владеть всей информацией и получать ее почти из первых рук. Для скорости и секретности я использую специально обученных соколов. Словом, моя идея понравилась Кархану, и он разрешил мне действовать по своему усмотрению. Сам подумай, друг Бранс, как могло случиться, чтоб у тебя в городе кроме гарнизона размещалось еще триста рыцарей, а Кархан не обращал на это внимания. Все просто, я убедил его в том, что если будет необходимость, я силами своих рыцарей возьму власть в свои руки. А тебя, мой друг, брошу в темницу. Если б вы знали, сколько раз мне приходилось остужать горячее сердце моего друга. Не счесть.
– Но почему ты не рассказал мне все сразу? – не удержавшись, взревел Бранс. – Почему тайком?
– Ты добрый, благородный и открытый человек. Это, конечно, плюс, но пойми, у тебя же все на лице написано. Все, что ты думаешь, все, чего желаешь. Словом, интриган из тебя никакой. Ты б еще, чего доброго, стал подыгрывать мне. Вот тогда точно беды было бы не миновать. Кархан, конечно, глуп, но не настолько же.
– Да, – качая головой, пробормотал Бранс. – Может, ты и прав. Но все равно ты негодяй. Столько лет водил меня за нос как мальчишку.
– Если тебе будет от этого легче, знай, не тебя одного! – ухмыльнулся Гарнон. – Так что, ваше величество, если вы прикажете, то уже через два дня мы сможем совершенно незаметно для Кархана выставить две, а то и две с половиной тысячи воинов.
– Отлично, этого, надеюсь, будет вполне достаточно для моего плана. Итак, друзья, первое, что мы сделаем, так это уничтожим двадцатитысячное войско Кархана. Но прежде я хочу нанести ему визит.
– Лезть в пасть этой гиене? Я против! – воскликнул Бранс. – Он тут же пленит вас или, чего хуже, лишит вас жизни. Ему нельзя доверять.
– Подожди, Бранс, насколько я успел понять, наш король не так уж и прост. Нас-то с тобой он как провел? Вряд ли он доставит дикарю такое удовольствие. Он же сказал, что у него есть план, чего ты все время торопишься.
– Ну, конечно, – буркнул Бранс. – Я вот все думаю, что я вообще здесь делаю. Я ж только и годен на то, чтоб мечом махать да вот вино пить.
– Зато и то и другое ты делаешь мастерски. А это уже немало.
– Пошел бы ты знаешь куда… предатель, – огрызнулся Бранс.
– Ладно, друзья, слушайте мой план, – вскинув руки, произнес Аркадиас, подзывая к себе лордов.

* * *

– И все же я считаю, что вы неоправданно рискуете, но зачем, зачем вам идти в самое логово зверя? А что если этот самый Кархан захватит вас? – ворчал Зинар. – У него там двадцать тысяч дикарей. Что ему мешает пленить вас?
– Успокойся, Зинар, – усмехаясь, ответил Аркадиас, – риска почти нет. Он не знает, не может знать, кем на самом деле являюсь я. К чему, спрашивается, ему захватывать посла Брендании? Брендания сейчас не находится в состоянии войны с Мордоком, а вот от даров, которые мы везем ему, он вряд ли откажется. И потом, мне нужно успокоить его, уверен, Кархан уже знает о нас. Знает о нашем войске. Он наверняка приказал следить за его передвижением, а значит, я должен усыпить его внимание. Убедить его в том, что Брендания никоим образом не желает конфликта с его повелителем, а наши притязания на некоторые земли Сорша лишь вопрос внешней политики. Почему бы не урвать кусок от жирного пирога, если представляется такая возможность, к чему ждать? Словом, он должен поверить в то, что мы прибыли к нему лишь с одной целью – заручиться его поддержкой на случай военных действий между нами и лордами городов Сорша.
– Все равно я, мы считаем, мой король, что вы слишком сильно рискуете. И потом, что если этот проклятый Кархан почует, что что-то творится неладное. Всей нашей магии, вместе взятой, не хватит на то, чтобы защитить вас от мечей двадцати тысяч дикарей.
– Успокойтесь, я верю Брансу и Гарнону, они сделают все, чтобы Кархан до последнего не узнал ничего о передвижениях наших войск. И потом, другого выхода у нас нет. В открытом бою мы не сможем победить. Слишком уж нас мало. И покончим на том, тем более что мы уже вот-вот прибудем на место.
Словно в подтверждение слов Аркадиаса на горизонте появился отряд всадников.
– Ну, что я говорил, нас уже встречают.
– Как бы эта встреча не стала для нас последней.
– Заткнись, Зинар! Король знает, что делает, – вдруг рявкнул до того молчавший Патрис.
Не ожидавший такого выпада от своего обычно более сдержанного брата, Зинар растерянно заморгал и умолк, но затем, придя в себя, так зыркнул на Патриса, что Аркадиасу стало ясно, что после того, как все закончится, тому придется немало выслушать от своего ворчливого брата.
– Стойте, – рыкнул один из кочевников, когда Аркадиас и сопровождавшие его воины подъехали к ним. – Кто вы и куда направляетесь?
– Я посол Брендании, – ответил Аркадиас. – Мне необходимо встретиться с вашим повелителем. Король Брендании через меня, своего скромного слугу, передает заверения в своей дружбе, а также посылает дары, которые, я надеюсь, буду иметь честь преподнести вашему повелителю. А посему извольте сопроводить нас к великому генералу Кархану.
– Я Заар, тысячный генерала Кархана. Ты, посол, должен был знать, что нашим повелителем является владыка Мордок. А Кархан наместник его на этой ничтожной земле, – презрительно сплюнув, ответил все тот же кочевник. – Ты и твои слуги должны следовать за моими воинами к шатру генерала, а я доложу ему о твоем прибытии, – кинул Заар и ускакал.
Аркадиас молча кивнул и тронул коня. Кочевники, окружив отряд Аркадиаса, мрачно наблюдали за продвижением посольской процессии.

* * *

– Генерал Кархан согласился принять посла Брендании в своем шатре, – объявил Заар, когда отряд Аркадиаса прибыл в лагерь кочевников. – Тебя могут сопровождать двое твоих слуг, но без оружия. Дары твоего короля доставят к шатру генерала мои воины.
«Что ж, пока все складывается весьма и весьма неплохо», – подумал Аркадиас.
– Со мной пойдут лишь двое моих советников, они никогда не носили оружия, в чем, если вам будет угодно, вы можете убедиться. Что же касается меня, то если необходимо, то и я…
– Ты можешь оставить при себе свой меч, посол, – небрежно отмахнулся Заар. – Лишь глупец посмеет обнажить клинок в присутствии наместника великого владыки Мордока.
– Я наслышан о благородстве и смелости генерала Кархана и хотел бы как можно скорее выразить ему мою признательность и восхищение.
Конечно, это была почти неприкрытая ложь. И скорее всего, судя по презрительной ухмылке тысячного, тот прекрасно понял это. Но, видно, даже у дикарей есть что-то похожее на этикет, а потому тот, с достоинством поклонившись, приглашающе вскинул руку, предлагая Аркадиасу и его свите следовать за ним. Аркадиас и его маги в сопровождении Заара подошли к огромному шатру, в котором, по-видимому, и ожидал их генерал Кархан.
– Посол Сораш, ты можешь пройти. Но только ты. Генерал Кархан пожелал принять только тебя одного. Твои советники могут подождать здесь или пройти в соседний шатер. Там им будет, я надеюсь, удобно, еду и питье им подадут сразу, как они того пожелают.
Аркадиас согласно кивнул, после чего обернулся к Зинару и Патрису.
– Ждите здесь моих указаний. У нас с генералом Карханом есть о чем поговорить и без вашего присутствия, – после чего Аркадиас вошел в шатер.
Генерал Кархан встречал посла Брендании сидя, перед ним был накрыт довольно внушительных размеров, полный разнообразных блюд стол. А за его спиной стояли с обнаженными клинками два огромных кочевника. Застыв, словно два каменных изваяния, они зорко наблюдали за вошедшим, готовые в любое мгновение прийти на помощь своему господину. Не потрудившись даже встать, Кархан, лишь приглашающе взмахнув рукой, произнес:
– Я рад приветствовать в своем лагере великого посла славной Брендании лорда Сораша. Прошу, присаживайтесь за стол, лорд Сораш, я как раз собирался отобедать. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне и не откажетесь разделить со мной трапезу. Хотя, я боюсь, наша еда может показаться вам слишком грубой, но мы, кочевники, прежде всего воины и не привыкли к изысканным блюдам.
– О, не стоит беспокоиться, к тому же вы явно скромничаете. Таким угощением не каждый двор может похвастаться. К тому же мне часто приходится проводить время в дороге. Титул лорд-посла обязывает, знаете ли. Так что походная еда мне не в новинку. А тут все просто радует взор.
– Что ж, тем лучше, прошу, разделите со мной трапезу.
Аркадиас сел за единственный, не считая трона Кархана, стул и поднял кубок.
– Благодарю великого и доблестного генерала Кархана за то, что он нашел время для встречи со мной.
– Я не политик, – ответил Кархан, словно не замечая поднятый Аркадиасом кубок, – и витиеватые речи наводят на меня тоску, а потому, посол Сораш, прежде скажите мне прямо. Зачем вы во главе трехтысячной армии прибыли сюда? – хищно прищурившись, спросил он.
– От вашего взора, наверное, ничего нельзя утаить. Потому я и поспешил к вам после того, как я посетил город лорда Бранса. Видите ли, генерал, моему государю королю Велентару стало известно, что в Сорше нашли и добывают золото и серебро и даже руду, так необходимую для изготовления хорошего оружия и брони. Нам бы очень пригодились эти рудники. В то же время моему королю также известно, что Сорш (если можно теперь так его называть), точнее два города платят вам дань. Мой король готов взять на себя обязанность лордов городов. Если, конечно же, генерал Кархан не будет против. Мы бы хотели владеть этими рудниками.
– Но рудники принадлежат лорду Брансу, и он вряд ли добровольно согласится отдать их. Впрочем, мы бы и сами могли захватить их, но мой повелитель великий владыка мира Мордок решил не трогать их. Города платят нам дань зерном и овсом. Ну и, конечно, золотом. К тому же у них неплохие кузнецы, и их мастера изготавливают для нас мечи и копья. Зачем мне, я хочу сказать, моему повелителю, – тут же поправил себя Кархан, – отдавать вам эти рудники? К тому же, я уверен, вы вряд ли захотите остановиться только на них. Или ваш король готов платить дань за лорда Бранса и лорда Джурму?
– Вы, как всегда, совершенно правы. Вот потому-то я и прибыл с войском, если лорды городов будут столь неразумны и предпочтут с нами встретиться на поле битвы. Что ж, так тому и быть, я готов к этому. Что же касается вашего совершенно справедливого вопроса: зачем все это нам, я прежде хотел бы просить вас приказать доставить сюда те дары, что я привез с собой и которые ваши доблестные воины доставили к вашему шатру. Я в свою очередь могу лишь надеяться, что они не разочаруют вас, генерал Кархан.
В глазах Кархана на мгновение вспыхнул алчный огонек, но он тут же взял себя в руки.
– Ну, если так угодно великому послу, что ж, да будет так. Эй, кто там, – крикнул он и хлопнул в ладони.
В шатер тут же вбежали два воина.
– Принесите сюда то, что укажет вам великий посол.
– Велите моим советникам доставить сюда все то, что мы привезли для блистательного генерала Кархана.
Воины, выслушав Аркадиаса, посмотрели на генерала. Тот кивком головы выразил свое согласие. Мгновение спустя четыре воина, кряхтя, внесли два увесистых сундука.
– Генерал Кархан, прошу принять эти дары в знак нашего почтения и глубочайшего уважения, – торжественно произнес Аркадиас. – Надеюсь, очень надеюсь, что вам понравятся эти скромные подношения.
Кархан встал и подошел к сундукам. Вновь кивнув, он отпустил стражу и открыл один из сундуков.
– Что это? – удивленно произнес он, разглядывая содержимое сундука. – Одежда?
– Да, великий Кархан. В таких одеждах в Брендании облачаться могут только принцы крови. Как вы изволите видеть, они обшиты бриллиантами и изумрудами. Но здесь не только одежда, но также там вы найдете великолепную кольчугу, доспехи, кинжалы и, конечно же, меч, достойный вашей длани. А во втором сундуке вы обнаружите золото и множество драгоценных камней, которые добывают искусные пловцы со дна бескрайнего моря, чьи волны омывают берега нашей славной Брендании. Все это отныне принадлежит вам.
Кархан, дрожащей рукой перебирая камни, взволнованно сглотнул и хриплым голосом произнес:
– Воистину королевские подношения. Видимо, король Брендании несметно богат, если может позволить себе посылать такие дары.
– О, у нашего славного короля и вправду нет недостатка в этом, а если блистательный генерал позволит нам захватить города Эдоран и Альтаир, его благодарность будет неизмерима больше.
– Все это хорошо, но я буду вынужден передать эти подарки моему владыке, ведь все, что имеет эта земля, принадлежит ему.
– О нет, нет. Когда сюда прибудет владыка Мордок, уверяю вас, его здесь будет ждать достойный его величества дар. Эти скромные дары предназначены вам и только вам.
– Да? Что ж, вы меня приятно удивили, посол. Так и быть, вы можете захватить рудники, а если придется, то и города. Но учтите, один раз в цикл вам придется выплачивать нам дань. Такова воля владыки Мордока, и я не в силах ее отменить.
– О, не беспокойтесь. Он все получит сполна и даже больше, я надеюсь. Даже больше, – заговорщицки подмигнул Кархану Аркадиас.
– Что ж, тогда не устроить ли нам пир по случаю вашего прибытия? – радостно потирая руки, предложил Кархан. – И вот еще что, забудем хотя бы на время все условности. Сегодня ты мой гость, а я радушный хозяин, можешь обращаться ко мне как к равному.
После того как Кархан убедился, что все подарки он сможет оставить себе, настроение у него явно улучшилось.
– Твоя щедрость и гостеприимство не знает сравнения, а потому я не смею отказаться, – с поклоном ответил Аркадиас.
– Эй, стража! – выкрикнул Кархан.
Все те же два воина вновь вбежали в шатер и, поклонившись, застыли в ожидании приказа.
– Сегодня будем праздновать. Повелеваю воинам жарить мясо, пить вино и веселиться. Желает ли посол пригласить за наш стол кого-нибудь из своей свиты?
– Если будет позволено, только двух моих советников. Они со мной с детства. К тому же им, я уверен, будет чем нас развеселить.
– Магия? – подозрительно произнес Кархан.
Он недолюбливал всех, кто хоть какое-то отношение имел к магии. Потому-то и шаманов в его войске было всего двое, и то только для того, чтоб те поддерживали дух воинов в его армии, состоящей из нескольких крупных кланов, устои и обычаи которых свято чтили и их вожди, в отличие от самого Кархана.
– Да, в некоторой степени. Кое-какие трюки им известны, но не более. Но вот если нужно очаровать очередную прелестницу, их помощь порой бывает неоценима. Поверь мне, я не раз в том убеждался.
– Ха, вот как! Ну, в таких вопросах мне помощь ни к чему. Если я захочу женщину, мне нет нужды обращаться для этого к магам. Любая почтет за честь, за великую благодать разделить со мной ложе. Впрочем, если великий посол так охоч до женских ласк, я и сам могу его порадовать. У меня как раз имеется дюжина прекрасных наложниц. Кстати, они из Сорша. Мои евнухи быстро обучили их всему, что должны знать наложницы, и танцам в том числе. А в постели, дорогой посол, они, ты уж поверь мне, ох как горячи.
– С удовольствием посмотрю, на что они способны, – улыбаясь, произнес Аркадиас.
Хотя его чуть не вывернуло от одной только мысли, что этот жирный чванливый боров делал с несчастными. Не говоря уж о том, чтобы после него возлечь с ней. А между тем Кархан отдавал одно распоряжение за другим. Вскоре в шатре появились обещанные танцовщицы и музыканты. Зазвучала музыка, и несчастные наложницы с отрешенными лицами задвигались в ритме танца.
– Да, давно у меня не было такого пира. Не часто ко мне в гости заезжают послы. Ну, что ж, давай выпьем вина и хорошо повеселимся, сегодняшняя ночь будет ночью радости и сладострастных утех. Послушай, Сораш, – дружески хлопнув по плечу Аркадиаса, произнес Кархан, – ты мало ешь и почти не пьешь. Что случилось, может, тебе не нравится еда? Или твой взор не радуют мои танцовщицы?
– Нет-нет, благодарю, благородный Кархан. Все великолепно, и мясо, и вино, и дичь. А твоим танцовщицам не найти равных, даже во дворце моего повелителя. Не обращай на меня внимания, блистательный Кархан. Просто, видимо, сказывается усталость, я ведь пять дней плыл, прежде чем моя нога ступила на этот берег.
– Ну, так, может, прекратить все это? Может, ты желаешь отдохнуть? Я уже распорядился поставить шатер, достойный твоему сану.
– Воистину я не встречал более гостеприимного и внимательного хозяина, чем ты. Но если позволишь, я еще немного посижу.
– Конечно, мой друг. Ведь теперь ты мой друг. Наслаждайся зрелищем, а если хочешь, – шепотом добавил Кархан, – выбери любую из них и уединись, а то и всех забирай, я не возражаю, и удались с ними в свой шатер. Думаю, они быстро снимут с тебя всю усталость, – рассмеялся Кархан. – А если мне вдруг станет скучно, я велю моим воинам привезти мне еще девиц. Не успеет закончиться сегодняшняя ночь, как еще с дюжину будущих наложниц доставят мне из близлежащих селений, – заверил он Аркадиаса и вновь рассмеялся.
– Я с удовольствием последую твоему совету, но если позволишь, чуть позже. К тому же моим людям совсем ни к чему видеть мою слабость.
– Я же сказал, как пожелаешь. Только скажи, и твое пожелание будет исполнено. А хочешь, я завтра же подниму свое войско и ударю по оставшимся городам. Я легко овладею ими, мои воины непобедимы. Тебе же останется лишь принять ключи от городов. Конечно, только после того, как мои тигры пресытятся тамошними красотками и набьют свои мешки золотом.
– Нет, нет. Не стоит. Думаю, я сумею убедить лордов Бранса и Джурму сдаться без боя. Тем более если скажу им, что заручился твоей поддержкой.
– Ну, как пожелаешь, – сытно рыгнув, бросил самодовольно Кархан. – Эй, кто там, еще вина. Да подстегните этих коров, я что-то заскучал.
Евнухи Кархана тут же подскочили к несчастным танцовщицам. Послышался свист плетки, затем исполненный болью вскрик девушек. Музыка заиграла громче и быстрее, и несчастные задвигались в такт, наращивая темп.
– С твоего позволения, благородный Кархан, я все же выйду подышать, возможно, свежий ночной воздух прибавит мне бодрости.
– Иди, – небрежно отмахнулся тот, – но не покидай стана, в наших степях водится немало хищников. Мне бы не хотелось, чтоб ты пострадал.
– Благородный повелитель Кархан, я буду очень осторожен.
Аркадиас-Сораш вышел из шатра Кархана и с облегчением вдохнул свежего воздуха. Он с трудом сдерживался, ярость и боль за свой народ, за тех несчастных, которые стали рабами у животного, мнившего себя повелителем, душила его. С трудом, но он все же взял себя в руки, необходимо было выяснить, как обстоят дела во всем лагере кочевников. К счастью, как он и надеялся, в лагере Кархана царило всеобщее веселье. Все без исключения пили вино, пели песни и плясали вокруг костров.
– Когда же они заснут, – глядя на беснующихся кочевников и варваров, размышлял Аркадиас. – Наверняка Бранс, Джурма и Гарнон, а с ними и лорд Уртай уже успели занять свои позиции. Если все пройдет удачно, этим утром войско Кархана перестанет существовать. Теперь же дело за магами. Кочевники должны заснуть, заснуть непробудным сном. А рыцари Сорша и Брендании помогут им не проснуться уже никогда.
Конечно же, Аркадиасу не нравилось то, что должно было произойти. Его воспитывали в духе рыцарства, кодекс которого гласит: «Не поднимать меча на беспомощного врага». Но и Кархан, и его повелитель колдун Мордок не приемлют законы рыцарства, так с чего же к ним относиться иначе. Нет, все должно произойти именно так, а не иначе. В противном случае он погубит себя, а главное тех, кто поверил в него и пошел за ним. Пусть в этой победе не будет чести, зато у его народа появится шанс сбросить ярмо захватчиков.

Страж

Лин летел, стремительно летел в неизвестном ему направлении. А возможно, наоборот не двигался с места, а мимо него проносились города, поля и реки с морями. Потом его словно подтолкнули, и он устремился ввысь к солнцу. Яркие звезды освещали ему путь, путь, который, возможно, вел в никуда, но он не испытывал страха. Вот она, бескрайняя и великая вселенная, и он, Лин, станет частью ее, а она частью его. Лин не испытывал страха, напротив, он никогда не чувствовал себя более счастливым, чем теперь. Он впитывал мудрость, которой с ним делилась вселенная, и силу бескрайнюю, неисчерпаемую мощь. Он мог все, ВСЕ!
– Ты и вправду считаешь, что можешь все? – услышал он полный нескрываемого сарказма голос.
– Что? Кто здесь?
– Вопросы ты задашь потом, если, конечно, останешься жив, – ответил все тот же голос. – Ты и так слишком многое увидел. Теперь возвращайся.
– Да кто ты такой? Покажись!
Но тут он камнем полетел вниз, и…
– Что, во имя Гарины, происходит, – вскочив, тихо произнес Лин. – Что за наваждение? Вот так… А где…?
Оглядевшись, Лин не увидел рядом ни своих друзей, ни даже Хруста. Отсутствие вездесущего волкара было более чем удивительно. На первый взгляд кроме отсутствия друзей вроде бы ничего не изменилось. Тот же берег, река, палящее солнце и горячий песок. И все же Лина не покидало странное ощущение, что он совсем в другом месте. Да и воздух вокруг него был словно пропитан магией, Лин ощущал ее всем телом, он вновь огляделся. Стоп! Солнце! Оно было ярким, но совсем не слепило, Лин, не щурясь, мог спокойно смотреть на него. Словно лучи небесного светила не касались его, к тому же Лин не испытывал ни изнуряющего зноя, ни жажды. А ведь должен был. Обязательно должен был. Последнее, что помнил Лин, так это разговор с Мануром на берегу реки. И вот теперь никого. Лин на мгновение прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, а когда открыл их, еле сдержал удивленное восклицание. Вместо привычного уже песка Лин стоял на каменном полу огромного зала, а над ним возвышался свод, весь покрытый странными, не известными ему рунами. Осмотревшись, Лин заметил те же руны на стенах и на полу. Однако!
– Нет, это мне уже начинает надоедать, – раздраженно бросил Лин. – Если кому-то вздумалось поиграть со мной во всемогущего мага, то я, Лин из лесов богини Гарины, предупреждаю, для одного из нас это плохо кончится. И я очень сомневаюсь, что этот кто-то буду я.
– Смертный, готовься встретить свою смерть, – услышал он угрожающий голос за спиной.
Лин резко обернулся, и вовремя. В нескольких шагах от него стояло странное, с ног до головы закованное в броню существо. То, что перед ним не человек, Лин понял с первого взгляда. Все в странном пришельце было не так, как у людей или друидов. Огромная голова, немыслимо длинные руки, а ноги в коленях вообще сгибались в обратную сторону.
– Кто бы ты ни был, я не желаю тебе зла, – ответил он странному существу.
– Зла? Ты и есть зло! Что тебе понадобилось в обители древних? Ты жаждешь получить их силу и их знания? Ты жаждешь власти, не так ли? Так знай же, я Кол-хатун, страж обители крахтов, остановлю тебя, как уже делал не раз.
– О чем это ты? Я никогда раньше здесь не был. Ты меня с кем-то спутал, я никогда не желал власти. Знаний да, но не власти. Меня влекло сюда, манило, звало, но не ради власти. И я повторяю, я не желаю тебе зла. Ни тебе, ни кому-либо еще. Нам нет нужды сражаться.
– Нет, жаждешь! Но сегодня твоя жалкая никчемная жизнь оборвется, а я сохраню наследие моих создателей для истинного избранного. Все, хватит слов, умри же.
– Великая богиня Гарина, призываю тебя в свидетели, я не желал крови, – тихо прошептал Лин, потянувшись за мечом.
А между тем Кол-хатун, вскинув огромный палаш, стал медленно приближаться к Лину.

Разгром

– Как думаешь, Бранс и Гарнон с войском Аркадиаса уже заняли позицию?
– Уверен. Нужно знать Гарнона. Он проведет трехтысячное войско Аркадиаса такими тропами, что ни один соглядай Кархана не увидит. Нужно лишь дождаться знака, который подаст нам король Аркадиас.
– А вдруг у него не получится, вдруг у него не будет такой возможности, что тогда?
– С ним маги, они как-нибудь ухитрятся, я думаю. К тому же еще не время, – напряженно всматриваясь в темноту, ответил Бранс.
– Так ведь и до рассвета уже недалеко.
– Вот заткнись и жди. Что ты хочешь от меня, я знаю не больше твоего.
Но тут в небо взвились одна за другой три звездочки, словно упавшие с небес на землю, они, собравшись с силами, наконец устремились назад.
– Ну, что я тебе говорил, вот тебе и знак, теперь пора, начнем же. Поднимай своих.
Пятитысячная армия соединенных королевств, словно голодные волки, набросилась на лагерь спящих в пьяном угаре кочевников. И хотя последних было в четыре раза больше, их участь была все же предрешена. Воины Сорша и Брендании разили врагов с такой яростью, что не прошло и четверти цикла, как от огромной армии варваров и кочевников не осталось и половины. Обессиленные магией, навеянной Патрисом и Зинаром, они не могли оказать никакого отпора рыцарям Сорша и Брендании. Тщетно выкрикивались призывы взяться за оружие и дать отпор. Пьяные, от вина и магии еле стоящие на ногах кочевники и варвары сотнями гибли под мечами разъяренных соршцев и их союзников бренданцев. Крики, стоны, проклятия раздавались по всему лагерю. Ударив с трех сторон, небольшая армия Аркадиаса почти лишила врага шанса даже на спасение, не говоря уж о победе. Единственный свободный путь к отступлению вел к городам Эдоран и Альтаир, но полностью дезориентированные внезапным нападением врага, они не в состоянии были принимать мало-мальски трезвые решения. Так или иначе, кочевники и варвары даже не пытались вырваться из кольца. Их лагерь стал для них могилой, капканом, из которого им выбраться было уже не суждено. Они гибли, гибли сотнями, тысячами, но пощады не просили. А тем временем в шатре Кархана Аркадиас и гвардейцы, обнажив мечи, держали оборону у входа в жилище Кархана. Аркадиас очень хотел допросить генерала, узнать у того больше о его повелителе колдуне Мордоке. Ему совсем не помешало бы знать, сколько войска сейчас у колдуна и каковы его планы. Зинар и Патрис сняли наложенные ими чары с Кархана, связанный, он скрипел от бессилия зубами и то и дело выкрикивал проклятия, предрекая лютую смерть всем, кто посмел поднять руку на него, наместника, самого властелина Мордока.
– Нам нужно удержать шатер во что бы то ни стало, – пробормотал Аркадиас, прислушиваясь к звукам сражения.
Но его опасения были напрасны, армия генерала практически перестала существовать. К тому же три десятка рыцарей, окружив шатер плотным кольцом, пресекали любую попытку не то что прорваться к генералу, но даже приблизиться на расстояние удара. Впрочем, это были единичные попытки обезумевших от страха и ужаса варваров и кочевников, стремившихся скрыться, спрятаться от неминуемой и неотвратимой кары.
– Пока все хорошо. Армии Кархана не до нас, даже не до своего повелителя, но кто знает.
– Не беспокойся, мой король, – ответил ему Зинар. – У меня наготове найдется парочка-другая заклинаний на тот случай, если наших рыцарей атакуют враги. Что же касается самого хозяина шатра, то он надежно связан, а его приближенные и телохранители проснутся разве что только к вечеру.
А бой, точнее говоря, избиение продолжалось. Лязг оружия и крики стали приближаться к шатру, в котором укрылся Аркадиас, и тот кинулся к выходу.
– Что тут, Саркарий?
– Кто-то пробивается сюда. И не без труда. Впрочем, оно и понятно, ничего же почти не видно, хотя кругом и горят шатры, дым, ваше величество. Кто тут разберет, где наши, а где враги. Ох, зря вы, ваше величество, сами полезли в это логово. Ну как мне вас защищать всего-то с тремя десятками рыцарей? Они, конечно, хорошие воины. Каждый из них десяти кочевников стоит, но все равно все это крайне опасно.
– Не волнуйся об этом, если что, маги вам помогут, да и я в стороне оставаться не намерен.
– Вот этого-то я и боюсь. Вы не сражаться должны, ваше величество, это удел воинов, а править. Эх, мне б еще с десяток-другой гвардейцев, было бы гораздо спокойнее.
Звук сражения стал приближаться к шатру.
– Ну вот, что я вам говорил, начинается. Ваше величество, молю вас, вернитесь в шатер, мы здесь как-нибудь сами.
– Еще чего, – фыркнул Аркадиас, – достаточно того, что я согласился не вступать в бой. Впрочем, я не особо сожалею об этом. Я бы хотел встретиться с врагом лицом к лицу, клинок против клинка, но только не так. Словом, я остаюсь, посмотрим, кто это пожаловал к нам в гости.
– Тысяча демонов, сколько же можно вас убивать! – услышали они зычный и такой знакомый голос.
– Грязная кровь. Бесславная победа. Будь проклят колдун, забери его душу, Арша.
– Да это же лорд Бранс. Ей, Бранс, – крикнул Аркадиас, опуская меч.
И словно в подтверждение его слов из темноты к ним вышел правитель города Эдоран.
– Ваше величество, вы в порядке? – встревоженно оглядывая Аркадиаса с ног до головы, спросил Бранс. – Вижу, что да. Такая темень, хоть глаз выколи, а ведь уже давно должно было рассвести.
– Да, да, я знаю. Это наши маги постарались, так кочевникам труднее было распознать, сколько нас.
– Им-то понятно, но ведь и мы ничего почти не видели.
– Ну, это не совсем так, благородный лорд Бранс. Своих-то вы распознать могли, – раздался за спиной Аркадиаса голос Зинара.
– А то, что вам врагов трудно было разглядеть – так то не должно было стать сильной помехой. Вы видели силуэт врага, знали, что это враг, и разили его. Не так ли?
– Так-то оно так, – вынужден был признать рыцарь. – Просто… Грязная кровь, ни чести в том, ни славы. Эх, грязная кровь, – в сердцах выдохнул Бранс.
После чего нагнулся, вырвал пучок травы и тщательно, насколько, конечно, это было возможно, вытер лезвие меча. После чего вложил его в ножны.
– Мы победили, мой король. Не знаю, сколько варваров спаслось бегством, я таких не видел, но если они побежали в сторону города, то я им не завидую. Все, кто может держать меч, топор, сейчас ждут на подступах к городу. Варваров просто разорвут в клочья. Словом, победа, мой король!
– Вот и хорошо. Кстати, Зинар, может, вы с Патрисом все же снимете свои чары или как там у вас это делается? Пора бы уже.
– Само рассветет. Да и ни при чем тут мы и наша магия. Скоро парад планет. Раз в тысячу лет подобное происходит. Оттого и рассвет наступит позже, а мы лишь воспользовались этим и немного помогли нашим доблестным рыцарям. Вот, собственно, и все. Смотрите, само светает.
Рассвет наступал быстро, словно солнце, опомнившись, старалось наверстать упущенное время, освещая своими лучами землю.
– Боги, – выдохнул Аркадиас, разглядывая поле недавней битвы.
Всюду, куда ни кинь взгляд, лежали изрубленные мечами да утыканные стрелами трупы кочевников и варваров. Легкий утренний ветерок развеял дым пожарища, являя истинный размер побоища.
– Истинно будь проклят колдун, – повторил он слова лорда Бранса. – Нужно поскорее сжечь все эти тела. От смрада разлагающихся трупов и мор может грянуть.
– Сделаем, ваше величество. Жители Эдорана все как один явятся сюда, натаскают дров, соорудят погребальные костры. За день-два, думаю, управятся. Ваше величество, что прикажете делать с добром дикарей? Уверен, здесь его будет немало. Конечно, за исключением вашей казны.
– Раздайте жителям обоих городов, – не задумываясь, ответил Аркадиас. – Понемногу получится, но это лучше, чем ничего. Да и люди воспрянут духом, а нам нужно готовиться к предстоящей битве с колдуном. Уверен, как только он узнает о разгроме армии Кархана, он не заставит себя особо долго ждать. А это значит, что почивать на лаврах нынешней победы нам некогда.
– Согласен, мой король. Где, интересно, прохлаждаются эти бездельники, лорд Гарнон и лорд Джурм? Неужто отправились добивать кочевников?
– Да нет, вот они, – подал голос Саркарий. – Мой король, что прикажете делать с Карханом и остальными?
– Свяжите и доставьте в город, да под хорошей охраной. Во всяком случае, Кархан, он мне пока нужен живым, а после… После он предстанет перед народом Сорша и ответит за все свои злодеяния. Да, Бранс, здесь, в шатре генерала, находятся и его наложницы, жаль девушек, эта тварь изгалялась над ними не раз. Ты уж позаботься о них, им еще жить в свободном Сорше.
– Непременно, я велю, чтоб их перевезли в мой, прости, мой король, твой дворец.
– Нет, Бранс, ты не оговорился, все верно. Эдораном правишь ты, мой отец дал тебе это право, и я не собираюсь ничего менять.
– А, Бранс, ты уже здесь! – воскликнул, подойдя к ним, Гарнон. – А я уж боялся, не поранили ли тебя проклятые варвары.
– Не дождешься, – хмыкнул Бранс в ответ.
– Мой король, – поклонившись Аркадиасу, радостно улыбаясь, произнес Гарнон. – Армия Кархана уничтожена почти полностью. Около тысячи кочевников и варваров все же прорвались и ушли в сторону гор на ничейные земли, их теперь преследуют ополченцы. Окрыленные победой вчерашние ремесленники и землепашцы просто рвутся в бой. Я не стал их удерживать, но на всякий случай отправил им вслед две сотни легкой конницы, если что, они помогут ополченцам.
– Хорошо, лорд Гарнон. Благодарю вас всех, и лордов Сорша, и лордов Брендании, благодарю за победу. Теперь же нам пора в Эдоран, война не окончена, нам еще многое нужно сделать, да и с Карханом не терпится поговорить. Но затем мы вернемся к развалинам Тороса, именно здесь мы и дадим решающий бой ордам Мордока.

Армия кочевников

Мордок 
– До горы Шарт остался один день пути, – сидя в своем шатре, яростно прошипел Мордок.
Он находился в прескверном расположении духа. Оно и понятно. День парада планет вот-вот настанет. Он не успевает вернуться ко времени, и все из-за проклятого Эверлинга. И хотя демон богини Арши обещал помочь ему, он слабо представлял, как у того это получится. Ведь сейчас он находится на многие сотни лиг от Сорша. Даже богиня Арша вряд ли смогла бы перенести его и его огромную армию на такое огромное расстояние. Впрочем, кто знает? Возможно, он и ошибается. Хотя, если демон сможет перенести в Сорш только одного Мордока, тоже не беда. Он словно предвидел нечто подобное и потому оставил в Сорше генерала Кархана. Тщеславного, недалекого, мнительного, погрязшего в разврате вождя клана кхуртов Кархана Мордок не случайно выбрал наместником. Пожаловав тому титул генерала, Мордок тем самым лишил его поддержки вождей других кланов, входящих в двадцатитысячное войско Кархана. Варварам вряд ли придется по нраву, что ими командует заносчивый и чванливый кочевник, да и среди своих соплеменников Кархан не пользовался особым уважением. Скорее уж наоборот. Разделяй и властвуй, так, кажется, говорят мудрецы, что ж, он, Мордок, давно уже живет по этому принципу. Кархан будет командовать вождями кланов, а те будут следить за каждым его шагом. Разделяй и властвуй!
– Да, войску нужен отдых, иначе его воины скоро еле ноги передвигать будут, а это ни к чему. В конце концов, один день уже не решает ничего.
Если бы не тупость всех этих царьков и королей, дерзнувших выступить против него, Мордока – повелителя мира, он бы уже давно достиг своей цели. Но нет, они обрекли свои города на разорение, а свой народ на уничтожение. Хотя… он все равно бы разорил их на обратном пути. Алтарь богов. Вот что сейчас важнее всего. Эх, если б у него были корабли. А кочевники так бы не боялись моря, он бы гораздо раньше прибыл сюда, да и обратный путь занял бы намного меньше времени. Внезапный гул, а затем яркая вспышка огня у походного алтаря заставили Мордока вздрогнуть от неожиданности. Он обернулся. Над алтарем гудело и бушевало огромное пламя. Мордок почувствовал, как липкий пот капельками покрыл все его тело. Проведя рукой по лбу, он пал ниц перед алтарем.
– Ты все еще не дошел до цели, колдун, – раздался внушающий ужас голос демона Карагара.
В его голосе слышалась не только ярость, но и издевка, смешанная с презрением.
– Я, я, великий Карагар, – залепетал Мордок. – Я почти дошел. Уже завтра я буду на вершине горы Шарт. И тут же приступлю к постройке алтаря. Не пройдет и двух дней, даже одного, как алтарь будет готов, и моя армия двинется в обратный путь, сокрушая во имя великой и прекрасной Арши все и вся на своем пути. Уже сейчас десятки городов готовы принять великую мудрость прекраснейшей из богинь.
– Глупец! – проревел демон, и его голос эхом прокатился по шатру. – Уже сейчас ты лишился своей двадцатитысячной армии. Сорш больше не принадлежит тебе.
– Что Кархан…?
– Твой Кархан пленен, а его армия уничтожена…
– Но кто? Кто смог это сделать? Кто посмел? Это невозможно. Лорды городов не могли.
– Ты сомневаешься в моих словах, презренный.
Голос Карагара заполнил весь шатер. Мордоку показалось, что он вот-вот оглохнет. Его голова буквально раскалывалась, а из носа и горла вдруг хлынула кровь.
– Нет-нет. Прости меня, великий глашатай. Я и в мыслях не посмел бы усомниться в твоих словах. Нет, я просто в недоумении, еще раз смиренно прошу тебя простить меня. И если позволишь, я хотел бы только узнать, как получилось, что двадцатитысячная армия была уничтожена горсткой воинов. Ведь оба города не смогли бы выставить против Кархана и двух тысяч воинов.
– Двух тысяч они и не выставили. Нет, для того, чтобы уничтожить твою армию, им понадобилось всего-то пять тысяч рыцарей.
– Пять тысяч? Всего лишь пять тысяч? Это немыслимо! Разве что их вел очень сильный маг. Но даже в этом случае их было слишком мало. Как, как это случилось? Откуда вообще взялся этот маг?
– Ты не спрашиваешь, кто повел в бой эти пять тысяч? Тебя интересует только маг? Червь. Твою хваленую армию победил принц, а с недавнего времени король Сорша, сын поверженного тобой короля Радорса. Он прибыл из Брендании на кораблях во главе трехтысячного войска. С ним также двое магов, что были когда-то учениками магистра Эверлинга. Заключив союз с лордами городов и приняв от них клятву в верности, Аркадиас прибыл в лагерь твоего генерала с якобы посольским визитом. Ну а затем с помощью магов одурманил все его войско, да и его самого. Последствия не заставили себя долго ждать, его армия за ночь перебила все твое войско, а Кархана он отправил в темницу Эдорана.
– Какое коварство. Где же их хваленая рыцарская честь? Негодяи, я выжгу их сердца! Сам, своими руками я принесу их в жертву великой богине Арше. Я сегодня же поверну армию назад. Но как же башня Эверлинга? Они смогли попасть в нее?
– Замолчи, презренный. Ты останешься и доведешь до конца то, что должен был сделать давно, великая Арша устала ждать.
– Я вернусь. Я уничтожу их всех. Я…
Мордок задохнулся от сильнейшего удара в грудь. Казалось, сам воздух вокруг него превратился в огромную и невероятно тяжелую плиту. И эта плита сдавливала его со всех сторон. Выпучив глаза и хрипло дыша, Мордок пытался сопротивляться, но все тщетно, он не мог больше сделать ни одного вдоха. Он не мог даже выдохнуть, чтоб хоть как-то облегчить давление на свое тело. Разум его затуманился, еще мгновение, и Мордок потерял бы сознание.
– Пощади, – еле шевеля пересохшими губами, прохрипел колдун, давление ослабло, но ровно настолько, чтобы Мордок мог сделать вдох. – Прости меня, о, великий глашатай. Я забылся. Новость, услышанная мной, сейчас лишила меня разума. Покорно молю, пощади, о, глашатай, пощади.
– Знай свое место, червь, и не смей прерывать меня. А сейчас слушай. Принц Аркадиас прибыл в Сорш из Брендании. Он привел с собой три тысячи рыцарей. Обманом он проник в лагерь Кархана, а затем его маги помогли ему довести задуманное им до конца. Лорды Бранс, Джурма и Гарнон присягнули ему на верность. Так что теперь у Сорша есть король. Что касается башни, то они в нее не попали. Даже ученики Эверлинга не знают, как это сделать. Теперь поговорим о том, как тебе сейчас поступать. Оглашу тебе волю той, кто милосердней всех богов. Ты построишь алтарь богов, произнесешь необходимое заклинание и принесешь в жертву тех, кто построит алтарь. Предупреждаю тебя, никакой магии. Алтарь должен быть рукотворен. Дальше ты повернешь обратно и, не вступая ни в какие сражения, отправишься в Сорш. Если ты сделаешь все правильно, то сможешь и уничтожить короля Сорша, и попасть первым в башню Эверлинга. Если же ты ослушаешься, то… – демон угрожающе замолчал, – ты даже не представляешь, какая тебя ждет участь, если ты посмеешь ослушаться воли богини Арши.
– Я слушаю и повинуюсь! – дрожа от страха, эхом откликнулся Мордок.
Мордок и не заметил в страхе, что он уже может свободно дышать и двигаться.
– Но молю тебя, о великий вестник Арши, позволь мне задать последний вопрос, – заискивающе произнес колдун.
– Спрашивай, – донесся до того глухой голос, и пламя над алтарем вновь взметнулось к куполу шатра, грозя сжечь его.
– Я хочу понять истинный смысл предсказанного мне пророчества. Возможно, мой скудный разум что-то упустил?
– Говори же, не заставляй меня ждать, запах твоей гниющей плоти оскорбляет меня.
– Да-да, сейчас. Как же получилось так? Мне предсказывали, что мир падет к ногам великой Арши после того, как я сражу короля Сорша. Я сделал это, но тут появился этот Аркадиас.
– А кто тебе сказал, что речь шла о Радорсе? Король Сорша должен быть уничтожен, только тогда предсказание сбудется. Помни, воля богини Арши должна быть выполнена тобой.
После чего пламя мгновенно погасло. Мордок судорожно вдохнул, затем выдохнул. Как такое могло получиться? Пока он вел победоносную войну почти против всего мира, сокрушая одно королевство за другим, двигаясь к заветной цели, в Сорше появляется принц Аркадиас – сын проклятого короля Радорса. Брендания – что-то знакомое. А, ну конечно, долина гифов, королевство Аскания. Там против него выступило соединенное войско трех королевств. Они долго не желали уступать. Пока Мордок не предпринял кое-какие меры. За одну ночь три короля были таинственным образом убиты. Один стрелой, второй кинжалом, а третий умер от странной болезни. После чего армии трех королевств, точнее то, что от них осталось, в срочном порядке отступили. Да, славно он тогда посмеялся. Заклинание неминуемой смерти превращало страх жертвы в реальность. То, чего боялись короли, с ними и произошло. За исключением короля Брендании, как выяснилось, он не боялся ничего, что ж, на него пришлось потратить чуть больше усилий, и всего-то. Так вот, значит, как! Все эти годы сын Радорса находился в Брендании, а я был в неведении. Ах, если бы он узнал об этом раньше. Уф, этот проклятый демон чуть не вышиб из него дух. Он, Мордок, был на волосок от смерти. И из-за чего? Из-за того, что ему не открыли суть предсказания, из-за того, что он в своем рвении исполнить волю богини не мог увидеть, не смог узреть замыслы врага. Из-за того, что его, Мордока, окружают бездари и тупицы, из-за всего этого он был вынужден терпеть унижение и оказаться на волосок от смерти. Мордок сжал зубы.
– Ну, уж нет. Я этого не забуду никогда. – Мстительный Мордок уже рисовал в своем воображении картину расправы над неизвестным пока ему королем Аркадиасом и лордами Брансом, Гарноном и Джурмой. И даже над самим вестником богини Арши. Он отомстит, дайте только срок, обязательно отомстит. Но пока надо решить, сколько пленников брать с собой на вершину горы Шарт и сколько воинов. Подготовить все необходимое для проведения церемонии освящения алтаря. При мысли о предстоящем кровавом жертвоприношении Мордок хищно оскалился. Ничто на свете не доставляло ему такого истинного наслаждения, как вопли, полные ужаса жертв. Их кровь и их сердца станут первым приношением на алтаре богов, посвященным кровавой богине Арше.

* * *

К вечеру следующего дня Мордок и десять воинов, выбранные им для охраны пленников, добрались до вершины великой горы. Несчастные пленные даже не подозревали, для чего их сюда привели, а поскольку колдун выбрал из множества пленных только строителей, будущие жертвы решили, что они будут что-то строить, и, в общем-то, были правы. Но только в первой части плана жестокого колдуна.
– Так, слушайте все, сегодня до заката солнца вы должны построить алтарь в честь великой богини Арши. Алтарь должен быть построен только из цельного камня. Вот рисунок алтаря, – с этими словами Мордок передал папирус с изображенным на нем древним алтарем богини Арши. – Все должно быть сделано в точности так, как изображено на рисунке. В противном случае вас ждет великая кара. Однако если вы исполните мою волю, милостивая и прекраснейшая богиня Арша явит вам свою благодать. Вы перестанете быть моими пленниками, оковы больше не будут сжимать ваши запястья и лодыжки никогда. Я освобожу вас, клянусь в том именем моей владычицы, несравненной богини Арши.
Несчастные не уловили в словах жестокого колдуна скрытый смысл. Свобода, что может быть прекрасней этого слова! Свобода, им ли не знать ей истинную цену! Лучик надежды засветился в их глазах, и обреченные на ужасную смерть мастера с одушевлением принялись за работу. Вдесятером они нашли подходящего размера камень и стали его обрабатывать. Мордок предоставил им для этого все необходимые инструменты. Никогда раньше ваятели не работали с таким рвением и усердием. И к закату алтарь богов был готов. Мордок внимательно осмотрел работу и удовлетворенно кивнул.
– Вы отлично поработали, что ж, как и обещал, я освобожу вас, но сначала нужно дождаться ночного светила. Вам оказаны великая милость и честь вы станете свидетелями величайшего события.
После чего Мордок незаметно кивнул десятнику. Предупрежденный заранее командир отряда отдал приказ, и кочевники тут же накинулись на обессиленных и без того мастеров.
– Что? Но ты же обещал, что нас больше не закуют!
– Ах, да, все верно. Что ж, я сдержу свое слово, – рассмеялся колдун. – Вас больше не закуют, нет, вас свяжут, но не беспокойся, это не продлится слишком долго.
А между тем ночное светило взошло, освещая вершину горы и людей, собравшихся там.
– Великая полная луна возвещает нам о рождении новой эры, – вскинув руки вперед и вверх, воскликнул Мордок. – О, великая луна, молю тебя, освети своими лучами этот алтарь. Пусть он наполнится твоим сияньем. Пусть наимогущественнейшая из богинь Арша явит нам свою милость и вдохнет в него свою божественную силу. Великая Арша, здесь и сейчас я окроплю кровью этих недостойных твой алтарь. Пусть их вопли и их сердца усладят твой божественный взор и слух. Молю тебя, о Арша, прими эту жертву от своего верного слуги.
В небе сверкнула молния, за ней другая, а с ней один за другим раздались раскаты грома, казалось, вот-вот должна была разразиться гроза. Хотя на чистом усыпанном звездами небе не было и облачка. Осознав наконец, какую участь им уготовил жестокий колдун, пленники закричали, проклиная его. Кочевники тут же набросились на них и стали избивать несчастных, плетками принуждая тех пасть на колени. Наконец под градом сильных и болезненных ударов обреченные пленники со стоном и плачем пали ниц перед Мордоком. Самый старый из них поднял седую, залитую кровью голову и обратился к колдуну:
– Мы поняли, что ты собираешься сделать с нами, этого следовало ожидать от такого, как ты. Но молю тебя, среди нас есть юноша, он совсем еще ребенок, пощади хотя бы его. Прошу тебя, великий Мордок!
– Пощадить? Но зачем? Зачем ему нужна жизнь невольника? Всю жизнь провести в унижениях и лишениях, терпеть голод и издевательства, – наигранно грустным голосом ответил Мордок. – Зачем ему нужна такая жизнь? Тогда как став частью этого алтаря, он откроет для себя благодать несравненной богини, узрит ее красоту и величие. Не я виноват, что этот мир жесток, не мною придуманы эти законы. Он пленник, раб, ничтожество, словом, недочеловек. Я же предлагаю ему свободу от оков. Я ль не милосерден? Тогда кто я?
– Ты! Ты! – задохнулся от охватившего его гнева старик. – Ты проклятье этого мира! Ты хуже мора! Я проклинаю имя той, что дала тебе жизнь! Я проклинаю тебя и твой род до скончания веков! Проклинаю! Проклинаю!
– До скончания веков, говоришь? Что ж, могу тебя уверить, срок твоего проклятия совсем скоро истечет. Даже раньше, чем ты можешь себе вообразить. Эх, старик, старик, и это ваша благодарность за мою доброту? – все с той же наигранной грустью в голосе произнес Мордок. – Что ж, – лицо его внезапно исказила гримаса ненависти и безумной, безграничной злобы, – что ж, тогда пеняй на себя. Первым будет принесен в жертву тот, за которого ты так дерзко и неучтиво просил. И тогда посмотрим, кого будет проклинать сей отрок.
– Тебя, кровожадный колдун, – вскричал юноша. – Ты убийца и негодяй, я не боюсь ни тебя, ни твоей злой богини. Дедушка, не плачь и не унижайся перед ним. Пусть я умру сегодня, но ему отомстят, обязательно отомстят, ты же всегда так говорил.
– Храбрые речи, мальчишка. Посмотрим, насколько храбрым окажется твое сердце и крепок дух, – зло рассмеялся Мордок. – Возьмите его и приведите ко мне, – приказал он, сам же отвернулся и направился к алтарю. – Аи-баур, Аи-бошар. Торанус маар нузарас токар, – монотонным голосом стал произносить заклинания колдун.
Серый камень, из которого был сделан алтарь, засветился и стал чернеть, но свечение в нем не угасало. Из самой глубины вселенной в него ударила молния, потом еще одна, за ней еще и еще. Внезапно налетевший ветер развевал мантию колдуна, отчего он стал походить на огромную летучую мышь. Раскаты грома чередовались с ударами молний, казалось, само небо, разгневавшись, готово вот-вот рухнуть им на головы. Но колдун словно не замечал ничего, вскинув руки над головой и раскачиваясь из стороны в сторону, все повторял и повторял слова заклинания. Наконец он опустил руки и, не без труда перекрикивая гул непрерываемого раската грома, приказал привести юношу. Двое кочевников схватили несчастного и поволокли к алтарю.
– Нет, – отчаянно закричал старик, – возьми меня, не тронь его.
– Ну, уж нет, старик, – вновь злорадно рассмеялся колдун, – только не тебя. Ты заслужил стать последней жертвой, – отрезал колдун и обернулся к юноше. – Великая Арша, прими эту жертву. Да пребудет со мной твоя благодать! – выкрикнул Мордок и быстрым движением вскрыл вены на запястье юноши. – Держите его крепко. Ни одна капля не должна пропасть даром.
Колдун внимательно вглядывался в лицо несчастного.
– Будь ты проклят, – процедил сквозь зубы юноша, не отрывая глаз от колдуна.
Вскоре взгляд его затуманился, но юноша изо всех оставшихся сил пытался держать голову.
– Пора, – воскликнул колдун и точным движением вонзил нож в грудь жертвы.
Короткий крик, после чего тело обреченного дважды дернулось и затихло, а колдун выдернул из груди несчастного все еще бьющееся сердце и, положив его на алтарь, отступил на шаг. И вновь стал распевать заклинания. В центр алтаря, туда, где лежало сердце, вновь ударила молния, богиня приняла жертву.
– Да, – с наслаждением выдохнув, прошептал колдун и обернулся. – Давайте следующего, но старика пока не троньте. Он будет последним.
Один за другим несчастные были принесены в жертву жестокой и кровожадной богине ее не менее кровожадным слугой колдуном Мордоком.
– Повелитель, что делать с трупами?
– Сложите их в кучу, а потом сожгите.
– Но повелитель, мы не принесли с собой дров, – растерянно произнес десятник. – Да и деревьев, пригодных для костра, здесь нет.
– А они и не понадобятся, – задумчиво взглянув на десятника, ответил ему Мордок. – Почему бы нет, так даже будет лучше. Сложите пока тела, а костром займусь я.
Колдун молча наблюдал за тем, как воины складывали изуродованные тела принесенных в жертву пленников.
– Отлично. Вы все сделали, как надо. Сегодня великая ночь. Ночь нашего величия. Каждый из вас будет достойно вознагражден, когда мы вернемся. А сейчас… – Мордок вытащил из своего мешка кубок и наполнил его вином. – Очень удачно, что я захватил с собой это вино. Вы хорошо послужили мне сегодня, а потому я удостою вас чести выпить со мной из кубка возвещения, – и колдун первый приложился к кубку. Сделав несколько глотков, он передал его десятнику.
Ветеран многих битв, десятник уже много лет находился в армии Мордока. И не без основания не доверял тому, но колдун сам пил из рога, значит, вино не может быть отравленным, решил он. Да и зачем ему это? Вскинув кубок, он произнес:
– За нашего великого и непобедимого владыку, – и хотел было уже прикоснуться к кубку, но Мордок остановил его.
– Нет, нет, доблестный Багур. Да, да, я помню твое имя. Не за меня нужно пить сие вино, а только за несравненную и всесильную богиню Аршу.
– Простите, мой повелитель, – тут же спохватился десятник. – Конечно же, за великую и всесильную Аршу, да прославится повсюду имя ее, – воскликнул он, после чего припал к кубку, за ним то же самое сделали и остальные кочевники.
– Отлично, – произнес колдун, потирая руки. – Только вот тела вам все же придется немного передвинуть. Положите их рядом с алтарем.
Кочевники тут же бросились исполнять приказ повелителя. Через некоторое время все было сделано. Они выстроились вокруг алтаря в ожидании дальнейших приказаний. Мордок, зловеще ухмыляясь, подошел к алтарю.
– Но медаум – Мор. Нарледаум – моруг, – тихо произнес он.
И сильные воины, крепкие мужи, как скошенные колосья, повалились на землю. Колдун подошел к каждому из них и посмотрел в глаза.
– Вы сослужили мне хорошую службу. Послужите и сейчас, – произнес он шепотом.
В глазах живых, но обездвиженных воинов застыл невыразимый ужас. Они уже догадались, что назад к своим соплеменникам они не вернутся никогда. Недоумение, боль, смешанная с обидой, вся эта гамма чувств буквально горела в глазах кочевников, ревностно и преданно многие годы служивших колдуну. И теперь их, как ненужный, бесполезный хлам просто выбрасывают, лишая жизни.
– Нет, нет, даже не думай об этом, – участливо произнес Мордок. – Я не стану вырезать ваши сердца. Зачем мне это? Вы преданно служили мне и сегодня, сейчас послужите в последний раз.
С этими словами колдун достал из мешка небольшой флакон с жидкостью фиолетового цвета и, произнеся короткое заклинание, вылил содержимое флакона на обездвиженные тела воинов и изуродованные тела пленников. Жидкость мгновенно вспыхнула, превратив тела в большой погребальный костер. Огонь горел ярко, обдавая своим жаром лицо Мордока, но тела внутри огня, как ни странно, не горели. Скорее странное пламя просто пожирало их. Склонив голову в почтительном поклоне, колдун застыл. И вот в самом центре пламени появилась фигура огромного существа, посланник богини Арши явился принять жертву. Демон взглянул на тела и нагнулся к ним, пламя внезапно взметнулось вверх, но лишь на мгновение, а затем так же внезапно погасло. Там, где еще недавно пылало магическое пламя, не было ничего, за исключением самого демона. Не было ни тел пленников, ни тел воинов. Мордок, не поднимая головы, произнес:
– Приветствую тебя, вестник богини Арши. Все ли на этот раз я сделал правильно? Не допустил ли я какой ошибки?
– Нет! На этот раз ты не ошибся, – пророкотал демон. – Ох, как хорошо. Твоя жертва принята богиней, колдун. Да и я доволен, давно я не вкушал душ и тел смертных. Теперь ты можешь вернуться в Сорш и сокрушить короля Аркадиаса. Но предупреждаю, не надо недооценивать ни его, ни его союзников.
– Союзников? Ты имеешь в виду рыцарей Брендании, вестник богини? Но мои воины били их. Впрочем, тебе это, конечно же, ведомо.
– Взгляни на меня, колдун, – зарычал демон. – Я повторяю, остерегись, ты недооцениваешь своего врага! Ты опять хочешь испытать на себе гнев всесильной богини?
– Нет, нет, ни за что! Ни в коем случае. Я остерегусь, я все предусмотрю, клянусь! Что, о великий вестник богини, мне делать с алтарем богов?
– Я заберу его на время, – зарычал демон. – Но в день твоей битвы с королем Аркадиасом ты получишь его обратно, но знай, что сила алтаря велика, и тебе не справиться с ней одному. Но если ты обратишься за помощью к шаманам племен, ты сможешь использовать силу алтаря. Но будь осторожен, то, что может дать тебе небывалое могущество, может и уничтожить тебя. И еще отныне ты больше не можешь взывать к богине, а я появлюсь лишь тогда, когда башня Эверлинга наконец будет в твоих руках. Война небожителей вот-вот разразится, и великой богине будет не до тебя. Все, прощай, – после чего демон исчез.
«Война богов, – усмехнулся про себя Мордок. – Из-за меня начнется война между небожителями! Что ж, тем лучше. Нужно расчистить заблаговременно место для себя. Да будет так».
И в превосходном настроении Мордок двинулся назад в лагерь кочевников.

* * *

– Что случилось с воинами, что ушли с тобой? – произнес старый шаман племени Усай.
– Пленные смогли освободиться от оков, и некоторым из них удалось бежать. Я велел воинам найти их и предать смерти.
– Но в этих горах негде спрятаться, – удивленно произнес шаман.
– Что ж, если так, то тем лучше, значит, они скоро вернутся. Но ждать их мы не будем, великая богиня велела нам возвращаться в Сорш. И я не намерен гневить богиню Аршу из-за нерасторопности моих воинов.
– Как пожелаете, мой повелитель, – произнес шаман, склонившись в низком поклоне.
– Вот именно, как я пожелаю, – бросил Мордок. – И не забывай об этом, шаман.
Колдун, не глядя на высшего шамана, пошел дальше. Усай, обернувшись, подозрительно сощурив глаза, сверлил взглядом спину колдуна. Он уже не сомневался, что десять воинов его племени уже никогда не вернутся обратно. Но он понимал также, что ничего не может с этим поделать. Мордок почувствовал взгляд высшего шамана.
«Не поверил мне шаман, что ж, тем хуже для него. Впрочем, пусть пока живет. После победы над дерзнувшим выступить против меня королем Аркадиасом я избавлюсь и от него».

* * *

После победы над двадцатитысячной армией генерала Кархана Аркадиас полностью посвятил себя подготовке к будущему судьбоносному сражению с колдуном Мордоком. Брансу и Джурме он поручил набрать ополченцев из числа горожан и селений обоих городов, благо в них после победы над генералом не было недостатка. Люди убедились, что кочевников и их союзников варваров можно победить. А то, что их молодой король смог разбить во много раз превышающую по численности орду генерала Кархана, только добавляло им уверенности. А сам Аркадиас с лордом Гарноном принялся за обучение новобранцев. Сначала их разбили на сотни, а затем на десятки, затем приказал Саркарию подобрать десятников из гвардейцев для каждого десятка. Они должны были обучить ополченцев всему, что умеют сами, и причем в самый короткий срок. Саркарий пытался возражать, ссылаясь на то, что его гвардейцы не няньки и вряд ли смогут выполнить поручение, но Аркадиас был непреклонен.
– В гвардию подбирали лучших из лучших, кому как не им обучать новобранцев! – отрезал он. – А вот ты, чем препираться, проследи, чтоб твои гвардейцы гоняли будущих воинов Сорша с рассвета до заката.
Гарнон не раз пытался было вступиться за новобранцев:
– Ваше величество, такими темпами они через пару дней и меча поднять не смогут, не то что врага разить.
– Главное, чтоб они умели держать строй, чувствовать плечо товарища, тогда и биться станет легче, – неизменно отвечал Аркадиас, когда Гарнон советовал ему дать передохнуть новобранцам. – Им придется принять первый удар, первый и самый страшный удар врага. И от того, выстоят они или нет, будет зависеть судьба всего сражения. Жизнь каждого из них отныне принадлежит не только им. Если они не выстоят, кочевники и варвары прорвутся к нам в тыл, а тогда все пропало. Все, чего мы добились, пойдет прахом. Некогда отдыхать. А ты вот чем займись, Гарнон, мне нужны еще люди, все, кто сможет копать ловчие ямы, большие ловчие ямы.
– Ловчие ямы? – удивленно повторил Гарнон. – Король Сорша решил поохотиться? Но на кого?
– На Мордока и его орды, на кого ж еще, – усмехнувшись, ответил Аркадиас. – И таких ям мне нужно немало.
– Сколько же, позволено мне будет спросить тебя, мой король, нужно таких ям?
– Сколько, говоришь? А ты сам подумай, сколько. От левого фланга до правого, да не в один, а в два ряда, с разрывом в десять шагов. И не затягивай с этим, времени совсем нет.
– Мой король, да где ж я возьму столько людей? – взмолился Гарнон. – Ну не рыцарей же мне на это дело бросать.
– Почему бы нет? В конце концов, все это делается для их же блага. Возьми столько воинов, сколько тебе будет нужно, но ловчие ямы мне нужны через день. Еще день уйдет на то, чтоб установить там колья, накрыть досками и присыпать землей. Все, выполняй.
Мордока было решено встретить на развалинах Тороса, на этом настоял Аркадиас.
– Мы должны разбить их там, где они некогда одержали над Соршем победу, – решительно отвергнув все советы, непреклонно твердил Аркадиас. – Победа под Торосом станет началом возрождения Сорша.
Бранс после недолгого размышления все же согласился со своим королем.
– Его величество совершенно прав, – поддержал короля правитель Эдорана. – Поле перед Торосом не столь велико, чтоб кочевники смогли обойти нас. К тому же справа там топь, и это немаловажно, учитывая численность армии колдуна. А если на болоте разместить лучников, то они немало дикарей побьют, когда те кинутся на нас.
Но Аркадиас и лорды городов, как и лорды Брендании, прекрасно понимали, что их сил тем не менее все равно не хватит, чтоб остановить армию колдуна. Нужна была помощь Брендании, но от Велентара все так и не было вестей, король Брендании молчал. Гарнон по приказу Аркадиаса не стал снимать дозоры с побережья, но время шло, а на горизонте кораблей Брендании все не было.

Аркадиас

Встреча 
Пока в Эдоране полным ходом шла подготовка к предстоящей войне, Аркадиас почти не спал. Как, впрочем, Бранс, Джурм и Гарнон, да и лордам Брендании, приплывшим с Аркадиасом в Сорш, было чем заняться. C рассвета и до самого заката они готовили небольшую армию Аркадиаса к предстоящему судьбоносному сражению с ордами колдуна. Старики, женщины и даже дети строили и укрепляли стены городов, углубляли и расширяли рвы на тот случай, если армии Сорша все же придется отступить под защиту городских стен.
– Я не знаю, почему до сих пор нет вестей от короля Брендании. Когда я покидал ее, кронпринц должен был вот-вот пройти инаугурацию и стать королем Брендании. Но вот прошло почти полтора цикла, а кораблей Велентара все нет на горизонте. Неужели он решил отступить от нашего плана? Неужто все напрасно, с войском, которое мы смогли собрать, нам никак не победить колдуна, – метался в сомнениях Аркадиас. – Нет, я не верю, не хочу верить, не мог Велентар предать меня, не мог!
– Не стоит, по-моему, прежде времени делать какие-либо выводы, – успокаивали Аркадиаса Патрис и Зинар. – Велентар, конечно, задерживается, но наверняка этому есть причины. Думаю, все очень скоро разрешится. Я уверен в одном, ваш названый брат не предаст вас. Да и верховный маг Гарноус, хотя порой и чрезмерно осторожен, не способен на подлости. Скорее всего его задержка имеет вполне объяснимые основания, о которых мы непременно узнаем, когда он прибудет сюда во главе славной армии Брендании.
– Клянусь богами, я лишь на это и уповаю, – ответил Аркадиас. – Но проклятый колдун скоро будет здесь, и нам может просто не хватить времени, если Велентар опоздает… Да мало нам не покажется, если колдун появится здесь раньше армии Брендании.
– Ваше величество, король Аркадиас, прибыл гонец, – ворвавшись в покои короля, выкрикнул лорд Бранс. – Тридцатитысячное войско во главе с королем Велентаром высаживается на берег Сорша. Король Велентар сдержал свое слово, мой король.
– Коня, сейчас же подать мне коня! – закричал Аркадиас и стремглав кинулся к выходу.

* * *

– Наконец-то, брат, ты здесь, – соскакивая с коня, воскликнул Аркадиас, бросаясь к Велентару.
– А ты что же, думал, что я такую драку упущу? Ну, уж нет. Тем более, что у меня свои счеты с колдуном Мордоком, – помрачнев, закончил Велентар.
– Да, и какие? – удивился Аркадиас. – Кроме, конечно, того, что именно стрела его воина пронзила горло благородного короля Логара Железного. Об этом я знал еще в Брендании.
– Все не так просто. Я узнал, что в смерти отца виновен именно он. Он и его проклятая черная магия. Гарноус все выведал, мы вынуждены были, брат, задержаться из-за того, что в королевстве зрел заговор против меня, и все пути ведут именно к колдуну Мордоку. Его эмиссары и адепты богини Арши смогли затуманить многие умы и развратили сердца многих моих подданных. Но мы, точнее магистр Гарноус, разоблачил заговор, а я наказал всех виновных. Словом, по настоянию Гарноуса, а тебе не меньше моего известно, как он упрям, я вынужден был задержаться. И надо признать, старик Гарноус во всем оказался прав, как, впрочем, и всегда. Но хватит об этом, я здесь, на земле Сорша, и рад этому чрезмерно. Мои войска здесь, командуй, король Аркадиас, я и моя армия в полном твоем распоряжении. А ты чего это улыбаешься, а?
– Да так, ничего. Просто рад, что и я оказался прав, когда не раз говорил, что из тебя выйдет великолепный король, – дружески хлопнув Велентара по плечу, ответил Аркадиас.
– А то! Ведь во мне течет кровь дегаров, кровь самого Логара Железного. Иное и немыслимо! – в тон ему ответил Велентар. – А теперь ответь, король Аркадиас, мы так и будем здесь разговаривать или ты предложишь более удобное для бесед место?
– О, прошу прощения, король Велентар. Не соблаговолишь ли ты последовать в город Эдоран, там ты сможешь и отдохнуть, и глотнуть чарку-другую отменного вина.
– Ну, если ты и впрямь гарантируешь, что там меня ждет хороший стол и, главное, отменное вино, то я готов.
– Ну, тогда вперед?
– Веди, брат мой, я последую за тобой даже в бездну Хаоса, если ты того пожелаешь.
И двое друзей, подтрунивая друг над другом, поскакали в город. За ними следом помчалась личная гвардия Аркадиаса и Велентара.
– Да, ничего не скажешь, лагерь ты подготовил мастерски, – осматривая укрепления, не переставал восхищаться Велентар. – Если учесть, что у Мордока, пусть будет проклято его имя во веки веков, нет тяжелой конницы, то у этих стен немало кочевников и варваров испустят дух.
– Надеюсь, до этого не дойдет, – покачал головой Аркадиас. – Города укрепляются на крайний случай. И я очень боюсь, что орды варваров и кочевников не смогут подступить к стенам городов. Нет, бой я решил дать Мордоку на равнине перед развалинами Тороса, некогда столицы Сорша. Именно там мой отец погиб, защищая Сорш от проклятого колдуна и его дикарей.
– Ясно, – помрачнев, кивнул Велентар. – А знаешь, что? Отдохнуть я еще успею, показывай свой лагерь, да и рыцарям моим нечего время терять на берегу. Пусть сразу выступают к Торосу.
– Как скажешь, – не стал спорить с другом Аркадиас, – тогда поехали, доберемся до лагеря, тогда и отправим гонца твоим лордам.
Боевой лагерь войск Сорша сейчас больше напоминал тренировочную площадку. Суровые ветераны обучали ополченцев искусству боя на мечах и стрельбе из тяжелых луков. Аркадиас сделал ставку именно на тяжелые луки и арбалеты. И бьют дальше, значит, и урона нанесут врагу больше, прежде чем мечники и копейщики вступят в бой. А это было немаловажно, учитывая существенное превосходство в численности армии врага. А то, что у Мордока огромная армия, Аркадиас уже знал наверняка. Плененный им генерал Кархан оказался очень словоохотливым пленником. Хотя поначалу он даже пытался угрожать Аркадиасу, требуя, чтоб его освободили, Аркадиасу удалось «убедить» генерала, что для него служба у колдуна уже закончилась. Вряд ли Мордок простит тому потерю двадцатитысячного войска. Как бы то ни было, Кархан сдался и поведал Аркадиасу много интересного.
– Значит, здесь ты и решил провести сражение? Ну, что ж, не самое плохое место. Я б даже сказал, выбрано весьма удачно. Ну, значит, здесь мы и переломим хребет армии Мордока, как пить дать переломим.
– Да. Здесь пал мой отец, защищая Сорш. Здесь пали сотни тысяч воинов Сорша. Здесь все началось, здесь пусть все и закончится. К тому же, с точки зрения стратегии, мы заняли наиболее выгодную позицию. Кочевники прибудут с низины. А значит, им придется скакать вверх по склону, что, естественно, снизит их скорость. А вот наша тяжелая конница, напротив, наберет скорость. Не мне тебе объяснять, что может сделать тяжелая конница.
– Да-да, я понимаю. Ну, что ж, где прикажете разместиться моим войскам, ваше величество? – шутливо поклонившись, спросил Велентар.
Но Аркадиас лишь отмахнулся.
– Велентар, думаю, что пока пусть располагаются на южной стороне склона. Да, и вот еще что: мне придется рассредоточить твои войска по всему фронту. Сам понимаешь, не могу же я оставить тридцать тысяч воинов на одном фланге.
– Это твоя земля и ты имеешь не меньше прав на месть колдуну Мордоку. Я же здесь не как король Брендании, а как твой брат. Ты не забыл нашу клятву; твой враг – мой враг, твоя война – это моя война. Приказывай, и мои генералы сделают все, как ты велишь. К тому же ты их всех хорошо знаешь, и представлять их тебе не нужно. Они знают, что должны выполнять твои приказы, как мои. Словом, командуй. Только прежде ответь, где сам стоять будешь, – и встретив изумленный взгляд Аркадиаса, продолжил:
– Ха, неужели ты думал, что я буду прохлаждаться в шатре и пить вино, когда предстоит такая драка? Ну, уж нет, и даже не начинай, – отрезал Велентар, заметив, что Аркадиас собирается возразить. – Ты, конечно, командующий наших армий, но привилегия короля в том, что он сам решает, когда ему участвовать в сече, а когда нет. Я уже все решил для себя. И предупреждаю: даже не пытайся поставить меня в резерв. Имей в виду, не получится, ты меня знаешь.
– Хорошо, брат, согласен, – покачал головой Аркадиас. – Хоть мне и не по душе твое решение. Сделаем так: в бой вступим вместе, плечом к плечу, как на турнирах, скорее всего, биться нам придется пешими. Но вступим по моему сигналу. Идет?
– Ты здесь главный, – протянув руку для рукопожатия, засмеялся Велентар.
Аркадиас принял руку Велентара и крепко пожал ее.
– Благодарю тебя еще раз, брат. Если мы победим…
– Нет, нет, брат, – перебил Аркадиаса Велентар, – ты, я уверен, хотел сказать: когда. Когда мы победим, то устроим великую пирушку, так ведь?
– Конечно, брат. Именно когда!

И снова в путь

– Знаешь, Эдарл, меня не покидает странное чувство, что с нашим юным магом что-то не так. Что-то произошло с ним там, на берегу той странной реки, – тихо произнес Горарк.
– Опять ты за свое, Горарк, ну чего тебе неймется? Ничего с нашим Лином не произошло, и вовсе он не изменился, разве что стал чуть более молчаливым. Но он и раньше не отличался болтливостью в отличие от тебя. Для тебя вообще всякий, кто не болтает без умолку, кажется странным. Да вот возьми хотя бы Манура, он ведь тоже большей частью хранит молчание, но почему-то не вызывает у тебя беспокойство.
– При чем тут Манур? Он всегда был таким с самой нашей первой встречи, – не унимался Горарк. – А вот наш юный друг изменился, ну как ты этого не видишь? Ну, хорошо, ты помнишь, на днях мы заметили стаю песчаных собак, помнишь?
– Ну, помню, и что с того?
– А то, что в прошлую нашу встречу их не остановило даже присутствие волкара. Но стоило Лину только посмотреть в их сторону, как они в панике разбежались.
– Ты преувеличиваешь, просто это была все та же стая, они запомнили прошлый урок и второй встречи с нами не пожелали.
– Вот дали тебе боги недюжинную силу, а вот умом, видимо, все же обделили. Да не могла быть это все та же стая, никак не могла.
– А я вот сейчас как хвачу тебя по голове кулаком, глядишь, и у тебя маленько ума поубавится. А то я вижу, у тебя его с избытком, вот и лезет в голову всякая чушь.
– Да ты послушай меня. В тот раз мы истребили почти всю их стаю, прежде чем они в страхе разбежались. К тому же ты убил их вожака. А вчера их было никак ни меньше двух сотен. Даже если допустить, что остатки той стаи присоединились к этой, то сообщить им о том, что с нами связываться не стоит, если ты понимаешь, они никак не могли.
Эдарл сверкнул взглядом на друга, но все же промолчал.
– Вот и я о том же, – принимая молчание друга за согласие, кивнул удовлетворенно Горарк. – Ты б поговорил с ним, что ли, а?
– Совсем сбрендил, и что я ему должен сказать, по-твоему? Мол, нашему неуемному Горарку кажется, что с тобой что-то произошло на берегу той странной реки? Так, что ли? И кого после этого боги обделили умом? Нет уж, если тебе так невтерпеж, то давай-ка сам у него и спрашивай. Ясно? А будешь и дальше ко мне лезть со всякой чушью, я тебя и впрямь так огрею, что ты…
– Ладно, ладно, разошелся, прям и спросить ничего нельзя. Пойду-ка я лучше к Мануру. Может, хотя бы у него за нашего Лина сердце болит. Эх, ну за что мне все это, за что?
И Горарк, ворча себе что-то под нос, прибавил шагу, догоняя ушедшего как всегда вперед карахая. Эдарл какое-то время провожал взглядом Горарка, потом в сердцах плюнул и украдкой глянул на идущих следом Лина и Хруста.
– Что-то не так с Лином, Эдарл, надо что-то делать, – передразнивая друга, пробурчал он себе под нос. – Это у тебя что-то не так с головой. Хотя… Хотя, может, Горарк в чем-то и прав, впрочем, кто их разберет, магов-то, что и говорить.
Лин слышал все, о чем говорили его друзья, хотя, если учесть расстояние, разделяющее их, и не должен был. Но с недавнего времени в нем и в самом деле что-то изменилось. Мир вокруг него стал другим, точнее, восприниматься стал несколько иначе. К слову, Горарк не ошибся, когда говорил, что именно Лин стал причиной панического бегства стаи песчаных собак. Тогда Лин, увидав стаю, не стал медлить и нанес ментальный удар по вожаку стаи, итог сказал сам за себя. Тратить силы и, главное, время на бессмысленную бойню Лин не хотел. Но ведь дело в том, что он не знал, не мог знать этой магии. Однако, выходит, теперь знает. Что-то пробудилось в нем, и это что-то бурлило в нем, разливалось по всему его телу нескончаемой огненной рекой, при этом не жгло, но согревало, словно доброе вино в холодную ночь. Но что он мог сказать друзьям? Что Горарк и в самом деле прав, и он уже не тот Лин, которого они знали раньше. Рассказать им о встрече с хранителем и о том бое со стражем Кол-хатуном? О том, что он видел рождение бескрайней и великой вселенной и что мог, если б захотел, коснуться руками звезд? О том, что он видел множество былых кровавых битв и видел грядущие, не менее кровавые сражения? О том, что он, Лин, возможно, ведет их на смерть, пусть даже на славную, но все же смерть? О том, что и он сам, возможно, падет от руки кровожадного мага, а значит, с ним и весь этот мир грянет в бездну беспросветного мрака? О том, что он говорил с самым страшным врагом всего живого в этом мире, с самим Архидемоном, и заключил с ним сделку? Возможно, так и нужно было бы поступить. Возможно. Как бы ни обращался к нему Манур, для них он прежде всего всегда был добрым другом и попутчиком. А вот если они узнают обо всем, что с ним приключилось на том берегу, их отношение к нему может измениться, скорее всего, изменится. Да если б не это «скорее всего», в его душе не было бы места сомнениям. Но рисковать он не мог, да и не хотел. Ему нужно было доверие своих друзей, доверие и их дружба. За время, проведенное с ними в пути, Лин очень привязался к своим новым друзьям и потерять их дружбу он не желал ни за что. Когда-то он жил в маленьком мирке под защитой друидов и самой богини Гарины. Но затем ему пришлось покинуть и тех, кого любил, и лес, что служил ему домом долгие годы. Его путь был долог, и рядом кроме верного волкара не было никого, с кем бы он мог перемолвиться словом. Но однажды все изменилось, у него появились друзья, и он дорожил каждым из них и за каждого готов был отдать жизнь, свою жизнь. Хранитель рассказал ему о многом и открыл ему многое, но как поступить сейчас, Лин не знал. В памяти всплыл образ хранителя.
– Полукровка? – озадаченно пробормотало странное, больше похожее на призрак существо. – Что ж, почему бы и нет. В конце концов, нечто подобное вполне можно было ожидать от крахтов. Значит, мое время наконец-то пришло.
– Прошу прощения, если прерываю твои размышления, – произнес Лин.
Его раздражало, что какое-то эфемерное создание говорило о нем в его же присутствии, при этом словно совершенно не замечая его.
– Мне хотелось бы знать, куда я попал? Что это за место? И кого мне пришлось убить, прежде чем я смог попасть сюда? И почему ты назвал меня полукровкой?
– Вопросы, вопросы, – ворчливо произнес фантом. – Хотя… Наверное, ты прав. Ведь я здесь именно для того, чтобы ответить на них и на многие другие вопросы, которые, бесспорно, у тебя скоро появятся. Ты спрашиваешь, что это за место и куда ты попал? Так знай же, это храм тех, кто подарил вам этот мир. Тех, кто создал первых смертных, и тех, кто создал стражей этого мира. Поскольку те, кого вы нарекли богами, на самом деле лишь тусклые тени своих создателей, этот храм есть не что иное, как средоточие высшей силы, знаний и мудрости. Слушай внимательно, я повторять не буду. Много тысяч лет назад этим миром правили крахты, могущественные и мудрые существа. О их появлении в этом мире я умолчу, слишком долго рассказывать, да и не в том суть. Крахты первородные, бессмертные, могущественные и мудрые правители этого мира. Они правили мудро и справедливо, и в мире многие века царила полная гармония. Да, гармония, но крахтам этого было мало. Они жаждали больше знаний, желали постигнуть саму суть мироздания, а значит, и вселенскую мудрость. Первородные желали раскрыть все тайны бытия и достигнуть абсолютного совершенства. И представь себе, им это удалось. Да-да, они постигли и познали все, чего так страстно желали, и им открылось неведомое. Они познали путь к совершенству, правда, поначалу только путь, ибо перед ними встало почти непреодолимое препятствие, и этим препятствием были сами крахты. Точнее, та оболочка, в которую были заключены их сознания и души. Мудрейшие из крахтов пытались разрешить и устранить это препятствие, но раз за разом они терпели неудачи. Но в конце концов они все же добились своего. И тогда они вознеслись, отринув бренные оболочки, в которые заключены были их сознания, и тем самым достигли абсолютного совершенства. Их создатель мог бы ими гордиться, если б захотел этого. Ведь они почти уподобились ему. Да, почти. Но, так или иначе, мир, в котором они пребывали, стал мал для них. Теперь они жаждали познать саму вселенную, увидеть все самые потаенные ее уголки, узреть ее первозданную красоту. Но прежде чем уйти, им нужно было решить, как поступить со своим наследием. Тысячи и тысячи книг, в том числе и магических, таили в себе огромную мощь и силу. И попав в руки молодых рас, коими являлись на тот момент друиды, эльфы и самая молодая из рас людей – человек, могли нанести огромный вред всему живому в этом мире. Но главное, пробудить того, чье имя я не смею произнести, того, кто создал этот мир, да и самих крахтов. И тогда они сосредоточили всю свою мудрость и знания в этом храме, оставив здесь хранителя, который должен был не допускать в их храм никого до того дня, пока не придет тот, кого они назвали «идущий следом». То есть тебя. А также они создали защитников этого мира, тех, кого вы называете теперь богами. А затем и защитников многих других миров, которые они же и создали. После чего крахты скрылись в необъятных просторах вселенной, покинув созданные ими же миры навсегда. Вот, собственно, и все, что я должен был тебе поведать. Отныне ты хранитель наследия крахтов.
– Хранитель? Я? Что за бред? – возразил Лин. – Я даже не знаю, кто я. Я не знал своих родителей, их мне заменили рыцарь и маг-друид. Почему именно я? С таким же успехом это мог быть любой другой маг, кто смог бы победить стража у входа в пещеру.
– Ну, во-первых, далеко не каждый смог бы победить Кол-хатуна в открытом бою. Да и маг, пусть даже сильный маг, потерпел бы поражение, ты уж мне поверь. А во-вторых, магия храма впустила бы сюда только того, кто должен был стать новым хранителем. Мне неведомо, кто ты, знаю лишь, что ты не человек и не друид, не эльф и, конечно же, не гном. Но в тебе есть сила каждой из перечисленных мною рас, да и не только их. Ты хранитель, и в том нет сомнений. А теперь поторопись, если у тебя еще остались вопросы, то самое время их задать, мое время в этом мире заканчивается, – мерцая, предупредил хранитель.
– Но почему они, крахты, так боятся пробуждения того, чье имя ты не можешь произнести?
– Вся вселенная и то, что может быть за ее пределами, словом, все есть вотчина ЕГО. Создание миров и существ, подобных себе в этих мирах, было ошибкой крахтов. Роковой ошибкой. Но когда они поняли это, изменить, исправить что-либо крахты уже не могли. Ведь уничтожение стольких миров лишь ускорило бы пробуждение ЕГО. Именно поэтому они и создали тех, кого вы ныне называете богами. И именно это стало причиной бегства крахтов.
Произнеся последние слова, хранитель растаял в воздухе, словно его и не было вовсе.
– Храм знаний? – оглядываясь, произнес Лин. – И что теперь? Где я должен искать эти знания? Я хранитель. Хранитель чего? Каких знаний, какой силы? Что мне делать? Что я должен сделать? – закричал Лин, оглядывая стены пещеры-храма.
И словно услышав его, стены и свод пещеры задрожали, раздался низкий глухой гул, и на них вспыхнули странные символы, очень похожие на руны друидов, но Лину их значение было не ведомо. Они то вспыхивали, то гасли, символы менялись, а странный гул все нарастал. Казалось, что стены и свод пещеры вот-вот рухнут на голову Лину, похоронив его навеки под толщей камней. Лин не на шутку испугался. Ему в голову пришла мысль, коль скоро он смог открыть дверь, когда входил сюда, значит и вновь сможет открыть ее. Он готов был уже произнести заклинания, когда краем глаза заметил странное движение на стене справа от себя. Руны, до того только вспыхивающие, теперь отделились от стены и медленно поплыли вдоль нее.
– Что происходит? – завороженно пробормотал Лин, наблюдая за ними.
А между тем скорость передвижения рун нарастала, и вот глаза Лина уже не могли различить одну руну от другой, они словно слились в одну сплошную стену из огня, еще не обжигающего, но очень яркого. Лин прикрыл глаза ладонью, но от ослепительного света, бьющего со всех сторон, невозможно было укрыться.
– Надо срочно выбираться, – пробормотал Лин. – Хранитель я или нет, разберемся потом, а вот ослепнуть или, чего доброго, зажариться я могу прямо сейчас. Арпану Вес, Арнопуш Гаркот, Новел а… – начал было он произносить заклинание, но запнулся.
– А это что такое?
На каменном полу пещеры появилась руна, которой раньше он не видел или, во всяком случае, не замечал. Руна напоминала стоявшего на коленях, склонившего голову с разведенными в стороны руками существо.
– Странный рисунок, – с интересом пробормотал Лин, подойдя поближе. Он наклонился, чтобы лучше рассмотреть его. И тут словно какая-то сила подтолкнула его, и он, повинуясь необъяснимому внезапному порыву, сам преклонил колени, в точности повторяя позу мерцающего символа на полу пещеры. Мгновение, и загадочная руна вспыхнула, из нее ударил луч, который пронзил Лина, сливаясь с ним. А затем объятые магическим пламенем огненные руны вокруг пещеры вдруг замерли, а затем устремились к склонившемуся Лину. Крик, готовый вырваться из горла Лина, так и остался там. Жуткая нестерпимая боль скрутила его тело, не давая вдохнуть. А руны одна за другой нескончаемым потоком пронизывали Лина, впиваясь в тело, наполняя его болью и… силой. Лин одновременно испытывал нечеловеческую нестерпимую боль и ощущал, как его истерзанное, измученное тело наполняется невероятной силой.
– Ну, вот мы и встретились, новый хранитель, – раздался грубый, хотя и совсем не угрожающий голос.
Лин устало обернулся и замер от неожиданности.
– Кто ты? – увидав огромное и красивое лицо, свободно парящее под сводом храма, резко бросил он.
– Я тот, чьим именем смертные чаще всего пугают детей, я первый страж, созданный уже известными тебе крахтами. Я повелитель огненного мира. Я Архидемон Люцыал.
– И что я должен сделать теперь, по-твоему? Испугаться?
– Ты дерзок, хранитель знаний. – Красивое лицо Архидемона исказила гримаса ярости. – Впрочем, я буду милостив к тебе и забуду твою дерзость, во всяком случае, на время.
– Что ж, и на том спасибо, – пожал плечами Лин. – Я не хотел оскорбить тебя, Архидемон Люцыал.
– И это правильно, – усмехнулся тот в ответ. – Я помогу тебе, чародей Лин – хранитель знаний крахтов. Тебе предстоит сразиться с колдуном Мордоком, рабом богини Арши, его сила очень скоро станет почти равной твоей. Но все же не его тебе нужно опасаться. Мордоку помогает один из моих лордов, он предал меня и теперь служит богине Арше, он наиопаснейший враг твой. К сожалению, владения богини смерти не доступны для меня, как и чертоги других богов. А потому я не могу сам наказать предателя, пока не могу. К тому же его защищает талисман, который он украл у меня, пока я спал. Даже получив наследие крахтов, ты еще слишком слаб, чтоб противостоять лорд-демону. Твоя сила еще не до конца пробудилась, тебе лишь нужно время, но вот его-то как раз у тебя и нет. Впрочем, я могу помочь тебе и ускорить пробуждение, взамен на небольшую услугу. О, ничего такого, что могло бы идти вразрез с твоей совестью. После победы над лорд-демоном у тебя в руках окажется талисман, верни его мне. Он принадлежит не твоему миру, его создал я. Верни его, и я помогу тебе.
– В чем сила талисмана? – задумавшись, спросил Лин.
– Ты слишком любопытен, хранитель, – взревел Архидемон. – Соглашайся или нет, но тогда ты потерпишь неудачу и увидишь, как твой мир падет.
– Хорошо, я согласен, но с условием, что ты не воспользуешься силой талисмана против людей, ни ты, ни твои создания.
– Ты смеешь ставить мне условие, тля? – взревел было Архидемон, но затем уже спокойнее добавил: – Будь по-твоему, чародей.
– Я верну тебе талисман, если, конечно, смогу одолеть моих врагов.
– Сможешь или нет, мне неведомо, все будет зависеть от тебя. Теперь же прощай, когда придет время, ты будешь готов к сражению. Но помни, талисман должен быть возвращен мне, – грозно произнес Архидемон, после чего исчез.

За день до решающей битвы

– Армия колдуна Мордока будет здесь уже к рассвету, ваше величество, – войдя в шатер королей, произнес лорд Бранс. – Мне также стала известна приблизительная численность вражеской армии. Кархан не врал, Мордок ведет за собой стотысячное войско, может, и более. Орда кочевников растянулась аж на два дня пути. Может, это и хорошо, возможно, он вряд ли начнет бой сразу. Хотя… Одним богам известно, что у проклятого колдуна на уме. Да заберут его душу демоны!
– Сто тысяч, – выдохнул Аркадиас. – Что скажете, лорды-военачальники?
– А что тут говорить, – воскликнул король Велентар, – рыцари славной Брендании никогда еще не отступали перед врагом, они не станут делать этого и ныне! Мы с тобой, король Аркадиас.
– Благодарю тебя, король Велентар, – с чувством произнес Аркадиас. – Другого ответа я от тебя и не ждал. Но я хочу услышать, что думают об этом и лорды Сорша?
– А что тут думать, – воскликнул Бранс, – мы уже все решили, когда уничтожили лагерь Кархана и его двадцатитысячное войско! Теперь у всех нас путь один. Либо мы здесь разобьем орду кочевников Мордока, либо все как один здесь сложим головы. Отступать-то некуда.
– Бранс прав, отступать нам и впрямь некуда, – поддержал друга лорд Гарнон. – Если мы проиграем эту битву, то проиграем и войну. Мордок камня на камне не оставит от наших городов, а жителей перебьет. Здесь нам стоять. Насмерть стоять, до конца. И бить вражину до последнего вздоха.
– Ну, вот и славно, – облегченно выдохнул Аркадиас. – Мордок допустил главную ошибку, он не оставил всем нам выбора. Загнал нас в тупик и тем самым сделал нас сильнее. Итак, на нас идет стотысячная, а может быть и большая, орда. Сто тысяч против тридцати пяти. Что ж, будет где разгуляться нашей коннице. Единственное, что меня беспокоит, так это его черное колдовство. Ну да это, скорей, вотчина наших волшебников. Что скажете, советники? – Маги переглянулись, и Зинар, покачав головой, произнес:
– Мордок силен. Очень силен. Даже магистр Эверлинг не смог противопоставить колдовству Мордока почти ничего. Потому и пал Торос.
– Но кое-что мы все же сможем предпринять, прежде чем Мордок нас уничтожит, – глухим голосом закончил Патрис. – Король Аркадиас, пойми нас правильно и не препятствуй, – заметив, как Аркадиас покачал головой, явно не желая соглашаться с решением советников. – Предстоит жестокая битва с сильным и коварным врагом. Его армия, конечно, велика, но мощь колдуна несравнимо больше. И наши жизни – это все, что мы можем отдать во имя свободы Сорша и его народа. Уверен, каждый из вас готов, если понадобится, поступить так. А значит, у нас нет другого выхода.
– Ну, почему же нет. Есть. К тому же я уверен, ваши жизни еще пригодятся Соршу. Если, конечно, все мы примем единственно верное решение.
Раздался спокойный голос. То, что некто смог беспрепятственно проникнуть в шатер королей, стало неожиданностью для всех присутствующих. От все той же неожиданности все словно потеряли дар речи и растерянно уставились на незнакомца. А между тем странный посетитель медленным, но уверенным шагом направился к королям. И тут, спохватившись, лорды обнажили мечи и преградили ему путь.
– Тысяча демонов, кто ты такой? – прорычал Бранс. – И как ты сумел миновать стражу у входа в шатер? Не иначе здесь не обошлось без колдовства? А может, ты лазутчик, подосланный проклятым Мордоком? Тогда молись своим демонам, колдун.
– Подожди, Бранс, – вскинул руку Аркадиас, – Если незнакомец хотел бы причинить нам вред, то, думается мне, смог бы сделать это давно. Ведь даже Зинар и Патрис не смогли почувствовать его магии. Что привело тебя сюда, чародей, и что ты имел в виду, говоря, что жертвовать своими жизнями нашим магам не придется? Ответь, кто ты и с чего ты взял, что мы поверим тебе? В одном Бранс прав, ты вполне можешь быть лазутчиком Мордока.
Усмехнувшись, незнакомец покачал головой и произнес:
– Сложно ответить на все твои вопросы, король Аркадиас, ведь на большинство из них ты сам сейчас дал ответ. Но ты прав, я маг и уверяю тебя, я не враг вам. А пришел я к вам лишь с одной целью – помочь вам победить того, кто мнит себя повелителем этого мира. И, возможно, лишь я смогу остановить его. Ваше величество, меня зовут Лин и я скорее друг, чем враг. Ваше величество, благородные лорды, – тихо произнес Лин, – я понимаю ваше недоверие, уверяю вас, я в свою очередь искренне желал бы оказаться как можно дальше отсюда, но вынужден был прийти. Я прожил на этом свете недолго, а если учесть, что большую ее часть я провел среди друидов благословенных лесов богини Гарины, то… Словом, я почти ничего не знаю об этом мире. Но волею рока моя жизнь изменилась. Волею все того же рока, а может, и богов я вынужден был пуститься в долгие странствия. Зачем? Долго рассказывать, да и не в том суть. Но, думаю, именно я тот, кто сможет остановить колдуна Мордока и черную богиню Аршу. Хотя видят боги, я меньше всего хотел этого. Все, что мне нужно было до недавнего времени, это просто жить. Жить в бескрайних священных лесах богини Гарины, встречать рассвет и провожать день, глядя на закат. Возможно, такая жизнь многим из вас покажется скучной и безликой, возможно. Но… но меня она вполне устраивала. Так было. Но с недавнего времени все изменилось. Я покинул свой дом и тех, кто мне был дорог. И у меня появились новые друзья, люди, чьи жизни мне дороги и чьей дружбой я дорожу. Я всем сердцем ненавижу то, что мне предстоит сделать. И говорю вам, я не хочу этого. Но колдун Мордок грозит разрушением и смертью всему, что мне дорого. Древо познания, священное древо друидов указало мне путь. Но разве я знал, что меня ждет в конце этого пути? В древнем храме я впитал в себя вселенскую мощь, силу, равную богам, хотя пока и не познал ее. Но разве я желал этой силы? Я видел будущее, видел, что станет с нашим миром, если победит колдун, и я не могу допустить этого. Ведь оно, будущее, не предопределено, пока не наступило. Я видел грядущие кровавые битвы, видел себя в этих битвах. Смерть и кровь и снова смерть. Я ли желал этого для себя? Нет и еще раз нет! И уж тем более я не желал нести бремя ответственности за это самое будущее. Будущее всего мира. Ну, а сейчас все просто, либо я уничтожу колдуна Мордока, либо он меня. Но если он одержит верх, у вас, у всех, кто на свою беду выживет, не будет никакого будущего. А то настоящее, что получат ваши потомки, будет ужасным. С вами или без вас я все равно сражусь с ним, таково мое решение, таков мой выбор, таково мое предназначение. Но вот смогу я его одолеть или нет, теперь во многом будет зависеть от решения, которое примите вы, здесь и сейчас.
Лин обвел взглядом присутствующих в шатре лордов и добавил:
– Вам решать!
– Хорошая речь, – произнес Аркадиас. – И я хотел бы поверить во все, что ты нам сейчас поведал. Больше того, скажу, что я склонен верить тебе. Но сегодня, и ты сам только что сказал об этом, решается судьба нашего мира. А значит, я не могу принимать решения один. Пусть выскажется каждый.
После чего Аркадиас обернулся к Велентару и лордам.
– Брат мой, король Велентар, и вы, лорды Сорша и Брендании, взвесьте все, что сейчас услышали, и примите решение. Пусть ваши сердца подскажут вам, как всем нам до́лжно поступить.
Но Велентар, нахмурившись, хранил молчание. То, что Аркадиас поддержал дерзкого пришельца, говорило в пользу последнего. Его друг редко ошибался в людях. Но… но так же верно и то, что сейчас решается судьба не только Сорша, но и Брендании. А что если Аркадиас все же ошибается и перед нами не союзник, но враг, лазутчик. Что если все, что он сейчас поведал нам, лишь коварный замысел врага. Чего проще войти к ним в доверие, а потом воткнуть нам в спину кинжал. Кто его знает, какой магической силой он обладает и на что способна его магия. Ведь вот не почувствовали его ни Зинар, ни Патрис, а ведь, думается мне, должны были. Был бы рядом магистр Гарноус, тогда…
– Не знаю, брат Аркадиас. Возможно, все, что мы сейчас услышали из уст этого мага, правда, а возможно… – и он многозначительно развел руками. – Вот если бы кто-то поручился за него, кто-то, кто бы знал его раньше и чей голос имел бы право звучать здесь. Вот тогда…
– Я согласен с королем Велентаром, – произнес Бранс, обернувшись к Аркадиасу. – Простите, ваше величество, мою дерзость, но вынужден признать, что король Велентар абсолютно прав, – после чего вновь повернулся к Лину. – Может ли кто-нибудь подтвердить твои слова?
– Может, – вдруг раздался зычный голос. Вздрогнув от неожиданности, Бранс обернулся. У входа в шатер стоял воин, облаченный в рыцарские доспехи, а поскольку на голове посмевшего войти в шатер королей был надет шлем, лица его разглядеть не представлялось возможным. Могучая фигура незнакомца застыла у входа, а его рука покоилась на рукояти меча, но он не спешил обнажать его.
– Аркадиас, это не шатер королей, а постоялый двор какой-то! Входят все, кому вздумается, даже не испросив позволения, – возмущенно выкрикнул Велентар.
– Тысяча демонов тебе в глотку, – взревел Бранс. – Как ты посмел войти в шатер королей? Знаешь ли ты, несчастный, что ждет тебя за такую дерзость? Обнажи голову, сними шлем, чтоб я мог увидеть твое лицо. Хотя постой, этот шлем, доспехи… Не может быть. Во имя огненоокого Орина, кто ты? Кто ты, отвечай же?
– Как скажешь, лорд Бранс, – произнес воин, снимая шлем. – Но думается мне, что когда-то я имел право присутствовать на совете лордов. Впрочем, это было давно.
Бранс застыл с открытым ртом, но так и не смог ничего вымолвить. Слова комом застряли в его горле. Он уставился на воина, потом обернулся к королям, бросил взгляд на лордов и, вскинув руку в сторону вошедшего, прохрипел: – Кх, кх… Карш, – сглотнув, радостно воскликнул он. – Да это же старина Карш, тысяча демонов меня раздери, если это не Карш. Клянусь отвислой задницей Арши, это же первый лорд Сорша, – после чего, раскинув объятия, кинулся к нему.
– Ты жив, разорви тебя демоны, жив! Но, но как? Где ты был все это время? Да ведь мы считали тебя погибшим. Все мы, я, Гарнон, Джурма, а ты вот оно…
Пока лорд Бранс, а с ним и лорды Гарнон и Джурма, пытался совладать с переполнявшими его доброе большое сердце чувствами, тот, кого он назвал Каршем, морщась, обернулся к улыбающемуся Лину и, окинув того быстрым цепким взглядом, тихо, почти шепотом произнес:
– Давно не виделись. Ты хоть иногда клинок из ножен вынимал или он так и заржавеет у тебя за спиной?
– Да нет, дядюшка Гарк, или Карш, я уж и не знаю теперь, как тебя величать, вынимал, и не раз, – усмехнулся Лин.
– Я тот, кто вырастил тебя и обучил всему, что должен знать уважающий себя юноша. Или тебе этого мало?
– Нет-нет, что ты, – смутился Лин. – Я просто так спросил. Извини, я искренне рад тебя видеть, наставник.
– То-то. Куда Хруста дел, я его что-то поблизости не увидел.
– Он с друзьями, тут неподалеку.
– С друзьями? – удивленно приподнял бровь Карш.
– Ну да. У меня есть друзья. Ты удивлен? Когда-то они были разбойниками, но теперь это в прошлом.
– Разбойники, – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Карш. – Что ж, не скажу, чтоб я был удивлен. Ладно, потом поговорим, коль будет время. Если конечно, старина Бранс не выдавит из меня дух, – с нажимом произнес Карш. – Ослабь хватку, старый медведь, дай дух перевести, – прохрипел Карш.
– Нам кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – резко бросил Аркадиас.
– Прошу прощения, ваше величество, но это лорд Карш – первый рыцарь Сорша. Он почти такая же легенда, как и ваш отец, король Радорс. Все ветераны, да что там ветераны, все кто помнит и знает этого рыцаря, пойдет за ним и в огонь, да что там в огонь, даже в бездну темной Арши. Это же лорд Карш! Карш, лорд Карш, преклони скорее колено, перед тобой король Сорша, сын Радорса Аркадиас Освободитель, – и чуть тише добавил: – Где же ты был, дружище, все эти годы? Почему не пришел к нам?
– Не мог, – глухим голосом произнес тот в ответ, опускаясь на колено. – Не мог и не смел, потому что был уверен, что предал своего короля, коль не сумел исполнить его волю, его последнюю волю.
– Предал? – непонимающе пробормотал Бранс, слегка отстраняясь. – Что ты несешь?
– Ваше величество, позвольте мне объяснить вам, в чем тут дело, – произнес Зинар.
– Изволь, – пожав плечами, откликнулся Аркадиас. – Потому что я уже ничего не понимаю.
– Благодарю, ваше величество. Благородные лорды Брендании, перед вами, как вы уже поняли, первый рыцарь Сорша и преданный слуга короля Радорса лорд Карш. Дело в том, что… – И Зинар вкратце рассказал о том дне, когда Каршу пришлось покинуть осажденный и обреченный город Торос, спасая сына своего короля принца Аркадиаса. – Ну, вот, когда мы оказались за стенами города, мы оседлали трех лошадей, подготовленных нами для долгого пути. Я, мой брат Патрис и лорд Карш с маленьким принцем Аркадиасом на руках поскакали на запад в сторону лесов богини Гарины. Но добраться до него не смогли. На нашу беду или счастье, группа кочевников заметила нас и бросилась за нами в погоню. Так получилось, что они постепенно оттеснили нас на юг. Словом, дорога к лесам Гарины была закрыта для нас. Мы с Патрисом решили направить наших коней к морю в надежде найти на берегу хотя бы рыбацкую лодку и попытаться на ней переплыть пролив. Добравшись до берегов славной Брендании, мы надеялись найти приют во дворце короля Логара Железного. Но Карш о том не знал, убедившись, что нам не уйти от погони, он принял, наверное, единственно верное и в то же время отчаянное решение. Он приказал нам не останавливаться, а сам повернул коня и бросился один на преследовавших нас кочевников. Он никак не мог знать о том, что мы не станем пытаться добраться до границ леса богини Гарины, а повернем к морю. На наше счастье мы почти сразу нашли лодку, недолго думая мы сели в нее, благо начался отлив, и покинули земли Сорша. К вечеру нас, как вам уже известно, подобрал флагманский корабль вашего отца, король Велентар. Так мы и оказались в Брендании. Ну, а дальнейшее вам известно не хуже меня. Что же касается судьбы лорда Карша, то до сегодняшнего дня мы считали его погибшим. Ведь ему пришлось принять неравный бой, и все только для того, чтоб мы смогли спасти вас, мой король. Думаю, когда Карш добрался до лесов и обнаружил, что нас там нет, он подумал, что мы погибли. А следовательно, он решил, что виноват в вашей гибели. Зная лорда Карша, я не удивлен и вполне понимаю, что он чувствовал тогда. Но вот как выжил сам лорд Карш в той схватке, как он сумел одолеть врагов, то ни мне, ни моему брату неведомо.
– Значит, это тебе я обязан своей жизнью, лорд Карш?
– Нисколько, мой король. Я лишь попытался выполнить свой долг. А теперь, если вы позволите…
– Нет, нет, лорд Карш. Прошу тебя, встань, отныне и навсегда тебе будет дозволено обращаться ко мне на «ты», как и тебе, лорд Бранс, и вам, лорды Гарнон и Джурм.
– Это будет честью для меня! – склонив голову, произнес Карш. – Я же, мой государь, если позволишь, продолжу. Так вот, схватка была скоротечной, но кровавой, скажу только, что прежде чем последний кочевник был пронзен моим клинком, я уже дважды был ранен и, истекая кровью, потерял сознание. Когда я очнулся, уже стемнело, я кое-как перевязал раны и к ночи все же добрел до границы леса богини Гарины. Но ни магов, ни тем более принца я там не нашел. Я никогда ничего не боялся, но тогда впервые я испытал настоящий ужас. Смятение охватило мою душу и сердце, а что если враг смог все же схватить вас. Собрав остатки сил, я начал поиски, и вдруг, о счастье, я услышал детский плач, плакал явно младенец. Я кинулся на голос и обнаружил в траве ревущего ребенка. Но каково же было мое разочарование, когда я понял, что нашел не принца Сорша. Это было ясно с первого взгляда. Одежда, цвет его волос. Я огляделся – никого. Вот-вот стемнеет, а младенец явно проголодался, отчего и плакал все громче. Ну не оставлять же мальца на погибель. И уж коли я не смог спасти принца Сорша, то, может, судьбой мне было уготовано спасти от смерти другую жизнь. Я взял на руки мальца и побрел дальше, шаг за шагом углубляясь все дальше в лес. Ну, а дальше я помню все довольно смутно. Я потерял много крови и, возможно, там, в лесу, я и окончил бы свои дни, но, на наше счастье, нас нашли друиды. Верховный жрец Дамир разрешил нам остаться в лесу богини Гарины. А позже он, обнаружив в мальце силу, магический дар, и стал учить Лина, так мы решили назвать его, магии. Я же обучал его воинскому искусству, и из него бы вышел отличный воин, но… Словом, он, я уверен, знает, что говорит, коли утверждает, что может одолеть колдуна. И в том я готов поручиться за него своей жизнью.
– Да. Ну, что теперь скажете, лорды? Хотя для меня все уже и так ясно.
– А что тут скажешь еще, – воскликнул Бранс. – Коли лорд Карш утверждает, что этому магу можно верить, то я не вижу причин сомневаться в нем. Мой голос – за него.
Лорд Джурм и Гарнон только качнули головой в молчаливом согласии.
– Ну, что ж, вот все и выяснилось. Мы слушаем тебя, Лин из леса друидов. Что ты хотел предложить?
– Благодарю, король Аркадиас, и вас, король Велентар, а также всех присутствующих здесь лордов. Мой план прост: я и маги позаботимся о том, чтоб чары колдуна не мешали вашим воинам разить врага. Конечно, мне нужно подготовиться, и если ваши маги, король Аркадиас, согласятся мне помочь, я только буду рад этому.
Аркадиас молча посмотрел на магов, те в ответ так же молча кивнули в знак согласия.
– Что ж, так тому и быть, вы втроем можете удалиться, коль в том есть нужда, а мы вернемся к обсуждению плана предстоящего сражения. Лорд Карш, что вы думаете по этому поводу?
Лорды вместе с королем Аркадиасом и Велентаром принялись обсуждать план предстоящего сражения и расстановку сил. А Лин в сопровождении Зинара и Патриса вышел из шатра, чтоб не мешать королям и лордам.
– Я думаю, уместнее будет удалиться в наш шатер. С глаз долой, да и кое-какие магические книги и свитки у нас на этот случай припасены, – предложил Зинар.
– Согласен, – кивнул Патрис.
– Ну, что ж, ведите, я ваш гость, но прежде я хотел бы представить вам моих друзей.

* * *

– Карш, скажи как на духу, как ты расцениваешь наши шансы? – хмурясь, спросил Бранс. – Нет, ты не думай, я скорее умру здесь, чем отступлю. Но все же хотелось бы знать, есть ли шанс у нас победить.
– Шанс победить есть всегда, независимо от того, насколько сильна вражеская армия. К тому же у них нет таких рыцарей, как наши воины, и таких военачальников, как вы, Гарнон и Джурм. Да и лорды – генералы Брендании произвели на меня благое впечатление, хорошие воины. И, что главное, мы бьемся за нашу землю, и это делает нас много раз сильнее.
– Ну, да, ну, да. Пойду-ка я на свой фланг, нужно готовиться, враг вот-вот должен подойти.
– Иди, брат, пусть пребудет с тобой огненноокий.
На военном совете лорды Бранс, Гарнон и Джурм в один голос заявили, что лучшего командующего объединенными войсками Сорша и Брендании, чем лорд Карш, не найти. Впрочем, Аркадиас и не возражал. Конечно, и в армии бренданцев немало было известных полководцев, но король Велентар согласился с доводами лордов Сорша и коротко бросил:
– Я уже говорил тебе, брат, это твоя земля, приказывай, и мои воины подчинятся.

* * *

Армия Аркадиаса была готова к бою. Карш поддержал план Аркадиаса поставить ополченцев с длинными, в два человеческих роста, копьями по всему фронту. Ими ополченцы должны были остановить первую волну кочевников. За ними он определил тяжелых лучников и арбалетчиков и только потом закованных в сталь пеших латников. Всю тяжелую конницу и еще три тысячи тяжелых латников он оставил в резерве.
Лин вместе с Зинаром и Патрисом под охраной Манура и Хруста ждали колдуна Мордока в шатре магов. Эдарл и Горарк наотрез отказались, как выразился Эдарл, торчать у шатра, коль намечается такая драка. По их же просьбе Лин попросил Карша дать им возможность принять участие в предстоящем сражении, и Карш, конечно же, согласился, пообещав тому приглядеть за ними. Казалось, время остановилось. Лин уже давно передал Аркадиасу, что Мордок близко, но пока не было видно даже авангарда армии колдуна. Ожидание битвы порой хуже самой битвы. Для рыцарей Сорша и Брендании подобное ожидание было делом привычным, чего не скажешь об ополчении. Ожидание изводило их, заставляя нервничать. Развалины столицы Сорша города Тороса стояли на холме. Основатель королевства Сорш король, пращур Аркадиаса, не зря выбрал это место для будущего города. С точки зрения стратегии место было выбрано безупречно. Врагу, намеревавшемуся напасть на город, пришлось бы потратить немало сил для того, чтобы просто пройти к городу. А вот защитникам ничего не мешало расстреливать врага из тяжелых луков и арбалетов. Впрочем, даже такое преимущество не помогло в свое время королю Радорсу отстоять столицу Сорша. Но все же и Аркадиас, и Карш считали, что это лучшая позиция для объединенных армий Сорша и Брендании, уступавших по численности ордам колдуна, по предварительным сведениям, почти в три раза. Да и по правде говоря, теперь Аркадиас больше склонялся к тому, что в предстоящем сражении все решит не только воинское умение и сила его рыцарей, но и магия. Причем последнее в большей степени. Если воспитаннику Карша Лину удастся победить колдуна Мордока, то скорее всего, только тогда у войск Сорша появится шанс разбить превышающую их по численности орду кочевников и варваров. Аркадиас молча стоял и смотрел на горизонт. Где-то там, за холмами, в их сторону движется огромная сила, злая, разрушающая все на своем пути орда. И ведет ее его, Аркадиаса, кровный и смертельный враг – колдун Мордок.
– Мой король, – тихо произнес незаметно подошедший Саркарий. – Разведчики доложили, что армия Мордока в полудне отсюда. Ваше величество, к рассвету, а возможно, и раньше, он будет здесь.
– Отлично. Значит, ждать придется уже недолго. Лорд Карш в курсе?
– Конечно, ваше величество, – ответил Саркарий. – Он приказал выставить дозоры, а войскам спать, не разоблачаясь, в броне. Он ждет вас у входа в ваш шатер. Ваше величество, вам и королю Велентару тоже не помешало бы отдохнуть. Король Велентар уже в своем шатре.
– Да, наверное, ты прав. Усталый солдат – плохой воин, – задумчиво произнес Аркадиас. – И ты отдохни, с рассветом в бой. Грядущий день предстоит быть длинным и тяжелым.
После чего Аркадиас, хлопнув по плечу Саркария, направился в свой шатер, где его ждал лорд Карш.
– Для кого длинным, а для кого и коротким, – пробормотал Саркарий, глядя вслед молодому королю. – Главное, чтоб те, для кого наступающий день не окажется последним, не пожалели об этом, – нахмурившись, добавил он, бросив взгляд на горизонт.

* * *

А между тем в шатре магов Патрису, Зинару и Лину было не до сна.
– Я чувствую, что мы что-то упустили, – встревоженно повторял раз за разом Лин. – Но что?
– Мы понимаем твое беспокойство. Ты взял на себя тяжелую ношу, да и предстоящая схватка с колдуном Мордоком будет далеко не легкой. Но мне думается, у тебя все получится. Если честно, я еще никогда в своей жизни не встречал мага, обладающего такой силой, как у тебя. Даже магистр Гарноус не обладает такой силой. То же касается и магистра Эверлинга, иначе он смог бы победить колдуна.
– Возможно, все это так, – качнул головой Лин. – Но и враг наш, как вы уже имели печальный опыт убедиться, не слаб. Но меня беспокоит нечто другое. Мы защитили себя, да и наши войска от внезапной магической атаки колдуна. Охранительные заклинания предупредят нас о любой попытке Мордока застать нас врасплох. Но все же на душе как-то неспокойно.
– Тебе просто нужно отдохнуть, Лин. Всем нам нужно отдохнуть. Через несколько квадров начнется рассвет, тогда уже точно будет не до сна.
– Может, вы и правы, – согласился Лин. – Я и в самом деле, наверное, прилягу, – согласился Лин, направляясь к кровати.
Лин закрыл глаза, но предчувствие грядущей опасности не покидало его, не давая уснуть.
– Что же я упустил? Что? – раз за разом задавал он себе один и тот же вопрос.
И вдруг Лина осенило:
– Конечно. Это же очевидно. Мордок не станет нападать на армию короля с наскока. Он наверняка понимает, что «слава» о нем бежит далеко впереди него, а значит, мы непременно подготовимся. А то, что в армии короля Сорша находится как минимум один маг, он уже наверняка знает. Не стоит недооценивать врага, это верный путь к поражению. Так не раз говорил мне дядюшка Гарк, то есть Карш. Он решит уничтожить, разбить сначала моральный дух защитников Сорша, а затем его орды легко разобьют уже деморализованную армию. Итак, двое: либо король Аркадиас, либо король Велентар. Но кто из них? На кого будет нацелен Мордок? Кого он решит устранить первым? Логичней предположить, что это Аркадиас. Предположим, что Аркадиас, последствия, конечно, очевидны, но не катастрофичны. Армия все равно будет сражаться. Велентар ни за что не уведет свои войска, учитывая дружбу между двумя молодыми королями. И наверняка будет мстить Мордоку и за смерть Аркадиаса, и за смерть своего отца. Ну, а Карш сумеет сплотить воинство Сорша. Значит…
– Быстро в шатер короля, – вскочив с кровати, взволнованно закричал Лин.
– Что-то с королем Аркадиасом? – вздрогнув, спросил Зинар.
– Нет, не с Аркадиасом! За мной, к шатру короля Брендании! Мы должны успеть, – выбегая из шатра, прокричал Лин, скрываясь за пологом.
Маги переглянулись и кинулись вслед за ним.

* * *

Велентар проснулся от того, что ему вдруг стало тяжело дышать. Он открыл глаза и тут же вздрогнул, готовый вырваться из горла крик застрял в горле. Огромная черная тень, нависшая над ним, схватила его за горло, не давая Велентару издать и звука.
– Проклятие, – захрипел король Велентар, пытаясь вырваться из захвата.
Но нечто, напавшее на него, обладало огромной силой. Велентар несколько раз ударил, вернее сказать, попытался ударить неведомого врага, но его рука лишь разрубала воздух, не причинив напавшему на него существу никакого вреда. От нехватки воздуха в голове Велентара застучал гонг, он отчаянно пытался вдохнуть, прекрасно понимая, что если потеряет хоть на мгновение сознание, то неминуемо погибнет. Велентар попытался вывернуться, вновь изо всех сил молотя руками вокруг себя, но все было тщетно. Его рука нащупала какой-то сук или палку. – Факел! – озарило его. Схватив его, он взмахнул им. Тень колыхнулась, отстраняясь, ее хватка лишь на короткое мгновение ослабла, но и этого времени хватило Велентару, чтобы глотнуть немного воздуха. Но в следующий миг бестелесная бестия вновь напала на него, и с удвоенной силой.
– Все, конец, – мелькнуло в голове короля Брендании. – О, великие боги, как нелепо и глупо умереть в своей же походной кровати, и от чего? От удушья. Нет, – разозлился Велентар. – Ни за что, пока я жив, я не сдамся, я буду бороться.
И собрав последние остатки сил, он стал отчаянно сопротивляться, вновь и вновь нанося факелом удары по черной тени. В ответ слышалось шипение, приглушенное рычание, тень колыхалась и вздрагивала, но не выпускала его из своих цепких и сильных лап.
– Авон – хатоб, яныл – ар – хатор, – последнее, что услышал Велентар, прежде чем потерять сознание. Затем наступила темнота.
– Думаю, немного вина ему не навредит, – услышал он, словно издалека, приглушенный шепот.
– Ну, почему только глоток, можно и кружку. Если он смог столько продержаться против харурга, чарка вина ему пойдет только на пользу.
Велентар открыл глаза. Сквозь пелену, застилавшую ему глаза, он увидел тревожно улыбающиеся глаза магов, а также Аркадиаса, Карша, Уртайя и лорд-генерала Брендании Бурга-одноглазого.
– Что, что это была за тварь? – прохрипел он. – И во имя богов, дайте же скорей мне вина, горло першит и горит одновременно.
– Хорург, – ответил чародей Лин. – Мерзкое существо, скажу я вам, ваше величество, но не самое страшное. Хотя и оно могло убить вас.
– Да уж, – потирая шею и глотнув из чарки, поданной ему Зинаром, произнес Велентар. – Эта тварь и впрямь чуть не убила меня, если бы не вы, – обратился он к магам. – Еще немного, и я б уже пил вино не здесь, а совсем в другом месте в компании моего славного отца. Вот бы он мне задал тогда.
– На самом деле вашим спасением вы обязаны чародею Лину. Если бы не он, мы бы и не знали, в какой опасности находится ваше величество.
– Благодарю тебя, маг. Теперь я твой должник навеки. Я не боюсь смерти, но погибнуть от лап такой мрази, бр-р-р. Хуже участи и не придумаешь.
– Как сказать, ваше величество, но на самом деле я не благодарности заслуживаю, а совсем наоборот. Я должен был раньше догадаться об этом.
– Ты честен, благороден и, что самое главное, скромен, – отмахнувшись, ответил Велентар. – И довольно об этом, налейте-ка лучше мне вина. И еще. Аркадиас, когда мы победим проклятого колдуна, то, с твоего позволения, я приглашу чародея Лина в Бренданию. Как бы ни сложилась твоя судьба в славном и доблестном Сорше, ты должен знать, что тебе всегда будут рады в моем королевстве.
– Благодарю еще раз, ваше величество, а теперь, если позволят ваши величества, нам надо идти. Скоро рассвет. Вряд ли Мордок предпримет еще одну подобную попытку вашего устранения. Теперь это бесполезно. Я чувствую приближение колдуна, он уже совсем близко.

* * *

– Проклятье! – закричал Мордок, когда увидел, что стало с посланной им тварью.
Но, что самое главное, он так и не смог понять силу магов. Все произошло настолько стремительно, а внимание Мордока было поглощено картиной мучения, агонией жертвы, что он и не заметил внезапного появления магов. Он даже не смог точно определить, сколько магов у короля Сорша. Впрочем, последнее его мало волновало. Как бы ни сильны были маги королевства, он все равно окажется сильней. Тем более теперь, когда в его руках алтарь богов, насыщенный, наполненный первозданной силой самой богиней смерти. Кто может устоять перед ним?
– Проклятье, – вновь повторил Мордок.
Не то, чтоб ему было жалко гончую Арши, просто теперь он не скоро сможет вызвать ее в этот мир. Судя по воплям, она получила довольно болезненные раны и теперь совершенно бесполезна.
– Ну, хорошо же, – зарычал он. – Теперь берегитесь. Стража!
В шатер вбежали телохранители Мордока.
– Что пожелаете, мой повелитель? – склонив головы, спросили они.
– Передайте вождям кланов, через три квадра мы атакуем армию Сорша. Пусть будут готовы выступить по моему приказу.
– Будет исполнено, повелитель, – эхом отозвались стражи.
– Да, и еще передай, что отныне они могут не щадить никого. Нам пленные не нужны. А когда падут оба оставшихся города, их жители и вся добыча достанется только им, за исключением дюжины девственниц. И того, кто приведет их мне, я вознагражу. Все, идите.
Когда стражи удалились, колдун мечтательно ухмыльнулся.
Теперь никто и ничто не спасет Аркадиаса и его армию от кровожадных кочевников и варваров. А он займется магами королевства. Его мало беспокоили потери, которые понесут племена кочевников и варваров, но все же он не позволит магам королевства уничтожить даже малую их часть. Тем более что следующей его целью будет Брендания, дерзнувшая бросить вызов ему, великому Мордоку, повелителю мира. Так что король Брендании, оказав помощь Аркадиасу, тем самым подписал смертельный приговор своему королевству.
Колдун закрыл глаза и мысленно послал приказ верховному шаману племен.
– Повелеваю тебе и всем остальным явиться ко мне без промедления.
– Слушаюсь и повинуюсь, – услышал он в ответ.
– Нет, все же хорошо, что этими шаманами так легко манипулировать. Вот и настал твой срок, верховный шаман. Ты и твои вопросы порядком надоели мне. Но ты еще раз послужишь мне перед смертью.
Мордок подошел к алтарю богов.
– Великая и несравненная богиня смерти, милостивейшая и грозная Арша, к тебе обращается твой слуга Мордок. Молю тебя, услышь меня и одари своей силой. Нынче я вступаю в битву с королем Аркадиасом и его союзником королем Велентаром. Клянусь, что после победы, если оба короля или даже один из них останется жив, я принесу их в жертву тебе, о великая Арша. А если нет, то дюжина девственниц окропят твой алтарь своей кровью во славу твою.
В шатер тихо вошли шестнадцать шаманов во главе с верховным шаманом племен.
– Мы здесь по твоему приказу, повелитель, – произнес Ургаур.
– Хорошо. Могли бы и поторопиться, – ворчливо ответил колдун. – Сегодня мы покажем нашим врагам истинную силу нашей богини Арши. Вы поможете мне использовать великий дар нашей богини, дабы сокрушить наших врагов. Довольно погибать нашим воинам. Враг, дерзнувший выступить против нас, силен, хоть и уступает нам в численности. Я говорю, вам хватит оплакивать наших павших воинов. Я, Мордок, обладаю великим даром богини, – протянув ладонь к алтарю, торжественно произнес он. – Но для того чтобы использовать его силу, мне необходима ваша помощь. Тем самым вы спасете сотни, а то и тысячи наших воинов. Готовы ли вы на это?
– Да, мой повелитель, если на то будет твоя воля, – ответил за всех Ургаур. – Но мы хотели бы знать, что нам нужно делать. И еще я хочу напомнить повелителю, что в наших кланах уже давно не рождаются дети, способные со временем принять силу состарившегося шамана племени. А это значит, что гибель даже одного из нас обречет его племя на вымирание. Кочевники не могут существовать без мудрости предков, а лишь только шаманы способны говорить с духами.
– Я знаю об этом, – оскалившись, ответил Мордок. – А потому говорю вам, никто не должен погибнуть. Вам нужно лишь войти в транс и пропустить через себя потоки силы, излучаемые алтарем. Даже мне не под силу принять в себя сразу всю божественную мощь алтаря. Именно поэтому каждый из вас впитает в себя лишь небольшую часть его силы и затем передаст ее мне. Вы станете на время священными сосудами, полными божественной силы. Таким образом, мощь алтаря не причинит вам вреда, поскольку будет разлита по шестнадцати сосудам. Вы испытаете великую честь и благодать. Мы на время станем единым целым, нет и не может быть в этом мире силы, способной выдержать наш удар. А если кто-то из нас все же погибнет, то оставшиеся впитают в себя его силу, а после победы позаботятся о его племени. – Мордок умышленно не делал различия между собой и шаманами. Говоря «нас», он, конечно же, подразумевал только шаманов. Но шаманы племен не были столь искусны в вероломстве и принимали его слова за чистую правду. Лишь верховный шаман Ургаур сразу почувствовал неладное, но после слов колдуна и явного одобрения со стороны остальных шаманов он был бессилен что-то изменить.
– Да будет так, повелитель, – упавшим голосом ответил он Мордоку. – Что мы должны делать?
– Вы сядете вокруг алтаря и протянете к нему руки, только не вздумайте касаться его, это убьет вас, затем войдете в транс. Я же начну произносить заклинание, а вы слово в слово будете повторять за мной. Об остальном позабочусь я, но главное, ни в коем случае не прерывайте транс и не прекращайте повторять заклинание. Клянусь именем богини Арши, тот, кто посмеет ослушаться, пожалеет о своем опрометчивом поступке не одну тысячу раз. Это говорю вам я, повелитель мира, владыка Мордок, – с угрозой в голосе закончил он.
Шаманы низко склонили головы перед колдуном в знак полного и беспрекословного подчинения. Но если бы кто-то из них хоть на мгновение бросил взгляд на колдуна, то увидел бы искаженное злобой лицо. Так смотрит хищник на свою жертву перед тем, как накинуться на нее и перегрызть ей горло. Это был взгляд самой смерти, взгляд, от которого стынет кровь, взгляд убийцы.

* * *

– Что ж, Мордок сделал свой шаг, – хмуро произнес Лин. – Теперь очередь за нами. Но мы торопиться не будем, подождем.
– К чему эти предосторожности? – возразил Зинар. – Мы знаем теперь, на что он способен. Промедление может очень дорого нам обойтись. А что, если в следующий раз мы не успеем?
– Подожди, брат, чародей Лин говорит верно, – согласился с доводами Лина Патрис. – Вряд ли Мордок станет повторяться. Сам подумай, ты бы стал зря расходовать силу, если потерял преимущество неожиданности? Посмотрим, что он предпримет дальше. Продолжай, Лин.
– И ты туда же, – ворчливо произнес Зинар. – Ладно, давайте ждать, но учтите, я вас предупредил.
– Совсем скоро он отдаст приказ атаковать армию Аркадиаса и Велентара. Как только это произойдет, он будет ждать от нас действий, и мы не разочаруем его. Ты, Патрис, ударишь по ордам, а он, он попытается тебя связать своим заклинанием. Вы же сами рассказывали мне, что он именно тогда попытался пленить магистра Эверлинга. И я считаю, мы должны поступить вот как…

* * *

– Ваше величество, я настаиваю на этом, вам не следует вступать в бой сейчас, – упрямо твердил командующий объединенной армией лорд Карш. – Так же считают лорды Бранс, Гарнон и Джурм! То же касается и короля Велентара. Его лорды с нами согласны. Каждому из нас будет намного спокойней биться, когда вы будете хотя бы в относительной безопасности. Поймите, если вы получите даже легкое ранение, это скажется на боевом духе армий. Так уже бывало не раз в истории. Пока король жив и невредим, его армии есть за кого умирать. Людей не изменить, тем более они уже пожили под гнетом колдуна и знают, что значит павший в бою король. Вы дали им надежду, теперь они будут умирать с вашим именем на устах, но если вас убьют, все будет кончено. Вы лишите их твердости духа и, главное, тем самым сыграете на руку колдуну. Все, чего мы просим, так это то, чтоб вы отошли назад. В конце концов, возглавьте резерв. Это четыре тысячи конных рыцарей и три тысячи пеших латников. Уверяю вас, эта битва не пройдет без вашего участия. Но прошу, внемлите голосу разума, послушайте нас. Пусть первую атаку врага мы встретим без вас.
Аркадиас хмуро и упрямо уставился в одну точку, потом посмотрел на Велентара.
– А я что? Я как ты. Хотя в одном он прав: меня уже с утра мои лорды изводят. И все одно и то же твердят: страна погибнет без короля, и все тут. Как сговорились, – пожав плечами, ответил на немой вопрос друга король Брендании.
– Будь по-твоему, лорд Карш, но предупреждаю, мы вступим в бой, возглавив конный резервы. И тогда уже никакие уговоры тебе не помогут.
– Тогда мне некогда будет уговаривать вас, – кивнув с облегчением, согласился Карш. – Но резерв должен вступить в бой только тогда, когда я подам знак, и никак не раньше.
– Хорошо, хорошо. Я уже понял, – раздраженно перебил лорда Аркадиас. – Только по твоему знаку. Пойдем, Велентар, – с досадой в голосе произнес Аркадиас. – Судя по всему, короли только на то и нужны, чтобы восседать на троне да указы издавать. А слава и доблесть – это удел благородных рыцарей, – с горечью в голосе заключил он.
– Весь в отца, – одобрительно произнес Бранс, глядя вслед удаляющимся королям.
– Ага. Это и пугает. Но, что говорить, план сражения он предложил дельный, да и идея с ловчими ямами неплоха, прямо скажем, великолепна. Уверен, Радорс гордился б таким сыном, если б, конечно, дожил до этого дня. Эх, как бы его горячая кровь не взыграла раньше времени. Если и за ним недоглядим, я сам кинусь на свой клинок, – хмурясь, произнес старый рыцарь.
– Да вроде не должен, да и бренданец Алгонт, что командует резервом латников, не из робкого десятка. Если что, молчать не станет.
– Ты думаешь, они его послушаются?
Бранс в ответ лишь неопределенно пожал плечами.
– Ладно, как будет, так будет. А вот и Мордок.
– Боги, сколько же их? – вздохнул Бранс, глядя на выстраивающихся в боевой порядок кочевников.
– Будет где развернуться, – ответил Карш. – Коль пришли, то здесь и останутся на корм стервятникам.
А между тем кочевники, построившись, готовились к атаке. Время от времени то один, то двое всадников внезапно вырывались из строя, что-то крича в сторону защитников Сорша. Затем, вскинув луки, пускали по одной, а то и по две стрелы и возвращались обратно в строй под одобряющие крики остальных. Впрочем, стрелы кочевников не долетали до стана рыцарей, падали в траву, не причиняя никому вреда.
– Лучникам приготовиться, – буркнул Карш Брансу.
Тот обернулся и крикнул:
– Лучники дальнего боя, готовься, – и сквозь зубы добавил: – Ну, сейчас начнется. Как же я давно этого ждал, – мечтательно произнес он, после чего выхватил меч и встал рядом с Каршем.
– Не подведут ополченцы? Нам еще толкотни да суеты в самом начале боя не хватало, – буркнул Карш.
– Да нет, не должны. Саркарий и лорд Гарнон по приказу Аркадиаса гоняли их с рассвета и до заката. И не одну седмицу, скажу я тебе. Нет, уверен, выстоят, сделают все, как их учили. Гарнон знает свое дело, – уверенно заключил Бранс.
– Погоди, проклятие, а это что за морок? – сквозь зубы процедил Карш.
Над огромной армией колдуна вдруг появился странный черный густой туман, он постепенно окутывал ряды кочевников и варваров и в конце концов полностью скрыл их от армии защитников Сорша. Внутри тумана один за другим сверкнули серебряные стрелы молний, а затем пророкотал гром, да такой силы, что у Карша и Бранса на миг заложило уши. А черный туман все увеличивался и менялся и вот он уже превратился в мерзкого ворона с кривыми изогнутыми рогами на голове. Еще недавно стройные ряды ополчения в армии защитников Сорша заколыхались, воины стали оборачиваться, вертели головами, пытаясь понять, что происходит и от кого ждать помощи. Послышался сначала ропот, а потом и крики:
– Это колдун, он призвал демона, чтоб тот поглотил наши души. От него нет спасения. Спасайтесь…
– Карш, сделай что-нибудь, – взволнованно закричал Бранс. – Еще немного, и ополчение побежит.
Карш вскочил на коня и, поднявшись на стременах, закричал:
– Воины Сорша и Брендании! Воины Сорша и Брендании, что я вижу? Еще не начался бой, а вы уже готовы бежать и отдать на поругание ваших дочерей, а сыновей на рабство. Где же ваш дух, неужто ваши сердца пусты и в них нет отваги?
– А ты сначала глянь, что творится там, над станом врага, а потом уж и стыди нас, – выкрикнул кто-то ему в ответ.
– А что там? – невозмутимо ответил Карш. – Ну туман, ну да, страшноват, ишь, как боится вас колдун, видать, не верит он, что его орды смогут одолеть вас, вот и наслал морок. Так что же вы, доблестные воины Сорша и Брендании, сразу вот так и побежите? Но разве воины Брендании в первый раз бьются с армиями колдуна? Нет! Пусть их король пал, но они не пали духом и все равно пришли к нам на выручку. А наш славный король Радорс, разве он, а с ним и все защитники Тороса, испугались колдуна? Нет! О них до сих пор слагают легенды, а ведь их было гораздо меньше, чем сейчас нас.
– Коль Радорс погиб, да и большая часть защитников Тороса тоже, – вновь раздался все тот же голос.
Карш нашел того взглядом и пренебрежительно усмехнулся.
– А ты, значит, хочешь жить вечно? Так не выйдет, ты все равно умрешь. Вы все умрете, рано или поздно. Вопрос в том – как? Как герои, которых будут славить в веках ваши потомки, или как трусы, от которых и потомства-то не останется, потому что Мордок всех уничтожит. Если так, то уходи, уходи прямо сейчас и умри как трус. Но тем, кто останется, я, лорд Карш, первый рыцарь Сорша, говорю – слава вам, защитникам Сорша. За Сорш!
– За Сорш! За Сорш! За Сорш, – эхом откликнулись воины, и громче всех орал, яростно гремя мечом по щиту, именно тот воин, что еще недавно говорил о неизбежном поражении.
А между тем созданная из тумана огромная черная птица, нацелив свой клюв и выдвинув когти, качнувшись, медленно поплыла на армию Сорша и Брендании.
– Внимание, враг, – крикнул Карш.
– Что же наши маги бездействуют, не видно же ничего? – тихо бросил Бранс Каршу.
Но тут, словно услыхав слова Бранса, перед черным туманом неожиданно опустились два облака, завертелись, закружились, превращаясь в могучие смерчи, и ринулись на туман. Вновь раздались раскаты грома и ударили молнии, созданная злой магией колдуна птица рвала когтями смерчи и била их клювом, но те, отскакивая, снова и снова бросались на нее. Казалось, само добро и зло вступили в свою извечную битву, не имеющую ни начала, ни конца. Вновь раздался гром, а за ним ослепительная вспышка, не оставившая ни следа ни от черного тумана, ни от смерчей.
– Как видишь, маги сделали свое, теперь наш черед, – подытожил Карш, глядя на огромную армию врагов. – Теперь их ничто от наших стрел не укроет.
Остановившиеся орды кочевников и варваров вновь качнулись и лавиной покатились на защитников Сорша.
– Целься! – крикнул Карш.
И тут же послышались крики командиров, повторяющих приказ командующего.
– Бей! – закричал Карш, обнажая свой клинок.
Тысячи стрел почти одновременно взмыли в воздух, неся смерть врагам. И вот уже, словно споткнувшись, полетели на землю пронзенные стрелами всадники, хрипя, забились в агонии кони, поднимая в воздух стену пыли и земли. А с небес на кочевников уже летели новые стрелы, усеивая поле трупами людей и коней. Тяжелые лучники пустили еще по одной стреле и, повинуясь отданному приказу, слаженно отошли назад, пропуская закованных в сталь меченосцев. Копьеносцы, подняв с земли длинные копья, встали на одно колено, уперев тупой конец копий в землю.
– Стоять. Держать строй! – закричал Карш. – Прочь сомнения и страх, сыны Сорша и Брендании. Победа или смерть.
Лучники, отойдя назад, вновь стали посылать одну стрелу за другой, кося сотни кочевников. Но те словно не замечали этого, продолжая неудержимо мчаться вперед.
– Сейчас все и решится, – мелькнуло в голове Карша.
Аркадиас и Велентар с холма наблюдали за началом сражения.
– С такой скоростью они снесут передовой заслон копьеносцев, даже не замедлив скорости. Не помогут и ловчие ямы. Но если мы ударим сейчас, то сможем смешать их ряды и, возможно, остановить атаку, – отчаянно вскрикнул Велентар.
– Погоди, брат, не торопись, – ответил не менее взволнованным голосом Аркадиас. – Если все то, что рассказывали мне о Карше, даже вполовину правда, то отчаиваться рано.
А между тем первые ряды всадников добрались до ловчих ям. Треск досок, не выдержавших тяжести всадников, крики и предсмертное ржание коней смешались. Огромная армия кочевников и варваров лишь на мгновение сбавила темп, но затем вновь покатилась вперед. Удар! Сломанные копья, яростные крики, проклятия и стоны нападающих и защитников раздавались повсюду. Кочевники все напирали, но и защитники Сорша не двинулись с места. Казалось бы, нет и не может быть на свете силы, способной сдержать столь яростный удар разъяренной орды. Но невероятное произошло. Шеренги копьеносцев заколыхались, но все же не были сметены. Сотнями они гибли, унося с собой еще больше врагов, но держались. В бой вступили меченосцы, плотным строем, плечом к плечу, держа строй, они ударили по навалившей орде. Лучники почти в упор расстреливали врагов, кося их, как траву. И вот чудо произошло, орда варваров и кочевников, не выдержав, отхлынула и понеслась прочь. А защитники Сорша, ликуя, закричали, бросая вслед отступающим кочевникам проклятия. Первая победа! Столь важная для соршцев победа была одержана. Но она досталась защитникам Сорша дорогой ценой. От семи тысяч копьеносцев не осталось и тысячи. Были потери и среди рыцарей-меченосцев, хотя и не такие большие, но павших врагов было почти втрое больше.
– Прикажи отвести копейщиков, они свое дело сделали. Слава и вечная память погибшим. Теперь очередь за нами.

Лицом к лицу

Лин внимательно следил за Зинаром и Патрисом, впрочем, в большей степени за Патрисом, ведь именно он должен был нанести магический удар по орде, служа приманкой для колдуна. Морок, наведенный колдуном, вряд ли мог причинить вред защитникам Сорша, но вот смутить их дух, сломить волю вполне. Патрис не без помощи Зинара ответил на магию колдуна, он принял вызов. И теперь оставалось только ждать, Патрис добровольно согласился стать приманкой для колдуна, чтоб Лин мог получить пусть небольшое, но все же преимущество. И от того, насколько быстро сможет отреагировать теперь уже сам Лин, зависело многое. Конечно, предлагая Патрису нанести удар по орде, Лин подвергал его жизнь, да и саму магическую сущность мага огромной, смертельной опасности. Но другого пути он не видел. Роль же Зинара в плане Лина была не менее важной: связав себя заклинанием, он должен был увеличить силу брата, что тоже входило в план Лина.
– Поймите, он ждет от вас именно этого. А значит, все его внимание будет сосредоточено на том из вас, кто нанесет удар. И когда он попытается связать заклинанием Патриса, тут-то я нанесу свой удар, а заодно и помогу Патрису. Конечно, я не думаю, что смогу сразу одержать над ним верх, но у нас будет эффект неожиданности.
И вот теперь Лин не сводил глаз с магов. Хруст, чувствуя состояние своего друга, молча лежал у входа и не отводил взгляда с Лина. Волкар чувствовал надвигавшуюся опасность, но мог ли он помочь Лину?
Но вот Патрис вдруг замер. Лицо его окаменело, а глаза налились кровью. Лину стало ясно, Патрис вступил в схватку с колдуном и, судя по всему, держится из последних сил. Следом за ним застыл как истукан и Зинар, он отдавал все силы брату, но этого явно было мало.
– Вот теперь пора, – прошептал Лин и произнес заклинание.
В следующее мгновение он увидел астральную сущность Патриса. Окровавленный, в обожженных лохмотьях, он старался изо всех сил сдержать следующие одна за другой атаки Мордока. А колдун, уверенный в собственных силах и в своей безусловной победе, посылал в него огромные яркие алые сферы. Они все еще разбивались о защиту Патриса, но то, что она вот-вот падет, оставалось только вопросом времени.
– Арамус-тон тогор. Арамус-тор фагор! – выкрикнул Лин, вскинув руки перед собой.
И в Мордока вонзились две молнии, вылетевшие из рук Лина. Не сводя взора с колдуна, Лин взмахнул рукой и прошептал:
– Аварос – авай дар.
Патрис вздрогнул, его взгляд прояснился.
– Ты вовремя, чародей-друид, – хрипя, прошептал он. – Еще немного и…
– Не стоит об этом. Ты нужен королям, им не справиться без вашей помощи с ордой.
Патрис молча кивнул и исчез.
– Ты! Ты червь! – зарычал колдун, справившись с заклинанием Лина. – Так это ты! Наконец-то! А я все никак не мог понять, как могло так случиться, чтоб эти захудалые маги смогли одолеть гончую самой Арши. Ну, да теперь-то мне все ясно, ты до сих пор просто прикрывался ими. Что ж, умно, но теперь ты все-таки ошибся. Явившись сюда, ты обрек себя на страшную смерть.
– Хватит болтать, колдун, – мрачно произнес Лин. – Если б я не был уверен, что в силах победить, я бы придумал что-нибудь еще. Не я, а ты сегодня навсегда сгинешь из мира людей. Вряд ли твоя покровительница богиня Арша простит тебе поражение, а то, что ты сегодня падешь, не вызывает у меня сомнения.
– Пустые слова. Но хватит на этом, твоя самоуверенность достаточно меня потешила. Знай же, тебе придется биться отнюдь не со мной, точнее говоря, не только со мной. Встречай свою судьбу, друид-чародей, или, вернее, свою смерть, – засмеялся колдун и сложил руки на груди.
– Что ты хочешь… – начал было Лин, но осекся.
Астральный мир не подчиняется законам мироздания. В нем нет ни расстояния, ни времени, ни дня, ни ночи, ни заката, ни рассвета. Все происходит сразу. Только что они были вдвоем, и вот какая-то доля мгновения, и перед Лином предстал сам лорд-демон.
– Трепещи же, чародей, – ухмыльнулся Мордок. – Ибо твой конец близок. Когда ты падешь, я выжму до капли из тебя всю твою силу, а остальное заберет глашатай моей богини великой Арши. Твое тело тленно, но твоя душа, вся твоя сущность окажется в его власти на многие тысячи лет. Но ты все же увидишь, как я стану повелителем этого мира, узришь новую эру, прежде чем канешь в небытие.
Лорд-демон зарычал и направился к Лину.
– Ловушка в ловушке! Лорд-демон все же перехитрил меня, – пронеслось в голове Лина.
Он прекрасно понимал, что победить одновременно и колдуна, и лорд-демона у него нет никаких шансов. Хотя бой им он все же дать сможет, да и другого выхода у него, собственно, и нет. К тому же, что это изменит? Лин презрительно фыркнул, всем своим видом выказывая пренебрежение к приближавшемуся демону. Огромный лорд-демон не спеша приближался к нему, уверенный в своем превосходстве. Лин молча выхватил меч и приготовился к бою. В астральном мире демон неуязвим, почти неуязвим, во всяком случае, заклинания не причинят ему вред. О том же, чтобы попытаться сбежать, не могло быть и речи. Мордок не даст ему этого сделать. Вмешавшись в бой между Патрисом и колдуном, он связал себя с Мордоком невидимыми нитями магии. Любая попытка Лина сбежать лишь ускорила бы его конец. Но тут произошло нечто, что в корне изменило расстановку сил. Из-за спины Лина мелькнула бурая тень и обрушилась на демона, разрывая ему грудь когтями. Раздался оглушительный, полный ярости рев демона, вступившего в схватку с новым врагом.
– Хруст, – опешил Лин, узнав волкара. – Как ты…
Но тут же обернулся, едва успевая отразить атаку колдуна.
– Аватар хранителя, – хищно оскалившись, прошипел колдун. – Не ожидал, что у тебя есть аватар, да еще такой древний. Но тебя это все равно не спасет. Глашатая не победить, даже твоему аватару. Здесь и сейчас ты падешь во славу всемилостивейшей Арши.
И с этими словами Мордок вытянул руки вперед, одновременно произнося заклинание. Ярко-алый шар, внезапно появившийся в руках колдуна, метнулся к Лину, грозя испепелить его. Но Лина обучала боевой магии сама Наир-На, он с легкостью справился с атакой колдуна. Взмахнув рукой, словно отмахиваясь от назойливой мошки, он прошептал заклинание, и магический шар, вспыхнув, разбился на множество маленьких и теперь уже безвредных искр.
– Это все, на что ты способен, колдун? – фыркнул пренебрежительно Лин. – Если да, то я разочарован.
– Глупец, я заставлю тебя молить о смерти, – зарычал тот в ответ, буравя Лина тяжелым взглядом.
– И кто из нас самонадеян? – отозвался Лин в ответ и тут же напрягся и застыл, сосредоточенно уставившись на колдуна.
Оба чародея вступили в незримый бой. Они не бросали больше друг в друга молнии, не пытались испепелить огненными шарами. Нет, теперь все решала их магическая сила и твердость духа. И от того, кто из них окажется крепче, зависела жизнь одного и неминуемая смерть другого.
А между тем бой между волкаром и лорд-демоном перешел в заключительную фазу. Израненные и почти обессиленные, они, тем не менее, не переставали наносить друг другу ужасные раны. Каждый из их ударов мог бы снести не один десяток людей. Лорд-демон впервые встретил достойного соперника, теперь он не был так уверен в собственной победе. Его правая рука безвольно повисла, держась буквально на лоскутах кожи, а могучая грудь была истерзана когтями разъяренного волкара. Впрочем, Хрусту тоже досталось немало, он с трудом дышал и при каждом выдохе из его пасти, пузырясь, шла кровь. Лин не видел этого, но он чувствовал боль друга, его усталость и его… гнев. Но помочь Хрусту он сейчас не мог, даже если бы захотел. Ему самому приходилось нелегко. То, что происходило сейчас между ним и колдуном, считалось наивысшим проявлением магической силы и воли. Достаточно было лишь на мгновение расслабиться или отвлечься, и все, конец.
– Светлейшая, мудрая, великая Горина, не оставь меня, – прошептал одними губами Лин, из последних сил борясь со злой волей колдуна.
Если б Лин знал, что Мордок и сам держался из последних сил, то, возможно, ему стало бы легче, но он не знал. Но тут до Лина словно издалека донесся полный боли и отчаяния вой.
– Хруст! Это же Хруст! Нет, будь, что будет, но я должен ему помочь.
Лишь на мгновение он отвел взгляд, чтобы посмотреть, что произошло. Лишь на одно ничтожное мгновение, но и его оказалось достаточно. Колдун почувствовал, как ослабла защита Лина, и немедля нанес удар. Тело Лина объял огонь. Закричав от нестерпимой боли, Лин, хоть и с опозданием, но все же отбил атаку и даже сам нанес ответный удар. Но теперь все это не имело значения. Защита Лина была прорвана, и он понимал это – колдун все же победил. Гибель Лина или еще того хуже, его пленение теперь лишь вопрос времени, которого у колдуна, в отличие от Лина, хоть отбавляй. К тому же, победив волкара, лорд-демон вскоре присоединится к колдуну. Но все это уже не имело значения. Он еще может помочь другу спастись. Лин смог увидеть достаточно, чтоб понять, что без его помощи волкару не выжить в этой схватке. Лорд-демон смог свалить Хруста и теперь, ступив своей огромной ступней на шею волкара, медленно сворачивал тому голову. В отчаянии Лин бросил в демона заклинание. Вылетевшая из руки Лина молния ударила лорд-демона в голову, от чего, взревев, тот пошатнулся.
– Вот так, – еще успел подумать с облегчением Лин, но тут же сам застонал.
Ментальный удар колдуна почти лишил его сознания. Лин был беспомощен перед ним. Шатаясь из стороны в сторону, он все же удержался на ногах и посмотрел в глаза Мордоку.
– Это еще не конец, – прохрипел Лин. – Я еще жив.
– Надолго ли, – злорадно рассмеялся Мордок в ответ. – Впрочем, я не стану спешить. Я заставлю тебя испить всю чашу вселенской боли, всю до капли. Я…
Но тут колдун запнулся, одновременно с этим раздался рев, нет, скорее, визг лорд-демона, а затем все смолкло.
– Нет! – закричал Мордок, глядя куда-то в сторону, и в следующий миг его буквально накрыло огромное тело волкара.
– Хруст! Ты жив! – облегченно выдохнул Лин.
Сила, сковавшая его разум и подавляющая его волю, исчезла, оставив вместо себя нестерпимую боль. Но он впервые был рад ей. Именно боль подтолкнула его к действию. Лин тряхнул головой, сбрасывая остатки чужой магии. Затем прикрыл глаза, выдавливая из своего сознания боль и восстанавливая силы. Он взывал к силе, что дремала в нем с того дня, как он стал хранителем наследия древних. И магия, древняя магия крахтов, которую он впитал с помощью огненных рун в их священном храме, откликнулась. Успокаивающая теплота, словно полноводная река, разлилась по всем уголкам его сознания, выдавливая, выгоняя боль из него, взамен наполняя его силой древних магов. Лин открыл глаза в тот миг, когда с диким криком колдун, словно котенка, отбросил волкара в сторону.
– Вы тлен под моими ногами. Умрите же, – вскинув руки, закричал Мордок.
– Нет! Тлен ты! И умереть придется тебе, – спокойно произнес Лин.
Из его глаз, рук и раскрытого рта вырвались и устремились к колдуну сине-голубые лучи. Они мгновенно охватили тело колдуна, пронизывая его и оставляя на его теле страшные раны. Мордок бился молча, лишь только раскрытые до предела глаза, готовые вот-вот вылезти из своих орбит, говорили о той боли, которую испытывал он. Наконец все тело колдуна задымилось и покрылось черной матовой коркой, а затем вспыхнуло и тут же погасло. Мордок или, вернее, то, во что его превратила магия древних, теперь больше напоминал бесформенную тряпичную куклу, только разве что живую, пока еще живую.
– А-а-а, – наконец завизжал колдун, – нет! Нет! Ненавижу!!! Это еще не конец, маг-друид. Будь ты проклят! Это еще не конец!
Лин отвернулся от этого нелицеприятного зрелища и, шатаясь, направился к Хрусту.
– Как ты, дружище? Да-а-а, сильно тебе досталось. Но как ты смог попасть сюда, я уж не говорю о том, чтоб победить лорд-демона? Я же видел…
– Да замолчишь же ты, наконец, – ворчливо произнес Хруст. – Лучше обрати внимание вот на это.
И волкар выплюнул под ноги Лину странной формы амулет.
– Ты умеешь говорить? – задохнулся от восторга и удивления Лин. – Чего же ты раньше молчал? А что это за… Да ведь это талисман огненной ярости. Архидемон именно о нем и говорил. Но об этом потом. Ты скажи мне, чего ты раньше-то молчал? Разве это честно?
– Главное то, что я умею слышать, вернее, слушать, двуногий брат. Вы, люди, постоянно и без умолку болтаете, но много ли понимания есть между вами?
– Ну, может, ты и прав. Но все равно ты должен был открыться мне раньше. А как ты смог сюда-то попасть?
– А ты разве не слышал? Я твой аватар, твой хранитель, а значит, я всегда буду там, где тебе может понадобиться помощь аватара. К тому же мне помогли. Да, да, помогли. Ты был слишком слаб, и я не мог найти тебя, и если б не Манур… Из него выйдет неплохой шаман, со временем, в нем, несмотря на все, что с ним произошло, есть сила, и сила не малая.

Сражение у развалин Тороса

Армия защитников Сорша держалась из последних сил. И хотя ряды их стремительно таяли, они все же не отступали.
– Ты, – схватив первого попавшего под руку воина, закричал Карш. – Беги к королям и передай им, пусть отправят меченосцев из резерва на фланги. Лордам Гарнону Джурме и Уртаю нужна помощь. Нельзя дать врагу их опрокинуть.
– Будет исполнено, – кивнул тот в ответ, кинувшись исполнять приказ командующего.
– Карш, еще одной атаки мы можем и не выдержать, – тихо произнес лорд Бранс. – Может, пора вводить в бой нашу тяжелую конницу?
– Еще рано, – отрезал Карш.
– Тебе видней, – кивнул тот в ответ. – Главное, чтобы не было поздно.
– Неужели благородный лорд Бранс устал разить врага? – ухмыльнулся Карш.
– А ты видишь на мне хоть один признак усталости? – вскинулся Бранс в ответ. – На мне кровь, но это кровь врага, а пот оттого, что день сегодня жаркий. Я же не за себя, люди еле держатся на ногах. Уж сколько квадров бьемся. Немало мы врагов побили, да только и они немало наших положили.
– Знаю. Придет время, и отдадим всем павшим честь. А сейчас нужно стоять. Успокойся, Бранс, это их последняя атака. Как только они ударят, мы начнем медленно отступать. Но фланги должны стоять, как прикованные.
– Ну, наконец-то. А я уж думал, когда?
– Сейчас самое время. Их кони устали, да и они сами тоже, а значит, их легче будет остановить. Все, началось, теперь наш черед.
Послышался вой и улюлюканье наступающих орд Мордока.
– Готовься! – крикнул Карш. – Теперь держитесь, сыны Сорша и Брендании, это последняя атака. Держите строй, и мы победим.
Рыцари в ответ застучали мечами по щитам.
– Лучники, бить врага без передыху. Сегодня или никогда! За Сорш и за Бренданию!
Порядком поредевшая орда, уже в который раз перестроившись, бросилась на рыцарей Сорша и Брендании.
– Стоять! Держать строй, – закричал Карш. – Щиты на изготовку.
Рыцари Сорша и Брендании мгновенно по всему фронту сомкнули щиты, образовав стальной монолит.
– Как только они ударят, труби отступление! – крикнул Брансу Карш.
Орда размалеванных варваров и кочевников стремительно приближалась.
Вновь удар! Крики! Стоны! Проклятия! Кровь! Протрубил рог, и шеренга рыцарей, заколыхавшись, отступила на шаг, потом еще на один и еще один. А орда все напирала, воодушевленный отступлением рыцарей враг усилил натиск. Они гибли тысячами от мечей рыцарей, но и сами многих разили. В такой суматохе у раненых и не удержавшихся на ногах воинов обеих армий не было и шанса уцелеть и выйти из боя. Воины Мордока бились как одержимые, они, словно ржа, вгрызались в стальной ряд рыцарей, пытаясь прорвать строй и снова вырваться на свободу только лишь затем, чтоб потом развернуться и вновь ударить по уже расстроенным рядам противника.
– Аркадиас, смотри, центр вот-вот прорвут, – взволнованно закричал Велентар. – Неужели мы так и будем стоять в стороне??
– Погоди, брат, не горячись, – хмурясь, ответил Велентару Аркадиас. – Лорд Карш знает, что делает. Помнишь, что он говорил? Главное фланги!
– Фланги? Какие фланги? По приказу твоего Карша мы весь резерв пеших латников направили на фланги, и что теперь? Ты пойми, если орда прорвет центр, не будет никаких флангов. Нас окружат.
– А я говорю – погоди! Мы дали слово, помнишь? Не вступать в бой, пока не получим сигнал.
– Какой сигнал? Им нужна помощь, как ты не понимаешь, – не унимался Велентар. – Решай же скорей! Мы будем стоять здесь и смотреть, как гибнут наши воины, или поможем им?
Аркадиас и сам видел опасное положение, в котором оказался центр его армии. Но как быть со словом, данным им Каршу? Он уже был готов согласиться с доводами Велентара, когда увидел спешившего к ним рыцаря.
– Какой фланг ты выбираешь, король Велентар?
– Фланг? Ах да, фланг. Пусть будет правый. Только говорю тебе я…
– Смотри, – кивнув на мчащегося к ним изо всех сил рыцаря. – Вот пришел и наш черед. – И, тронув коня, Аркадиас поскакал навстречу гонцу.
– Слава огненоокому, наконец-то, – выдохнул Велентар и поскакал следом.
– Король Аркадиас, ваше величество, лорд главнокомандующий велел передать вам только одно слово. Пора!
– Отлично, солдат, – кивнул тому Аркадиас. – Можешь отдохнуть. Ты еле на ногах держишься.
– Прошу прощения, мой король, но отдыхать мне некогда. Там каждый воин на счету, – после чего, отсалютовав и качаясь от усталости, он побежал назад.
– Как твое имя, рыцарь? – запоздало окрикнул того Аркадиас.
Но тот то ли не услышал, то ли у него просто не хватило сил ответить королю, так и не обернулся, он спешил вступить в бой.
– Ну, что, Велентар. Да хранит тебя огненноокий. Теперь наш черед.
– Наконец-то, – выдохнул тот, счастливо улыбаясь. – Встретимся после битвы. Смотри, не дай себя ранить.
– Ты тоже, – усмехнулся Аркадиас и, махнув рыцарям, крикнул: – Сыны Сорша и Брендании, вперед.
И первым понесся на левый фланг, увлекая за собой две тысячи всадников.
– За мной, – крикнул Велентар, бросив взгляд на уже мчавшегося вовсю короля Аркадиаса. – За Сорш и короля Аркадиаса! Отомстим за смерть Логара Железного, короля Брендании. Хей!
Рыцари эхом ответили на призыв своего короля и с громким кличем: «Хей! Хей! Хей!» – понеслись на врага.
– Коня мне! – крикнул Карш.
Старая рана дала-таки о себе знать, Карш уже с трудом держался на ногах. К тому же верхом он лучше видел поле боя. Правда, оставался риск получить стрелу. Что ни говори, а кочевники в отличие от варваров считались отменными стрелками. Но Карша меньше всего сейчас заботила собственная безопасность. Наступал решающий этап всего сражения, сейчас все мог решить один удар. Четыре тысячи тяжелой, закованной в броню конницы – вот тот козырь, который на протяжении всего боя Карш «прятал в рукаве», и теперь настал черед вступать и им в бой. Короли Аркадиас и Велентар, как и было задумано, направили весь пеший резерв на фланги, а вот центр держался из последних сил. Еще немного, и враги могут прорваться. Тогда все пропало. Карш хотел было достать из седельной сумки рог, но его в ней не оказалось. Скорее всего он выпал, а он и не заметил в пылу сражения.
– Проклятие, – в сердцах выкрикнул он. – Бранс! Бранс, отправь гонца королям со словами «пора», они поймут.
– Так протруби им, чего зря людей гонять, сам не можешь, отдай мне.
– Проклятие, Бранс, не время сейчас шутить, я потерял рог. Посылай гонца, не медли.
– Ясно!
Время шло, рыцари Сорша и Брендании бились из последних сил, но долго так продолжаться не могло, Карш понимал это и с тревогой то и дело бросал взгляд на холм, за которым в ожидании его приказа стояла тяжелая конница. Враг вот-вот прорвется, Карш уже не единожды вступал в бой, но рыцари всякий раз оттесняли его, вынуждая выйти из боя.
– Лорд Карш, кто будет командовать войском, если вы погибнете? – довольно резко бросил ему один из ветеранов, прежде чем вновь вернуться в бой.
И вот оно. Четыре тысячи тяжелой закованной в сталь конницы, возглавляемые королями Велентаром и Аркадиасом, с копьями наперевес неслись к полю битвы.
Карш облегченно прошептал:
– Разделиться и перестроиться.
Словно услыхав команду, строй рыцарей разделился, на ходу перестраиваясь. Теперь к правому и левому флангу, словно два стальных огромных копья, неслись по две тысячи горящих гневом всадников. Обойдя сражающихся с флангов, они с ходу врезались в орду с двух сторон. Сила удара закованной в сталь тяжелой конницы оказалась столь велика и столь сокрушительна, что сразу же изменила расстановку сил на поле боя. Теперь не рыцари, а кочевники и их союзники варвары защищались, пытаясь остановить натиск воспрявших духом защитников Сорша. Фланги армии королей, хотя все еще и медленно, но неотвратимо захватывали в кольцо растерявшую весь свой боевой пыл после атаки тяжелой конницы орду колдуна Мордока. А конница, возглавляемая Аркадиасом и Велентаром, вновь и вновь наносила удары по орде. Теперь никто не сомневался в победе армии Сорша и Брендании, ни сами рыцари, ни их враги.
– Победа! – кричали воины Сорша.
– Победа! – подхватив клич, вторили рыцари Брендании.
– Победа! – успел выдохнуть лорд Карш за мгновение до того, как вражеская стрела пронзила его левое плечо. Теряя сознание, он еще успел выкрикнуть:
– Бей врагов, – но затем силы оставили его.
Рыцари успели подхватить тяжелораненого Карша и на руках вынести из боя. А Бранс принял командование на себя.
– Отдохни, старый друг, только не вздумай умереть, – тихо прошептал он, глядя вслед рыцарям, уносившим первого рыцаря Сорша. – Бей, бей врагов, бей их, – вскинув меч, закричал он и кинулся вперед.

Эпилог

Победа и слава 
После пира в честь освобождения Сорша от власти колдуна Мордока и разгрома его армий Лин с друзьями в сопровождении магов Сорша и, конечно же, Хруста отправились к башне магистра Эверлинга. К их удивлению, заклинания магистра спали, как только маги Зинар и Патрис приблизились к башне.
– Все, оказывается, так просто? – удивился Патрис, входя в обитель Эверлинга.
– Скорее всего заклинания, которые Эверлинг наложил на свою башню, защищали ее от всех, кроме вас, ведь вы были его учениками, – пожав плечами, предположил Лин.
– Создается впечатление, что Эверлинг знал наперед, что через двадцать лет сын Радорса одержит победу над ордой колдуна, – задумчиво заключил Зинар. – Если так, то значит, он знал и о тебе, маг Лин.
– Все возможно, – не стал спорить Лин.
– Подожди, Зинар, взгляните сюда, – вдруг воскликнул Патрис. – Манускрипты, манускрипты крахтов, вот они. Из-за них Мордок напал на Сорш, из-за них пал Торос, погиб в бою Радорс и магистр Эверлинг. В них заключена огромная сила? Что делать с ними? – держа в руках магические свитки, прошептал он.
Зинар буквально вырвал из рук Патриса свитки.
– Это те самые свитки, которые жаждал получить Мордок, – взволнованно произнес Зинар.
Лин подошел к Зинару.
– Позволь взглянуть на них, – произнес он, глядя в глаза магу.
Зинар словно нехотя, медленно протянул их Лину.
– Ты прав, в них заключена огромная сила, – тихо произнес он. – Араташ амхар зарош. Умаруш тухор зарош.
Манускрипты в руках Лина вдруг съежились и мгновенно превратились в прах. Лин встряхнул руками, и на пол посыпалась, мерцая, словно маленькие звезды, пыль, затем, закружившись при этом, не переставая мерцать, звездочки, метнувшись в сторону, вдруг исчезли.
Все произошло так быстро, что ни Зинар, ни Патрис не успели ничего предпринять.
– Что… Что ты наделал? – взревел Зинар.
– Эти свитки уже принесли немало горя твоей стране и твоему народу, – пожав плечами, все так же тихо ответил Лин. – Я должен был так поступить. Хватит смертей, без них шестой манускрипт всего лишь древний свиток.
– Но Эверлинг утверждал, что их нельзя уничтожить, – заметил Патрис.
– А я и не уничтожил их. Они будут храниться там, где их не смогут достать даже боги. Так будет лучше для всех.
– В них заключена огромная сила, способная либо низвергнуть наш мир в пучину безумия, либо одарить этот самый мир великой благодатью. Все будет зависеть от того, в чьих руках окажутся сии манускрипты, так сказал когда-то Эверлинг, – кивнув, произнес Патрис.
– И был совершенно прав, – ответил Лин.
– Ну, понятно, я, как всегда, опять оказался в меньшинстве, – ворчливо бросил Зинар. – Нет, все верно, просто… Я держал их в своих руках и не прочел ни строчки, хоть на мгновение бы прикоснуться к мудрости древних.
– Забудь, брат, – хмыкнул в ответ Патрис. – У нас и без того дел невпроворот.
Алтарь богов был уничтожен. Когда Лин с магами Зинаром и Патрисом вошли в шатер колдуна Мордока, они увидели мертвые тела шаманов и расколотый алтарь богов. Сила, хранившаяся в нем, убила и шаманов, а затем уничтожила и сам алтарь. Больше ничто не угрожало миру. А это значит, что пришло время прощаться. Его, Лина, путь еще не завершен. Еще оставался Архидемон, и встреча с ним была неизбежна. Властелин мира демонов не замедлит получить обратно единственный в своем роде талисман, который способен защитить его владельца от ярости Архидемона. Впрочем, ярость Архидемона не пугала его. Он, Лин, сдержит свое обещание и вернет талисман Люцыалу. Лин так и не решился рассказать своим друзьям о встрече с ним в древнем храме крахтов. Да и к чему, знания порой приносят не только благо, но и вред. Здесь, в этом королевстве он сделал все, чтоб остановить надвигавшееся зло. Сорш наконец восстанет из пепла былых поражений, а Аркадиас станет править страной предков. В обоих королевствах наступит долгожданный мир, а дружба между Аркадиасом и Велентаром только укрепит его. Пройдут годы, возможно, десятилетия, и история победы над колдуном Мордоком обрастет легендами, а будет ли в них место для самого Лина, не столь уж и важно. Важно другое, Лина не покидало странное чувство, что все далеко не закончилось, и его встреча с колдуном Мордоком для него, возможно, не последняя. Лин победил его, но в самом ли деле колдун пал от магии Лина? Жестокая богиня Арша вряд ли отступится, а это значит… Впрочем, что говорить о будущем, которое неопределенно, во всяком случае, пока оно, это самое будущее не наступило. Но и об этом он не стал говорить друзьям. У каждого свой путь, а его путь, если предчувствия его не обманывают, только начинается.
– Мне жаль прощаться с тобой, великий маг, – тихо произнес Манур. – Но я уверен, этот мир не забудет тебя уже никогда. Прощай, Мерл-Лин!
Но встретив недоуменный взгляд Лина и остальных, добавил:
– Мерл, это значит на языке моего племени «великий», – скупо улыбнувшись, пояснил карахай.